В октябре 1941 года ударной волной от разорвавшейся в соседнем дворе фугасной бомбы была разбита стеклянная крыша Пушкинского музея, сорвана железная кровля, вдавлены внутрь металлические переплеты окон.
В акте, составленном 15 октября 1941 года, зафиксировано, что стеклянная крыша, подфонарники и плафоны световых фонарей были уничтожены на 85 процентов (свыше 7,5 тыс. кв. м стекла). Весь этот поток битого стекла обрушился в Греческий дворик, и при малейшем сотрясении продолжали сыпаться осколки. Утром сотрудники музея пришли на работу и обнаружили, что здание стоит без крыши. Из залов нужно было убрать битое стекло, кирпичи, куски потолочной штукатурки и прочий мусор. Зима наступила очень рано. Лопнули трубы отопительной системы и погасло электричество. Аварийные работы в ГМИИ были официально объявлены трудовым фронтом и продолжались с 15 октября 1941 года до 25 января 1942 года.
В эти страшные октябрьские дни 41-го враг стоял в 40 километрах от Москвы. Столица была охвачена паникой: хаос, растерянность, толпы беженцев, волнения на рабочих окраинах. 16 октября директор музея Иван Иванович Коротков объявил, что покидает свой пост и отправляется из Москвы на спецзадание. Через два месяца в музее узнали, что он находится в Новосибирске в качестве одного из заместителей директора Третьяковской галереи, но эту информацию потом опровергли. Новым руководителем была назначена Вера Николаевна Крылова — искусствовед, реставратор графики. Первым делом Вера Николаевна позаботилось о том, чтобы достать тёплую одежду для сотрудников.
В своих воспоминаниях научный сотрудник Анна Николаевна Замятина так описывала сложившуюся ситуацию:
«...А такие крупные лица, как «Давид», «Франциск» и кондотьеры, получили временно «однокомнатные квартиры» для защиты от дождя и снега. Но снегу в Музее было много. Угол Парфенона — бассейн, 13 зал — каток, Ассирийский зал — стеклянные [нрзб]… и всюду снег. На фронте уборки музея особенно отличились: постовая К.В. Васильева, Н.М. Лосева, Д.С. Либман, Н.Н. Водо. Их нужно себе представить в ватных брюках и куртках, платках, с лопатами в руках, сбрасывали снег из 8 зала прямо на Розовую лестницу. Учтите, Температура-13, -15 °С. Изморозь покрывает стены и сверкает на солнце розовыми блестками мрамор, как в сказочном дворце».
В столь суровых условиях ежедневного изнуряющего труда эти люди рассчитывали только на себя. Вся музейная жизнь в эти годы была сосредоточена в нескольких комнатах вдоль заднего фасада здания, где раньше находилась директорская квартира, а затем залы художников Барбизонской школы, — «Барбизоне». Музей на 80 процентов не отапливался — не было крыши и потолков, — поэтому добились разрешения на временные печи из кирпича, которые установили в этих комнатах, железные трубы вывели в окна. В «Барбизоне» проводились совещания, хранители вели учетную документацию, дежурные отдыхали между осмотрами.
#Эхоистории