Марина жарила блинчики, они у нее всегда получались вкусными. С детства бабушка научила их печь тонкими, кружевными. Она их сдабривала маслом, сворачивала в треугольник, затем еще минут десять томила в духовке, блинчики во рту таяли. И так было каждое воскресенье, пока дети учились в школе. Не могла удержаться и в последний день Масленицы.
Казалось, кому печь? Муж каждые выходные проводил у престарелых родителей, дети взрослые, у них свои семьи. Год назад дочь часто ездила в гости, а сейчас общаются только по телефону. Но привычка. Да она сейчас возьмет тарелку с блинами и пойдет к дальней родственнице.
Наташа уже много лет живет одна, продолжает горевать по погибшему мужу. Первое время ходить к ней было страшно, вся комната в иконах, фотографиях Василия, горели не только свечи, но и лампада. Сейчас иконы нашли свое место на полке серванта, а фотографии в рамках продолжают висеть на стенах.
Бывает же такая любовь. Она порой завидовала родственнице Ивана. Сама давно к мужу ничего не чувствует, да и сходились они по залету.
Ваня парень был видный, знает, что многие мечтали за него выйти замуж. А он постоянно крутился около Марины до армии. Ждать девушка его не ждала, она встречалась с Геннадием, уже мужчиной, причем, разведенным. Училась она в то время в городе, в училище на швею. Жила в общежитии, а Генка работал слесарем и часто появлялся в их здании, которое принадлежало к послевоенным постройкам.
Она сам пригласил девушку прогуляться.
- Мариш, тебе не надоело сидеть в этом клоповнике? - девушка росла практически в таких же условиях. Жили они с родителями бедновато, она донашивала одежду за старшими сестрами. Стены в доме годами не видели краски, мать к праздникам белила только потолки и печку. Поэтому она не замечала обшарпанные панели, вздувшуюся на них краску.
Предложению мужчины обрадовалась. Через неделю соседка по комнате ее предупредила:
- Генку в нашу комнату больше не приводи.
- Это еще почему? - удивилась Марина. Ей в то время показалось, что Лариска ей завидует, сама-то безвылазно сидит в комнате, иногда ходит в комнату отдыха, где стоит телевизор.
- Судимый Генка, недавно, говорят, только освободился. А ты думаешь работал бы человек с высшим образованием слесарем? В дерьме копаться, - Ларису передернуло, и она сморщилась.
- Мало того,- добавила соседка по комнате, - он еще и разведен. Какая жена будет ждать мужа из колонии? Конечно, только та, что себя не уважает. – Не могла Марина в такое поверить. Гена обещал ей принести старую бабушкину швейную машинку. Девушка уже купила себе отрез на платье, придумала фасон.
Геннадий был не только привлекательным мужчиной, он просто умел очаровывать. Марине, как говорят в народе, башню снесло окончательно. Она бредила Геннадием, который каждый вечер водил ее в кино.
- Ты-то откуда все это знаешь? – Марина не могла допустить, чтоб о ее любимом человеке говорили такие пошлости. – Завидки берут или отбить Гену у меня хочешь? – Помнит Марина, как Лариска скукожилась, потом с таким важным лицом сказала:
- Беги от него, пока дров не наломала. Останешься с пузом, и куда ты тогда? Ему ты точно не нужна, деревенских мужики используют только для своих нужд, - Марина была готова за такие слова соседке в волосы вцепиться. Не верила она, что Гене нужна только для этого.
На следующий день Геннадий ей предложил сходить вместе к бабушке и посмотреть швейную машинку, покажет, как с ней управляться. Девушка, обрадовавшись такому предложению, ничуть не усомнилась в словах мужчины.
Вошли они в обыкновенную квартиру, совсем не скажешь, что здесь жила старушка. А вот беспорядок был. Марина в благодарность якобы старушке вымыла посуду, полы. Геннадий в это время копался в швейной машинке, которая была без электрического привода.
Пусть ручная, но своя. Девушка за это готова приходить каждый день к старушке и помогать. Но мужчина потребовал за это совершенно другую плату, Марина не помнит, как она добежала до общежития, как пряталась от него. Извинилась перед Ларисой и сказала:
- Ты права была. Генка- ужасный человек. Ты знаешь, он на меня даже руку поднял за то, что я ему отказала.
Последний год обучения для девушки был просто кошмарным сном, она безвылазно сидела в своей комнате на крючке. Вздохнула только тогда, когда получила корочку швеи-мотористки. Но в городе не задержалась ни дня. Сразу уехала домой. Была надежда, что будет зарабатывать шитьем дома. Но деревенские женщины в нарядах не особо нуждались, ходить-то некуда.
Практически села родителям на шею. Отец в глаза говорил, что ее рот им не нужен. Марина даже обрадовалась, когда Иван пригласил ее на свидание. Привлекательный, можно сказать, яркий, разговорчивый чем-то притянул девушку к себе. И когда он предложил замуж, Марина с радостью согласилась, чтоб больше не слышать упреки отца.
Свадьба, как и полагается в деревне, была шумной, веселой, многие пришли без приглашения. После свадьбы молодожены уехали жить на центральную усадьбу совхоза, там была средняя школа и детский садик. Купили небольшой домик. Со временем Иван сделал пристройку. Он работал трактористом, а Марину посадил дома.
- Мне нужна домохозяйка, жена и мать моих будущих детей, - женщина противоречить не стала. К тому же узнали местные жители, что она швея, потянулись к ней со своими заказами. Порой за месяц зарабатывала больше, чем Иван в совхозе. Детей своих тоже обшивала, особенно старшую дочь наряжала, как куклу.
Сейчас женщине обидно: ее ровесницы пенсию получают, а она выглядывает, когда муж ей выделит денег на продукты. Шитье не забросила, но глаза уже не те, да и машинка начала барахлить. Дочка обещала сдать в ремонт, но говорит, что времени нет приехать. Понимает Марина ее, сама была такая, прилечь днем было некогда.
Одно волновало женщину: муж за последнее время сильно изменился. Ни слова против не говорила, когда Иван уезжал к родителям, все-таки обоим перевалило за восемьдесят, нужна помощь.
Вот и вчера перед его отъездом поругались. Иван хотел, чтоб она свекрам блинов напекла, а Марине нужно было дошить халат соседке, которая хотела Масленицу встретить в новом халате.
- У тебя весь вечер и ночь свободные, шей себе на здоровье, никто не будет мешать.
- Не успею я, сейчас осталась самая кропотливая работа, а оверлок не работает. Придется кое-где руками обметывать.- Марина редко отвечала на придирки мужа, а вчера просто не выдержала.
- Для тебя чужие люди важнее, чем мои родители. Кто тебя кормит? Я. А ты сидишь сутками на пятой точке и пялишься в окно. Раз в год прошу блины, и что получаю?, - перед тем, как выйти за дверь, успел выкрикнуть:
- Да ты давно на женщину не похожа, куча жира и мяса. Скажи спасибо, что я на тебе женился.- Марине было обидно от этих слов, но она не плакала. Часто себе признавалась, что мужа никогда не любила. Сначала спряталась за его спиной от отца, потом дети пошли, всю заботу и любовь им отдавала. А теперь просто живет по привычке.
Халат она дошила, ночью же Марине пришла мысль: напечь блинов и сходить в гости к дальней родственнице. Живут в одном поселке, а видятся очень редко. Обида на то, что муж ей наговорил, прошла. Да Иван прав, от постоянного сидения за швейной машинкой, действительно, располнела до неузнаваемости. Худеть? Сама рассмеялась: для кого? Себя она любит такой, какая есть.
- Не нравится, пусть чешет из дома, - и сразу поперхнулась, а как же она? Да, вот он локоток, но не укусишь. Так и придется ей до самой смерти сидеть за швейной машинкой, чтоб заработать себе хотя бы на хлеб… Тут же отмахнула от себя грустные мысли. Надела ситцевый халат, поверх которого телогрейку. Правда, не по сезону, но другого ничего нет. Что называется, сапожник без сапог.
Наталья обрадовалась гостье, она замучилась проводить беспросветные дни в одиночестве, сидя перед фотографиями мужа и мысленно ему жаловаться на свою жизнь. Конечно, работа чуть отвлекала женщину, но это только шесть часов в сутки. Наталья работала воспитателем в детском садике. Она давно продала свой дом, который строил Василий, купила квартиру в двухэтажке.
- Маришка, какая ты умница, - Наталья обняла женщину, которая приходилась ей снохой в третьем поколении, - ой, она еще и с блинами, - Наташа прослезилась. – Веришь, в мою келью давно никто не приходил.
Хозяйка поставила чайник, достала из холодильника малиновой варенье, которым угостили родители ее воспитанников, и женщины уселись за стол, и разговорились. Разумеется, все началось с того, что судьба обидела Наталью, дала ей большую любовь, но не надолго. И до конца дней своих ей приходится оплакивать того, кто никак не может покинуть ее сердце.
- Марин, я хоть над умершим плачу, а вот ты… - и тут хозяйка будто очнулась, поняла, что проболталась, пришлось сменить тему. – Ты так и продолжаешь шить? Может мне платье к пасхе сошьешь? Пусть возраст уже не тот, чтоб наряжаться, но вот захотелось чего-то нового в своей жизни.
Марина неглупая, догадалась, что Наталья от нее что-то скрывает, поэтому начала рассказывать о том, что все у них с Иваном хорошо, он ее не обижает.
- Без ссор ни одна семья не обходится, но это мелочи. Да и что нам с Ваней делить, осталось только дожить вместе, - промолчала о том, что Иван последнее время стал очень молчаливым, с дивана не поднять. Одно занятие: щелкает пультом и переключает каналы. Смирилась с этим. Два десятка курочек и одного кабана ей нетрудно накормить.
- Хотелось бы, чтоб вы дожили вместе, - Наталья опять осеклась. У нее язык не поворачивается рассказать Марине то, что она услышала от одной родительницы, у которой мать на старости лет с ума сошла.
- А что нам помешает? Песок уже сыплется. Ивану нет времени смотреть на других женщин, он присматривает за своими родителями, которые, по его словам, еле передвигаются по дому. Вот и приходится ему дрова в дом заносить на неделю, воды. Топит баню, их купает… Ой, не поверишь, приезжает из Сосновки и падает замертво.
- Ты не думаешь, что это его вранье? Прости, может, стоило промолчать, но, считаю, что ты должна об этом знать.
- У Ивана там любовница?
- Вот видишь, сама догадалась. Да, Марин, ездит Ванька в Сосновку не к родителям. Те, слава Богу, еще сами себя обслуживают. К Ольге Пирметовой. И узнала я об этом от ее дочери, которая никак не может с этим смириться.- И Наталья рассказала женщине все, что знала о взаимоотношениях этих двух людей.
- Как я буду одна? На что жить?- запричитала Марина.
- Можно подумать, ты сейчас ему нужна?- Наташа качала головой, видя, что Маринка пытается ухватиться за любую соломинку.- Смирись со своим положением и думай. Не пропадешь. Пока ноги носят, устраивайся на работу. В амбулаторию, я слышала, санитарка нужна. Сил-то еще хватить шваброй елозить по полу.
Женщины сидели до вечера, по очереди плакались в жилетку. Домой Марина вернулась в сумерках. Чтоб как-то отвлечься от дурных мыслей, включила телевизор. Не помнит, как уснула. Утром не успела оторвать голову от подушки, как раздался звонок от мужа. Долго раздумывала, отвечать или нет. Но на зеленую кнопку нажала, вдруг что-то страшное произошло со свекрами.
- Ваня, что случилось? – голос мужа был тихим и слабым.
- Марин, я в больнице, ночью у меня был сердечный приступ. Ольга вызвала скорую, - Ольга? Так хотелось крикнуть в телефон: «И ты еще имеешь наглость мне звонить и упоминать ее имя?», но взяла себя в руки.
- Я же не врач, ничем тебе не смогу помочь. Или ты позвонил, чтоб поставить меня в известность?
- Нет, привези, пожалуйста, мою подушку и сменное белье, - женщину начало бесить от того, что она всю жизнь у мужа была в прислугах, и сейчас она обязана ему прислуживать такому больному, судя по голосу, умирающему.
- Больше ничего не хочешь? А как же другие больные? Или у них жен нет? Только любовницы? – Внутри у Марины все клокотало от злости.- Пусть тебе Ольга везет, - выкрикнула женщина и отключила телефон. Что-то в груди ей подсказывало, что человек больной, нуждается в ее помощи, но переступить через жалость не смогла.
Через Наталью узнавала, как здоровье Ивана, сама же готовилась к тому, что доживать ей придется одной, вряд ли муж к ней вернется. Марина продолжала шить, но заказов было так мало, что едва сводила концы с концами. Радовалась хотя бы тому, что хватало на оплату квитанций ЖКХ.
Весна вступала в свои права, пораньше посеяла рассаду, излишки можно продать. Встала утром поздно, всю ночь болели суставы, понимала, что во всем виновато ее обездвижение, слишком много времени проводит дома. Надо прогуляться, пока погода позволяет. Не успела открыть крючок, как увидела Ивана.
- Не прогоняй, пожалуйста. – Марина растерялась. Конечно, первым желанием было закрыть дверь перед самым носом мужа, но что-то ей не позволило это сделать. Вид у мужчины был жалкий.
- Заходи, - женщина отошла в сторону, чтоб пропустить Ивана. Он, с трудом держась за стену, перешагнул порог. Марина смотрела в спину на сгорбившегося, осунувшегося мужа, и сердце кровью обливалось: до чего же любовница довела Ивана. Такое впечатление, что держала его голодом. Иван прошел на кухню, сел за стол на свое место. В тусклом взгляде его карих глаз застыло тревожное ожидание.
- Разворачивайся, покормлю, с вечера остался пирог да капелька макарон. Сам должен понимать, что с некоторых пор деликатесами я не питаюсь. Ну чаем вот богата, перешла на травку.- Иван кивнул и набросился на еду. Опять кольнуло: видать, муж давно не ел. Вспоминать разлучницу, тем более в чем-то ее обвинять не стала, все-таки страстная неделя перед пасхой.
- Мне бы прилечь немного, - тихим, обессиленным голосом произнес Иван. – Марина помогла ему встать, отвела на кровать, уложила. Села у окна, по которому скатывались капельки дождя.
К вечеру муж стал посвежее, но глаз на Марину не поднимал, чувствуя свою вину перед ней. Она молчала, слов не было. В душе продолжали бушевать эмоции, шла постоянная борьба сердца с разумом. Все-таки выгонять не стала, прожили вместе без малого сорок лет.
Спала эту ночь женщина плохо, только под утро провалилась в бездну. Проснулась и ничего не поймет, кто-то громыхает посудой на кухне. Вспомнила, кто там может хозяйничать. Надев халат, минуя умывальник в коридоре, прошла на кухню.
- Мариш, садись завтракать, что нашел, из того и приготовил, - такое с Иваном было только в первые годы их жизни, а потом он все домашние дела полностью свалил на жену, как на домработницу.- Я сегодня съезжу к родителям, перезайму у них до пенсии, а там на работу устроюсь.
Марина молча съела завтрак, запила его чаем и вышла на улицу. Как только муж произнес, что собирается к родителям, опять в душе все заклокотало, но вступать в перепалку не хотелось. Пусть неглубоко верующая, но часто с мольбами и просьбами обращается к Богу.
Как только муж уехал на своей старенькой «семерке», Марина поспешила к Наталье, именно от нее она может узнать, почему муж вернулся домой и вернулся ли?
Дальняя родственница Ивана была уже в курсе всех событий. Ольге Иван большей частью был нужен для погашения кредита, которого она тайком от дочери взяла, чтоб обновить свой гардероб.
- Цены-то понимаешь, как подскочили, вот Ольга и села на бобы, пришлось всю пенсию отдавать, а жить не на что, уцепилась за Ваньку. А тут он попал в больницу, взбесилась женщина. Говорят, несколько раз приезжала к нему в больницу, почти настаивала, чтоб он отдал ей карточку. Он ей показал комбинацию из трех пальцев.
- Так а где же Ваня жил целый месяц?
- С ней и жил. Ольга заставила его отрабатывать за то, что она его кормила, когда он приезжал к ней.
- Наташ, так муж вернулся с пустой карточкой, уехал к родителям занимать.
- Видать, чем-то пригрозила. Знают только они вдвоем, куда делась Ванькина пенсия.- Марина посчитала, что жизнь уже раз наказала мужа. Поговорив еще с часок с родственницей, вернулась домой. Иван был на месте.
- Ну как Ольга?- Марина заметила, что сердце ее бьется ровно при упоминании этого имени. А вот Иван призадумался, прикрыл глаза.
- Марин, нет больше никакой Ольги. Есть только ты и наш дом, - Марине достаточно было этих слов, потому что она уже знала, почему муж покинул Ольгу. А, может, она сама его выгнала, как ненужную вещь или просто тряпку, которые отслужили свой век.
А Марине некуда деваться. Они давно с Иваном жили, как чужие люди, проживут и дальше.