Для Валентины приятным ритуалом стало посещения магазина, выход на улицу, болтовня на лестничной клетке с соседкой – любой выход из квартиры. У дочери ей давно не рады. Сама Света щетинилась вся при появлении мамы без приглашения, злилась по пустякам, перед детьми вела себя с мамой как с приходящей домработницей, плохо справляющаяся со своими обязанностями.
Звонить дочери Валентина в последнее время опасалась. Она всегда нарывалась на дурное настроение Светы, грубость, равнодушие, или обычную зевоту – Света устала от мамы. От её: "надо подождать". А сколько? Ведь жить хорошо хочется именно сейчас.
День выдался светлым, просто ослепительным от белого снега за окнами. Дворничиха чистила дорожку от снега между подъездами, детвора каталась с кучи снега, наваленной той же дворничихой за всю неделю снегопадов. Пожилой мужчина выгуливал собаку за детской площадкой. Острые сосульки свисали с крыш. Две женщины у подъезда, с опаской поглядывая на острые, как акульи зубы, ледяные сталактиты, возмущались.
- Валентина, ну вы видели? Видели? – активно накинулись они на Валю, вышедшую из подъезда.
- Да, здравствуйте.
- С этим же надо что-то делать?
Валентина, поправив очки, отряхнув дублёнку, оглянулась. Обе активистки так и притихли от её взгляда. Какими же огромными и холодными были глаза у Вали за большими линзами.
- Как супруг? – спросила вдруг та, что предлагала действовать.
- Поправляется. В гипсе ходит.
- Вот незадача! Здоровья ему, а вам терпения.
- Спасибо.
Валентина пошла от них скорее. У магазина достала телефон из сумки, набрала дочери. Из дома она старалась не звонить Свете, и так обстановка накалена из-за постоянного присутствия Назара дома. Его ворчания, придиркам, споров из-за квартиры. Валя наседала на него с продажей, «раз уж Павлу она не нужна».
- Здравствуй, Света, - ласково проговорила мама.
- Привет мам. Ты что-то хотела?
- Спросить, как дела? Как дети?
- Хорошо. Дети растут.
- Скучают?
- По ком? – так естественно удивилась Светлана. – Бабушка регулярно к нам приходит. На той неделе ночевала у нас.
- Ну да, свекровь у тебя замечательная. Я приеду? Ненадолго.
- Зачем?
- Ну, я соскучилась. Тебя давно не видела, деток. Вы так заняты всегда.
- Мам, что за ерунда! Две недели назад ты была у нас. Можешь приехать, конечно. Хотя… - неприятная пауза. – Сегодня и завтра нас не будет дома, из головы вылетело. Едем к его сестре. У племянника день рождения. Просто не получается на этой неделе, потом на работу.
- Я могу вечером приехать в любой день. Забрать детей из садика.
- Не надо! Их папа забирает, ему по пути.
- Свет, ты на меня злишься? – выпрашивала толику доброты Валя.
- Нет, мамочка, я счастлива! Ты нас обнадёжила, мы на тебя понадеялись, деньги потеряли. Мы ведь в том году даже залог оставили одному человеку. А ты? Не будем об этом, мама, - сердилась Света, готовая вот-вот бросить трубку.
- Но у меня пока нет таких денег. Нужно время.
- У тебя всегда были деньги, не прибедняйся. Скажи честно, позавидовала нам, отложила, пожадничала. Тогда зачем сама предлагала? Зачем говорила, что идея с мини-гостиницей на побережье — отличная идея?
- Я и сейчас так считаю.
- Короче, мам, не начинай! Мы сами как-нибудь заедем, - пообещала Света и отключилась. Вале оставалось только сглотнуть горькую пилюлю разочарования.
Светлана, как вышла замуж всего два раза была в квартире, в которой выросла, и то в спешке на несколько минут забегала. Детей своих к маме и отчиму не привозила, потому что Назара, мягко говоря, не уважала, почти призирала, за его периодические запои.
Света не верила маме. Ведь долгие годы мама помогала им со стройкой дома, с ремонтом, обстановкой, покупкой машины - со всем! И Свету не интересовало, откуда у неработающей долгие годы мамы деньги – давала и хорошо. Но как только им понадобилось всего несколько миллионов для дела, для семьи, для неё, в конце концов, она ведь тоже будет приезжать отдыхать в их гостевом доме, — мама стала прибедняться и жаловаться, что живёт на одну пенсию.
Валя осознавала, чтобы вернуть расположение дочери, ей во чтобы то не стало надо найти эти деньги! Много денег. Раньше она бы их за полгода получила, а то и раньше. Но благодетеля не стало и её маленькая семья жила на зарплату Назара (сейчас он на больничном), значит, пока на пенсию Вали. Она до сих пор не верила, что Фёдор Андреевич оставил её и Свету ни с чем. А если свёкры помогут детям? Мама на обочине? Навсегда?
Валя панически боялась потерять единственного родного и любимого человека в жизни.
- Какой же кретин Назар, - злилась Валя почему-то на мужа, а не на себя или Свету.
***
Именно в этот морозный день, после неприятного разговора с дочкой Валентину ожидал неприятный сюрприз дома.
Она вернулась из магазина с покупками, бросила ключи на то место, где раньше оставляла пасынку деньги. С томительной тоской в сердце вспомнила блаженное время, когда не отказывала дочери ни в чём. Села на пуф, чтобы снять сапоги на элегантной танкетке, её любимый фасон любой обуви, устало посмотрела на пакет с продуктами. В квартире слышалась странная возня, шорохи, дверца шкафа заскрипела.
- Сто лет скрипит, - подумала она, - хоть бы смазал петли умник.
Она встала, прошла в комнату. Назар по пояс в гипсе, одна рука крепко зафиксирована к телу, левой он наводил страшный беспорядок в её стенке.
- Валюх, ты не видела мой паспорт? Всё собрал, его найти не могу.
Валентина взглянула на небольшую спортивную сумку - она битком набита, в ней Назар обычно рабочую одежду брал на работу. И сам Назар вырядился, словно собрался куда-то. И ведь справился, безрукий.
- Тут его нет. Документы первой необходимости: паспорт, полис, свидетельства, в том ящике, - показала она на дальний ближе к двери на лоджию. - Неужели ты в таком состоянии в село собрался? К родственникам?
- Нет, - молодцевато отвечал Назар. - С Пашкой поссорился! Приедет на следующей неделе, если ничего не изменится. Но у него семь пятниц на неделе, он же теперь начальник. Разорался, квартира ему не нужна. Не нужна и хорошо! Я буду жить в ней.
- Что? - Валю подкосило. Она села на диван.
- Я уезжаю, Валь. Буду жить сам, отдельно. Никому не нужна? Мне сойдёт.
- Но ты болен... ты один. Квартира огромная.
- Это только гипс! Голова давно зажила. Я устал мешать тебе.
- Мне? - поникшим голосом переспросила она.
- Да. Я же вижу, как ты корчишься от меня. Выслушивать о квартире я устал. Зачем её продавать? Если вместе нам невозможно.
Валя смотрела на мужа, поверить не могла: безвольный, двухметровый болван подал голос? Характер прорезался?
Она сняла очки и обессиленно откинулась на спинку дивана, пустые, серые, маленькие глазки смотрели мимо него.
- Валь? Плохо себя чувствуешь?
- Нет, как обычно.
- Просто страшно, как ты там один.
- Да нормально. Пашка всегда передумать может, у него сын. Это единственная память от деда. Хотя… письмо было несколько месяцев назад, я тебе не говорил. Марта Сергеевна написала. Я ему переслал, он в Ростове, успеет ещё.
- Что успеет?! – расправила плечи и собралась вся Валя. – Как переслал? Ты меня не просил. Я не знала о нём. Опять ему привалит? Да за что же? За что этому тупому бездельнику такое везение? Я жизнь отдала, чтобы моя дочь жила, так как сейчас.
- Соседку попросил вчера. Она не отказала. Говори, что хочешь, пустые слова. Он перерос нас с тобой на голову! Он единственный из нас не живёт по указке моего отца. Тот со своими квартирами из гроба верховодит нами.
- Почему меня не попросил отослать ему письмо? Я каждый день в магазин хожу.
- От тебя бы не дошло, - улыбаясь, прищурился Назар. – Ты же ради этой квартиры на всё готова, - хихикнул он в ус.
Книги автора: "Из одной деревни" и "Валька, хватит плодить нищету!" на ЛИТРЕС
- Что ты говоришь? Я сотню раз извинилась – это случайно вышло. Ты же помнишь? Я старая, кривоногая курица, неудачно поставила ногу и ты упал.
- Хорошо. Спаивала меня тоже случайно? С Марией развела тоже случайно? Я же всё знаю. И Пашку свела с Анжелой, её надоумила, тоже случайно? Я больше не могу так. Знать, помнить и жить с тобой. Слышать об этой квартире сто раз на день! Ждать очередной подножки или… Не могу!
- Пока пил как свинья, болел, пока сынок тут твой обитал, припёршись к нам из своего колхоза - мог? После больницы мог?! - вскрикнула она. - А сейчас не можешь? Да что ты вообще можешь?
Назар, обрадованный, что так быстро вывел на эмоции Валю, присел рядом с ней на диван.
- Ты же меня туда упекла, в больничку-то, - улыбался Назар, Валентина побагровела.
- Я случайно!
- Я слышал, как ты сказала: «катись к чертям». Я вспомнил.
- Я?! - Валя надела очки, чтобы лучше видеть мужа.
- А кто? Валь, я ж не дурак. Я всё обдумал в больнице, дома.
- Да ты не умеешь думать! Ты конченый человек! Кому ты нужен был бы без своего отца.
- Наверное, Марии, - с сожалением в голосе ответил Назар. – Но столько лет прошло, её уж нет.
- Что было в том письме? Говори! – подскочила она, заметив, что Назар тоже встаёт, чтобы уйти.
- Неважно, - мотнул он головой, идя на кухню.
- Нет, ты скажешь мне! – догнала его Валя и стала колотить кулаками в спину. Назар повернулся к ней, она ударила его несколько раз по грудине. Он вздохнул.
- Валь, давай останемся людьми. Я же никогда не обидел тебя, не оскорбил. Свету люблю, как родную, помогал им всегда.
- Да ты! Ты! Ты мне… - расплакалась она, так жалостливо, так неистово, что Назар захватил её своей здоровой рукой и прижал к себе к твёрдому гипсу. Сильный, надёжный, суровый, если надо, простой и наивный Назар искренне жалел её.
- Я знаю, Валь. Я всё знаю, - склонил он свою голову к её голове. - Это он.
Валентина с минуту вздрагивала у него на груди, стонала, а потом отшатнулась, как от прокажённого.
- Да что ты знаешь?! Что ты можешь знать? Вы два дурака! Ты и твой сын. Ты даже не представляешь, на что способна женщина ради своего ребёнка! Настоящая женщина. Не такая, как твоя мать, что бросила тебя с отцом, или первая жена – дура! Ты даже не представляешь…
Назар прошел в комнату за сумкой, вернулся в прихожую, кинул сумку на пол перед дверью и кое-как начал одевать куртку. Одной рукой, замурованный в гипс с одного бока по самый пояс, он всё-таки вскинул на себя куртку, поправил как мог. Валя обогнула его, встала, облокотившись спиной на входную дверь, руки за спину и наблюдала за ним, даже не пытаясь помочь. Назар потянутся рукой к дверной ручке, она подвинулась всем телом, закрыла её собой.
- Не пущу!
- Валь, не надо. Ты же сильная женщина. Мы будем видеться. Я оставлю тебе эту квартиру – ты заслужила.
- Да я обе их заслужила! И даже больше!
- Валь, отец подарил её Пашке, и я не посмею распоряжаться ею. Передам Диме.
- Выпьем? - внезапно предложила она, нервно улыбаясь.
- Валь, я не пью. Рюмка алкоголя убьёт меня, ты же знаешь.
- Просто посиди со мной. Я хочу выпить, - призналась она. – У меня вот тут болит, - ударила она себя кулаком в грудь.
- Если я сейчас не уйду, потом не смогу. Я решил.
- Назар, не бросай хоть ты меня, - по-бабьи скорбно запричитала она, но не очень убедительно. – Света меня отталкивает, внуков не даёт видеть. Свекровь ей заменила родную мать. Теперь ты меня бросаешь. Останься.
- Знаешь, наверное, мы этого заслуживаем. Я точно. Пашка тоже ко мне не тянется и не спешит даже в трудный час. Я бы, наверное, и не общался с ним никогда, если бы не мой отец. За это ему спасибо.
- Да ты даже не представляешь, кто твой отец! Останься.
- Нет.
Приложив немалые усилия, Назар всё-таки отлепил несчастную Валентину от двери и вышел. Он мучительно долго стоял у лифта, жал проклятую выжженную зажигалкой кнопку. В спину ему острыми ножами вонзались проклятия супруги. Он молился скорее уже покинуть этаж, дом, пока Валентина ещё что-нибудь не сделала ему «случайно». Он старался не слышать, что она бубнит, стиснув зубы. Он не хотел запоминать такой.
Он в кабине, двери уже закрываются, и Валентина, опомнившись без истерики, крикнула ему вдогонку:
- Прости меня, Назар. Я приеду, Назар, тебе без меня не справиться.
Он по-дружески поднял левую руку, но она этого не увидела, лифт спускал его на первый этаж, и так нехорошо он себя чувствовал, так подло, что захотел вернуться. Но не сделал этого.
продолжение ______________