Детство композитора
Густав Малер родился 7 июля 1860 года в небольшом городке Калишт на границе между Богемией и Моравией. Он был вторым ребенком в семье из тринадцати братьев и сестер, семь из которых умерли в раннем детстве.
Бернгард Малер - отец мальчика - был влиятельным человеком и крепко держал бразды правления бедной семьей в своих руках. Возможно, именно поэтому Густав Малер до конца жизни «не нашел ни одного слова любви, когда говорил о своем отце», а в своих мемуарах упоминал лишь о «несчастном и горестном детстве». С другой стороны, его отец сделал все возможное, чтобы Густав получил образование и смог в полной мере развить свой музыкальный талант.
Первый концерт Густава
Уже в раннем детстве Густав с удовольствием занимался музыкой. Позже он писал: «В четыре года я уже сочинял музыку и сочинял, даже не научившись играть гаммы». Его амбициозный отец очень гордился музыкальным талантом сына и был готов сделать все возможное, чтобы развить его талант. Он решил купить пианино, о котором мечтал Густав. В начальной школе Густава считали «произвольным» и «рассеянным», но его успехи в обучении игре на фортепиано были поистине феноменальными. В 1870 году в Йиглавском театре состоялся первый концерт «вундеркинда».
В сентябре 1875 года Густав был принят в консерваторию Общества музыкантов-любителей и начал заниматься с известным пианистом Юлиусом Эпштейном. Приехав в Йиглаву летом 1876 года, Густав смог представить отцу не только отличный отчет, но и сочиненный им самим фортепианный квартет, с которым он получил первую премию на конкурсе композиторов. Следующим летом он сдал выпускной экзамен в гимназии в Йиглаве, а через год снова получил первую премию за фортепианный квинтет, который блестяще исполнил на заключительном концерте в консерватории. В Вене Малер был вынужден зарабатывать на жизнь уроками. В то же время он искал влиятельного театрального агента, который мог бы устроить его на должность театрального дирижера. Малер нашел такого агента в лице Густава Леви, владельца музыкального магазина на площади Святого Петра. 12 мая 1880 года Малер подписал с Леви пятилетний контракт.
Первым ангажементом Малера стал летний театр в Бад-Халле в Верхней Австрии, где он должен был дирижировать оркестром оперетты и одновременно выполнять многочисленные вспомогательные обязанности. Вернувшись в Вену с небольшими сбережениями, он завершил работу над музыкальной сказкой «Айн Клагелид» для хора, солистов и оркестра. В этом произведении уже заметны черты оригинального инструментального стиля Малера. Осенью 1881 года ему наконец удалось получить место театрального дирижера в Любляне. Затем Густав работал в Оломоуце и Касселе.
Еще до окончания кассельского ангажемента Малер установил контакт с Прагой, и когда директором Пражского (Немецкого) государственного театра был назначен большой поклонник Вагнера Анджело Нейман, он сразу же принял Малера в свой театр.
Однако вскоре Малер снова переезжает, теперь уже в Лейпциг, и получает новый ангажемент в качестве второго дирижера. В эти годы Густав переживает одно любовное приключение за другим. Если в Касселе бурный роман с молодой певицей вылился в цикл «Песни странствующего ученика», то в Лейпциге пламенная страсть к фрау фон Вебер привела к созданию Первой симфонии. Сам Малер отмечал, однако, что «симфония не сводится к любовной истории, но эта история лежит в ее основе и предшествовала созданию этого произведения в духовной жизни автора». Хотя это внешнее событие послужило толчком к созданию симфонии, оно не составляет ее содержания».
Во время работы над симфонией он выполнял свои обязанности дирижера. Естественно, у Малера возник конфликт с администрацией Лейпцигского театра, но длился он недолго. В сентябре 1888 года Малер подписал контракт, по которому он в течение десяти лет был художественным руководителем Венгерской королевской оперы в Будапеште.
Попытка Малера создать национальный венгерский состав исполнителей была встречена критически, поскольку публика склонна отдавать предпочтение красивым голосам, а не национальной принадлежности. Премьера Первой симфонии Малера, состоявшаяся 20 ноября 1889 года, была встречена критикой неодобрительно, некоторые из рецензентов высказали мнение, что построение этой симфонии столь же непонятно, «сколь непонятна и деятельность Малера на посту руководителя оперного театра».
Новый руководитель Гамбургского театра
В январе 1891 года он принимает предложение Гамбургского театра. Через год он руководит первой немецкой постановкой «Евгения Онегина». Прибывший в Гамбург незадолго до премьеры Чайковский писал своему племяннику Бобу: «Здешний дирижер— не какая-то посредственность, а истинный всесторонний гений, который вкладывает жизнь в дирижирование спектаклем». Успех в Лондоне, новые постановки в Гамбурге, а также концертные выступления в качестве дирижера существенно упрочили положение Малера в этом старинном ганзейском городе. В 1895–1896 годах во время летнего отдыха и, по обыкновению отгородившись, от остального мира, он работает над Третьей симфонией. Исключения он не сделал даже для своей возлюбленной Анны фон Мильденберг.
Получив признание как симфонист, Малер приложил все усилия и использовал все возможные связи, чтобы реализовать свое «призвание к богу южных провинций». Он начал интересоваться возможным ангажементом в Вене. В этом контексте он придавал большое значение исполнению своей Второй симфонии в Берлине 13 декабря 1895 года. Бруно Вальтер писал об этом событии: «Впечатление от величия и оригинальности этого произведения, от силы, исходящей от личности Малера, было настолько сильным, что начало его композиторского взлета следует отнести к этому дню». Бруно Вальтер также был впечатлен третьей симфонией Малера.
Чтобы занять вакантное место в Императорской опере, Малер в феврале 1897 года даже перешел в католичество. После своего дебюта в качестве дирижера Венской оперы в мае 1897 года Малер писал Анне фон Мильденберг в Гамбург: «Вся Вена приняла меня с энтузиазмом ..... Нет причин сомневаться, что в обозримом будущем я стану директором». Это пророчество исполнилось 12 октября. Однако с этого момента отношения между Малером и Анной по неизвестным нам причинам охладели. Известно лишь, что их любовь постепенно угасала, но узы дружбы между ними не разрывались.
Бесспорно, эпоха Малера была «славной эпохой» венской оперы. Его главным принципом было сохранение оперы как произведения искусства, и все было подчинено этому принципу; даже публика должна была быть дисциплинированной и безоговорочно готовой к сотрудничеству.
Концерты и гастроли в Париже
После успешных концертов в Париже в июне 1900 года Малер удалился в уединенное местечко Майернигге в Каринтии, где тем же летом завершил работу над Четвертой симфонией. Из всех его симфоний именно эта быстрее всего завоевала расположение публики. Однако ее премьера в Мюнхене осенью 1901 года была встречена не слишком тепло.
Во время очередных гастролей в Париже в ноябре 1900 года в одном из парижских салонов он встретил женщину всей своей жизни - юную Альму Марию Шиндлер, дочь известного художника. Альме было 22 года, и она была олицетворением очарования. Неудивительно, что уже через несколько недель после их первого знакомства, 28 декабря 1901 года, было объявлено об официальной помолвке. А 9 марта 1902 года они торжественно обвенчались в Карлскирхе в Вене. Медовый месяц они провели в Санкт-Петербурге, где Малер дирижировал несколькими концертами. Летом они отправились в Мейернигге, где Малер продолжил работу над Пятой симфонией.
3 ноября родился ее первый ребенок - девочка, которую окрестили Марией Анной, а в июне 1903 года родилась вторая дочь, которой дали имя Анна Юс-тина. В Майернигге Альма пребывала в спокойном и веселом настроении, не в последнюю очередь благодаря вновь обретенному материнскому счастью, и ее очень удивило и потрясло намерение Малера написать вокальный цикл «Песни об умерших детях», от которого его не отговоришь ничем.
Удивительно, как Малеру удавалось уделять достаточно времени и сил сочинению Пятой, Шестой и Седьмой симфоний в период с 1900 по 1905 год, будучи директором крупного оперного театра и дирижером. Альма Малер считала, что Шестая симфония - «его самое личное и в то же время самое пророческое произведение».
Песни мертвых детей законченные в 1905 году, резко контрастировали с его мощными симфониями, которые грозили взорвать все, что было сделано в этом жанре до него. Их тексты были написаны Фридрихом Рюккертом после смерти двух его детей и опубликованы только после смерти поэта. Малер выбрал из этого цикла пять стихотворений, для которых характерны особенно глубокие настроения. Объединив их в единое целое, Малер создал совершенно новое, ошеломляющее произведение. Чистота и проникновенность музыки Малера «буквально облагородила слова и подняла их на высоту искупления». Его жена восприняла произведение как вызов судьбе. Альма даже считала, что смерть ее старшей дочери через два года после публикации этих песен стала наказанием за совершенное ею святотатство.
Здесь уместно коснуться отношения Малера к вопросу о предопределении и возможности предвидеть судьбу. Будучи абсолютным детерминистом, он считал, что «в моменты вдохновения Творец способен предвидеть грядущие события повседневной жизни в тот самый момент, когда они происходят». Малер часто «вкладывал в звук то, что случилось только потом». В своих воспоминаниях Альма дважды ссылается на убежденность Малера в том, что он написал «музыкальное предсказание» своей жизни, написав «Песни мертвых детей» и Шестую симфонию. Пауль Штефай также утверждает это в своей биографии Малера: «Малер неоднократно заявлял, что его произведения - это события, которые произойдут в будущем».
В августе 1906 года он радостно сообщал своему голландскому другу Виллему Менгельбергу: «Сегодня я закончил Восьмую - величайшую вещь, которую я создал до сих пор, и настолько своеобразную по форме и содержанию, что ее невозможно выразить словами. Представьте себе, что вселенная зазвучала и заиграла. Это уже не человеческие голоса, а солнца и планеты, движущиеся по своим орбитам». Удовлетворение от завершения этого гигантского произведения сопровождалось радостью от успеха различных симфоний, которые были исполнены в Берлине, Бреслау и Мюнхене. Новый год Малер встретил с чувством полной уверенности в завтрашнем дне. 1907 год стал поворотным в судьбе Малера. Уже в первые дни его работы в прессе началась антималеровская кампания, причиной которой стал стиль руководства директора Императорской оперы. В то же время лорд-камергер князь Монтенуово заявил о снижении художественного уровня спектаклей и падении кассовых сборов театра, назвав причиной этого длительные гастроли главного дирижера за границей. Эти нападки и слухи о его скорой отставке, естественно, обеспокоили Малера, но внешне он оставался спокойным и уравновешенным. Как только слух о возможной отставке Малера распространился, он сразу же получил предложения, каждое из которых было заманчивее предыдущего. Самое привлекательное предложение поступило из Нью-Йорка. После непродолжительных переговоров Малер подписал контракт с Генрихом Конридом, художественным руководителем Метрополитен-опера, по которому он обязывался работать в театре три месяца каждый год в течение четырех лет, начиная с ноября 1907 года. 1 января 1908 года Малер дебютировал в Метрополитен-опера с оперой «Тристан и Изольда». Вскоре после этого он стал дирижером Нью-Йоркского филармонического оркестра. Последние годы жизни Малер провел в основном в США и возвращался в Европу только летом.
Во время своего первого отпуска в Европе в 1909 году он провел все лето, работая над Девятой симфонией, которая, как и «Ложь об Эрде», стала известна только после его смерти. Он закончил эту симфонию во время своего третьего сезона в Нью-Йорке. Малер боялся, что этим произведением он бросает вызов судьбе - «девять» было поистине роковым числом: Бетховен, Шуберт, Брукнер и Дворжак умерли, закончив девятую симфонию! Точно так же Шёнберг однажды сказал: «Кажется, что девять симфоний - это предел, если хочешь больше, нужно уходить». Не избежал печальной участи и сам Малер.
Последний год композитора
Он становился все более больным. 20 февраля 1911 года у него снова поднялась температура и сильно заболело горло. Его врач, доктор Йозеф Френкель, обнаружил на миндалинах значительный гнойный налет и предупредил Малера, что в таком состоянии ему нельзя выступать. Однако тот не согласился и не счел болезнь слишком серьезной. На самом деле болезнь уже принимала весьма угрожающие формы: Малеру оставалось жить всего три месяца. В очень ветреную ночь 18 мая 1911 года, вскоре после полуночи, страданиям Малера пришел конец.