Что может быть страшнее внутренней войны? Может быть, внешняя? Или они обе одинаково страшны? А если внутренняя и внешняя война идут одновременно — это самое тяжёлое бремя? Можно ли выжить без любви? Можно ли успокоить душу, прекратить войну? Сколько мы живём — столько и воюем: с собой, с родными, на работе, на уровне чиновников, на уровне государств. Что мы хотим защитить? Себя… Не важно, в каком смысле: будь то защита чести или тела, ценностей или родного дома. Мы привыкли к нападениям и всегда стоим на страже. Всегда в ожидании удара. Наше мировоззрение таково, что мы не умеем выражать чувства, не умеем ценить, не умеем любить. И при этом всеми силами стараемся избежать любого нападения, чтобы не испытывать душевную боль. Мы не умеем её переносить. Для нас душевная боль кажется невыносимой. Никто не учил нас, как переживать эти страшные муки. Никто не учил нас возрождаться, как феникс. Зато мы мастера в избегании боли и выстраивании барьеров. Мы теряем и теряем любовь во всех её про