22 июня 1943 года на центральной площади оккупированного Пскова состоялся торжественный смотр войск, приуроченный ко второй годовщине "освобождения России от большевизма". Так пафосно немецкая администрация именовала день нападения на Советский Союз.
Во время "праздничных" мероприятий, в которых участвовали как гражданские лица, так и военное командование Пскова, особенно выделялась рота солдат, одетая в чешскую военную форму и вооруженная винтовками Мосина. Во главе роты шли причудливо одетые офицеры - белые гимнастерки а-ля Русская императорская армия, украшенные золотыми погонами.
Во главе колонны маршировал высокий офицер - знаменосец. Это был человек, говоривший по-немецки с сильным французским акцентом - сын русского эмигранта, граф Григорий Ламсдорф.
Над воинским подразделением развевалось красно-бело-синее знамя, а на шевронах бойцов изображен Андреевский крест с буквами "РОА". Так на улицы древнего Пскова впервые "вывели в свет" гвардейский батальон Русской освободительной армии, ставший зачатком будущей армии Власова.
Русское воинство, служившее Гитлеру под знаменами РОА, имеет достаточно длительную историю. Сначала немецкие спецслужбы создали "Русскую национальную народную армию" (РННА). В служебных документах армия обозначалась как "Соединение специального назначения "Седая голова".
Идею создания РННА подал человек с простой русской фамилией Иванов, белоэмигрант из Берлина, имеющий значительные связи в НСДАП и армии Германии. К зиме 1941-1942 годов идею одобрило немецкое командование, и Иванов получил разрешение формировать русские национальные части из советских военнопленных, которые содержались в Смоленске, Вязьме, Борисове и Рославле.
"Народную армию" начали формировать в Белоруссии, в 35 километрах от Орши, в местечке Осинторф. Здесь развернулся штаб. Командный состав РННА состоял из белоэмигрантов или их детей, воспитанных в традициях ненависти к "Советам". Помимо самого Иванова, назначенного "особым руководителем" РННА, в формирование вступили несколько русских офицеров со звучными дворянскими фамилиями, и даже потомок небезызвестного графа Палена. В числе прочих был граф Ламсдорф.
Григорий Павлович Ламсдорф, сын секретаря Сената, в 1920 году в десятилетнем возрасте покинул с родителями Россию на последнем "белом" пароходе, отплывающем от берегов Крыма. Семья моталась по Европе, в конце концов осела в Париже. Григорий учился, зарабатывал писательством. Когда началась гражданская война в Испании, поехал туда, дабы "показать этим коммунякам", соответственно, воевал за Франко.
Через много лет граф рассказывал внукам, что был пулеметчиком, хотя ближе к истине его служба в качестве переводчика. Поскольку граф знал русский язык, его использовали, когда нужно было перевести захваченные советские документы. Более того, граф лично допрашивал советских пленных. Это были его первые встречи с бывшими соотечественниками...
В декабре 1936 года Франко одобрил создание "русского" отряда в составе Испанского иностранного легиона, однако из-за нехватки желающих этот проект не удалось реализовать. В итоге, получив чин младшего лейтенанта и три ордена, граф вернулся домой. Победа франкистов вдохновила новоявленного офицера на новые подвиги, очень скоро ему пришлось испытать совсем иные чувства. В 1940 году, в ходе скоротечной войны Франции с гитлеровской Германией, армия Петэна, где служил Ламсдорф, потерпела крах.
После этого можно было приобщиться к спокойной жизни в оккупации, поскольку немцы не имели претензий к графу. Но ему хотелось воевать. Как только Германия напала на Советский Союз, Ламсдорф снова засобирался в путь. Он был не одинок - многие белые эмигранты, которые участвовали в испанской войне, поддержали Гитлера, и служили в военных формированиях русских коллаборационистов. Они мечтали, что Третий рейх освободит Россию от большевизма, и считали своим долгом помогать гитлеровской Германии в борьбе с СССР.
"Я понял, что должен ехать в Россию" - рассказывал граф через много лет после войны...
Для начала Ламсдорф поступил на службу переводчиком в тыловой части, но в 1942 году изъявил желание воевать непосредственно с "жидо-большевиками". Добился командировки в Осинторф, где и принял участие в формировании РННА, из советских военнопленных.
Подразделение оперативно подчинялось штаба абверкоманды в Смоленске. Абвера рассчитывал использовать его не только для борьбы с партизанами, но и как диверсантов за линией фронта, в тылу советских войск.
Однако, несмотря на громкое название, "народная армия" так и не стала мощным воинским формирование. Пытаясь объяснить провал, один из офицеров, полковник Кромиади, писал в мемуарах, что виноват в том был сам Гитлер, потому как не хотел иметь у себя в тылу боеспособные национальные русские части, не хотел использовать миллионы русских солдат и офицеров, которые "томились в лагерях для военнопленных". Полковник мечтал "сыграть на антикоммунистических настроениях русских военнопленных и использовать их, как пушечное мясо", но ему пришлось признать, что идейных и убежденных противников у Советской власти оказалось немного. Да и те, кто соглашался повернуть оружие против своих, не вызывали у командования уверенности в искренности.
К маю 1942 года численность РННА составила 400 человек, в дальнейшем увеличивалась, и к концу года в ее составе насчитывалось пять батальонов с общей численностью в 4 000 человек. Личный состав РННА одели в советскую военную форму с погонами и бело-сине-красными кокардами. Обучение личного состава велось в соответствии на русском языке, а вооружали новоявленное воинство трофейным советским оружием.
Помимо боевой подготовки, бойцов активно обрабатывали пропагандисты. Руководители РННА внушали подчиненным мысль, что их задачей является "борьба против большевизма и еврейства за создание нового русского государства и "восстановление дореволюционного строя".
Летом 1942 года подразделение было задействовано в операции против советских войск в районе Вязьмы и Дорогобужа и партизан Витебской области. Однако сразу же начались переходы бойцов РННА на сторону партизан, кто поодиночке, а кто целыми подразделениями.
В августе 1942 года немецкое командование признало РННА провальным проектом, отстранило многих офицеров-эмигрантов от командования, а личный состав переодели в немецкую форму. Но это остановило разложения "народной армии". Ее бойцы все чаще уходили в партизанские леса.
Только в течение ноября 1942 года из РННА к советским партизанам перешло 600 человек, и еще 600 человек были разоружены как "неблагонадежные", после чего оставшиеся батальоны были распылены по различным гарнизонам, а три из них направлены на деблокаду немецких частей, попавших в окружение в районе Великих Лук, где и были практически полностью уничтожены. РННА прекратила свое существование.
Что касается Ламсдорфа, то его не скоро списали со счетов. В 1943 году он снова вернулся в оккупированную часть СССР. Немцы формировали "Гвардейскую бригаду РОА", с дислокацией под Псковом, и Ламсдорф вместе со многими другими белоэмигрантами вошел в ее состав.
Именно из этой бригады составили сводную роту, которая 22 июня 1943 года приняла участие в параде войск немецкого гарнизона в Пскове. Ламсдорф был на параде знаменосцем и пронес бело-сине-красный флаг Российской империи по центру полуразрушенного Пскова.
Этому параду немецкое командование придавало большое духовное значение. Еще бы, впервые за четверть века триколор был поднят в центре одного из городов бывшей Российской империи!
Однако граф не мог даже предположить, что фотографии с парада помогут ему спасти шкуру после войны! Дело в том, что после войны французское правосудие предъявило ему обвинение в коллаборационизме. С помощью снимков с триколором, да еще в "русской" форме, граф успешно отбил обвинения, "доказав", что он воевал не за немцев, а под флагом своей страны, и, соответственно, не был коллаборационистом.
А пока шел 1943 год, и Ламсдорф служил в "Гвардейской бригаде" РОА, - гонял своих подчиненных по лесам в поиске партизан, и готовил диверсантов к заброске в советский тыл.
А в ноябре 1943 года "Гвардейская бригада" была расформирована. Граф отбыл подальше от Восточного фронта, в офицерскую школу РОА в Верден. В 1944-1945 году в звании капитана РОА (в конце войны стал майором) граф еще принимал активное участие в формировании власовской армии.
На территорию СССР ему вернуться уже не довелось. В начале марта 1945 года он в Дании, в должности начальника штаба пехотного полка. Началась последняя серия его приключений. Вместе с группой сослуживцев, переодевшись в гражданское, Ламсдорф "огородами" пробирался через всю Германию в сторону французской зоны оккупации.
Граф оказался необычайным везунчиком. В отличие от Власова и его ближайших соратников, Ламсдорф избежал встречи с офицерами "СМЕРШ". Даже попав в плен к англичанам, которые намеревались передать их советским властям, Ламсфдорфу и его спутникам удалось то ли уговорить, то ли подкупить их. Снова оказавшись на воле, Лансдорф выбрал в качестве убежища нейтральную Швейцарию. Здесь он (фантастика!) устроился на работу Международном красном кресте.
В конце концов Ламсдорфу пришлось вернуться к семье, во Францию, где уже шла охота на коллаборационистов. Его арестовали и судили, но граф-везунчик в очередной раз избежал возмездия. Повезло не только в том, что граф сохранил в виде "доказательств" фотографии с триколоросм, но и в том, что избежал ареста со стороны англичан или американцев, которые, по Ялтинским соглашениям, обязались выдавать власовцев советским властям.
Французский суд "поверил" Ламсдорфу, но после оправдания граф все же не остался жить во Франции, и (от греха подальше) переехал с женой в Испанию. Испания была для графа то, что надо: единственная страна в Европе, где кончину фюрера и капитуляцию Германии восприняли со слезами...
Опасный опыт "борьбы" с коммунистами не пошел Ламсдорфу впрок, и в 1950-е, уже в почтенном возрасте, он снова захотел воевать - на этот раз против Коммунистической партии Индокитая. Подделав документы ( в который раз!) и уменьшив возраст, Ламсдорф отправился добровольцем в Индокитай. Однако в этот раз на пути воинственного графа встали медики. По пути к месту службы его признали негодным по состоянию здоровья, в связи с возрастом и проблемами со зрением.
Крайне недовольный, Ламсдорф вернулся в Испанию. В этой стране и сейчас живут его потомки, и весьма гордятся подвигами прадеда...