— Пап, горло болит...
Сонные глаза Машки смотрели на меня с мольбой. Её маленькая ладошка сжимала моё запястье с удивительной для восьмилетнего ребёнка силой. Я потрогал её лоб — горячий, как батарея в нашей однушке в декабре.
— Сейчас, зайка, померяем температуру.
Только не это. Не сейчас.
Градусник показал 38,9. В аптечке было пусто — ни жаропонижающего, ни антибиотиков. Последние таблетки ушли на мою простуду две недели назад.
Я глянул на часы: 3:17 ночи. До зарплаты ещё девять дней, а на карте... На карте было ровно 246 рублей и 12 копеек.
— Егор Николаевич! Машенька заболела, дали бы аванс…
— Серьёзно, Антон? — мой начальник отвёл взгляд от монитора, где мигала незаконченная таблица с квартальным отчётом. — Опять? В прошлом месяце ты просил на лекарства, до этого — на школьные принадлежности. Извини, но я не благотворительный фонд.
Мог бы просто сказать «нет».
Машка осталась с соседкой, бабой Верой. Уже третьи сутки температура не спадала ниже 38, а педиатр из районной поликлиники прописала противовирусное, которое стоило как половина нашего недельного бюджета на еду.
— Может, у кого-то из ребят займёшь? — Егор Николаевич даже не смотрел на меня, барабаня пальцами по столу.
— Уже занимал в прошлый раз. Ещё не отдал. И вряд ли отдам в ближайшее время.
Яркая вывеска «БыстроДеньги» светилась неоновым зелёным светом.
Я проходил мимо этого офиса каждый день по дороге с работы. Никогда не думал, что однажды зайду внутрь.
— Добрый день! Чем могу помочь? — улыбка девушки за стойкой была слишком широкой.
— Мне нужны деньги. На лекарства для дочери.
— Конечно! Заполните анкету, и через полчаса деньги будут у вас на карте! — она протянула мне планшет с открытой формой. — Нужен только паспорт.
Пять тысяч рублей. Мне требовалось всего пять тысяч. Через десять дней я получу зарплату и верну всё сразу.
Десять дней. Что может случиться за десять дней?
— А процентная ставка какая?
— Всего 1,5% в день, — её голос звучал так, будто она предлагала мне выгодную инвестицию, а не финансовую кабалу. — Это очень выгодные условия!
1,5% в день... 15% за десять дней... Это же...
— 750 рублей переплаты? — я прикинул в уме.
— Именно! — кивнула девушка. — Плюс единоразовая комиссия за оформление — 299 рублей.
Ладно, тысяча переплаты. Всё равно выхода нет.
Антибиотик, жаропонижающее, противовирусное, витамины.
— С вас 4832 рубля, — аптекарь смотрел на меня без тени эмоций.
Я протянул карту. На душе стало легче. Машка поправится, а с долгом я разберусь.
Всё будет хорошо.
На шестой день Машка пошла на поправку.
Температура нормализовалась, кашель стал реже. Она даже попросила свою любимую пиццу с ананасами.
— Закажешь? — её глаза светились надеждой.
— Конечно, зайка. Сегодня у нас праздник выздоровления.
Ещё 700 рублей. Ничего, справимся.
Телефон завибрировал, высвечивая незнакомый номер.
— Антон Сергеевич? Напоминаем, что через четыре дня наступает срок погашения займа. Сумма к возврату составляет 6125 рублей.
Что? Как 6125? Я брал пять...
— Но я же брал всего пять тысяч?
— Проценты начисляются ежедневно, Антон Сергеевич. На сегодняшний день — это 6125 рублей. Завтра будет уже 6200.
— Денег нет, но вы держитесь, — усмехнулся Егор Николаевич.
Я стоял перед ним, чувствуя себя последним попрошайкой.
— Я всё верну с зарплаты, — мой голос звучал тихо и неуверенно. — Мне правда очень нужно.
— Антон, я бы помог, но компания сейчас в сложном положении. Ты же видишь сам — заказов мало. Даже не знаю, сможем ли мы выплатить зарплаты в полном объёме в этом месяце.
Что? Только не это...
— В смысле?
— В прямом. Возможно, будет сокращение зарплат на 30%. Временно, — он развёл руками. — Кризис, сам понимаешь.
Шесть тысяч минус 30%... Я даже долг не смогу закрыть полностью.
— Антон Сергеевич, напоминаем о просрочке платежа.
Прошла неделя после дня погашения. Телефон разрывался от звонков. Я перестал брать трубку, когда видел незнакомые номера.
Зарплату нам действительно урезали. Вместо обещанных двадцати я получил четырнадцать тысяч. Пять отправил на погашение долга, но в ответ получил сообщение, что сумма к оплате теперь составляет 8753 рубля.
Как они вообще считают? Это же грабёж среди белого дня!
— Пап, а почему ты не отвечаешь на звонки? — Машка смотрела на меня своими огромными глазами, так похожими на глаза её матери.
— Рабочие вопросы, зайка. Взрослые скучные дела.
Если бы Лена не ушла пять лет назад... Если бы она хоть копейку платила на ребёнка...
Звонок в дверь раздался в субботу, в семь утра.
Я посмотрел в глазок: два крепких парня в тёмных куртках.
— Антон Сергеевич? Откройте, нам нужно поговорить.
Твою мать. Коллекторы.
— Машка, иди в комнату и не выходи, пока я не скажу, — прошептал я.
— Почему? Что случилось?
— Просто сделай, как я говорю. Хорошо?
Я открыл дверь, оставив цепочку.
— Чего надо?
— Разговор есть, — улыбнулся первый, постарше. — О вашем долге перед компанией «БыстроДеньги».
— Я заплатил пять тысяч. Остальное переведу, когда будет возможность.
— Боюсь, так не пойдёт, — второй, помоложе, перестал улыбаться. — Сумма долга уже превысила 10 тысяч. И растёт каждый день.
— Вы что, серьёзно? Я взял пять тысяч меньше месяца назад!
— Договор читать надо внимательнее, — старший пожал плечами. — Там всё прописано: проценты, штрафы за просрочку, комиссии.
Какие ещё комиссии? Я же платил...
— Слушайте, у меня нет таких денег. Я отец-одиночка, еле сводим концы с концами.
— Нас это не интересует, — младший сделал шаг вперёд. — Нам нужны деньги. Сегодня.
Я почувствовал, как Машка подошла сзади. Её маленькая рука коснулась моей спины.
— Пап, кто эти дяди?
— У вас есть что-то ценное? — спросил старший, оглядывая прихожую.
— Нет у меня ничего. Всё, что видите.
Младший усмехнулся: — А техника? Телевизор, ноутбук?
— Старый телевизор за 7 тысяч и планшет, который Машке в школе нужен, — я начинал злиться. — Серьёзно, вы думаете, если бы у меня было что продать, я бы до сих пор не погасил ваши грабительские проценты?
— Папа, что происходит? — Машка крепче сжала мою футболку.
Старший оценивающе посмотрел на неё. — Хорошенькая девочка. Сколько ей, лет восемь? Девять?
Что за...?
— Вам лучше уйти, — мой голос стал ледяным.
— У нас есть предложение, — старший понизил голос. — Есть люди, готовые хорошо заплатить за фотосессию с такими милыми детками. Ничего криминального, просто фото. Тысяч двадцать можно заработать за час. Долг закроете и ещё останется.
Я почувствовал, как что-то внутри меня оборвалось.
— Вы что, сука, предлагаете? — прошипел я, отталкивая Машку глубже в квартиру. — Пошли вон отсюда, твари!
— Тише, тише, — старший поднял руки. — Мы просто говорим, что есть способы заработать. Много работодателей ищут детей для каталогов детской одежды. Всё официально, с договором.
Ага, рассказывай. Видел я такие "каталоги".
— Я вызываю полицию, — я уже тянулся за телефоном.
— Как знаешь, — бросил младший. — Долг никуда не денется. Мы еще вернемся.
Они быстро направились к лифту, а старший обернулся и добавил: — Подумайте о нашем предложении. Всё может быть... цивилизованно.
Руки тряслись, когда я набирал 102.
— Полиция, здравствуйте. Меня зовут Антон Сергеевич Дмитриев. Ко мне домой пришли коллекторы и предлагали... — я замолчал, глядя на Машку, которая непонимающе смотрела на меня. — Они угрожали мне и моей дочери.
— Ваш адрес?
Я продиктовал адрес и положил трубку.
— Папа, я боюсь, — Машка прижалась ко мне. — Эти дяди ещё придут?
— Нет, зайка. Они больше не придут, — я обнял её, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Никто тебя не тронет, пока я рядом.
Никто. Даже если придётся продать почку.
— Вы подписали договор микрозайма, — участковый устало смотрел на меня.
Мы сидели в его кабинете уже полчаса. Машка осталась с бабой Верой.
— Вы понимаете, что они мне предлагали? — мой голос срывался от напряжения.
— Я понимаю, что вы утверждаете, будто они вам что-то предлагали, — он перелистнул страницу. — Но доказательств нет. Записи разговора нет. Свидетелей, кроме вашей дочери, нет.
— И что теперь?
— Я могу принять заявление о вымогательстве и угрозах. Но без доказательств дело, скорее всего, закроют.
Какой же бред.
— А что с долгом? Они правда могут требовать такую сумму?
— К сожалению, да. Вы подписали договор. Там указаны все проценты и штрафы. Микрофинансовые организации имеют право устанавливать свои ставки.
— Но это же грабёж!
— Это бизнес, — он пожал плечами. — Советую как можно скорее погасить долг, чтобы проценты не росли дальше.
— Егор Николаевич, мне нужна ваша помощь, — я стоял перед ним, сжимая в руках заявление об увольнении.
— Антон, я уже сказал...
— Дело не в деньгах. То есть, в деньгах, но... — я глубоко вздохнул. — Мне нужно срочно выплатить долг. Иначе... Иначе они могут причинить вред моей дочери.
Он поднял глаза от бумаг. — Что значит «причинить вред»?
Я рассказал ему всё: о займе, о проценте, о визите коллекторов и их намеках.
— Погоди, — он отложил ручку. — Они что, угрожали твоей дочери?
— Не напрямую. Но я понял, к чему они клонили, — я сжал кулаки. — У меня запись разговора есть, на телефон записал.
— И ты в полицию обращался?
— Обращался. Но там только плечами пожали — мол, прямых угроз нет.
— Твою мать, — он отодвинул бумаги. — И сколько сейчас долг?
— Почти 15 тысяч. Проценты, штрафы за просрочку, какие-то дополнительные комиссии...
Он помолчал, постукивая ручкой по столу. Потом открыл ящик стола, достал какую-то папку и пролистал ее.
— Знаешь что? Не увольняйся. Бухгалтерия выплатила премию по итогам квартала. Я как раз хотел перераспределить ее между сотрудниками. Тебе положено 15 тысяч. Закроешь долг и забудешь об этих уродах.
Неужели...
— Спасибо, я...
— Но с одним условием, — перебил он. — Больше никаких займов. Никогда. Ясно?
— Ясно.
— Долг погашен полностью, — голос оператора звучал разочарованно.
— Точно полностью? Никаких скрытых комиссий и процентов?
— Нет, Антон Сергеевич. На текущий момент задолженность отсутствует.
— И вы больше не будете звонить? И не будете присылать своих... сотрудников?
— Нет, конечно. Спасибо, что воспользовались нашими услугами. Будем рады видеть вас снова!
В гробу я видел такую радость.
— Пап, а почему ты плачешь?
Мы сидели на кухне. Машка уплетала пиццу с ананасами, а я смотрел на неё и не мог сдержать слёз.
— Я не плачу, зайка. Просто... просто очень рад, что ты здорова.
— А те странные дяди больше не придут?
— Нет. Никогда.
— Хорошо, — она улыбнулась. — А то они страшные были. Особенно тот, который про фотографии говорил.
Господи, она всё слышала.
— Машк, — я взял её за руку. — Послушай меня внимательно. Если кто-то, кто угодно, будет предлагать тебе сфотографироваться или сняться в видео за деньги — сразу говори мне. Хорошо?
— Хорошо, — она кивнула. — А почему?
— Потому что некоторые люди... некоторые люди очень плохие. И они могут обидеть маленьких девочек.
Она задумалась на секунду. — Как те дяди хотели обидеть меня?
— Да, зайка. Именно так.
Прошло три месяца.
Я прошел переподготовку на курсах — Егор Николаевич подсказал программу от центра занятости для родителей-одиночек. Три месяца учебы по вечерам, потом собеседования... и вот я системный администратор в небольшой компании. Платят на треть больше, и есть возможность подработки по выходным. Мы с Машкой даже смогли съездить на море в бархатный сезон — просто на три дня, но она была счастлива.
Каждый раз, проходя мимо яркой вывески «БыстроДеньги», я крепче сжимаю Машкину руку и ускоряю шаг. Однажды она спросила: — Пап, а почему мы всегда так быстро проходим мимо этого места?
— Потому что там живут монстры, зайка. Настоящие монстры.
И самый страшный монстр — это бедность, которая заставляет людей идти на любые сделки, даже с совестью.
Каждый месяц я откладываю хотя бы пару тысяч на чёрный день. Потому что теперь я знаю: когда на счету 246 рублей и больная дочь — ты готов на всё. Но есть решения, на которые нельзя соглашаться, даже если кажется, что выхода нет.
Выход есть всегда. Нужно только найти силы, чтобы его увидеть.
Понравился вам рассказ? Тогда поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные истории из жизни.
НАШ ЮМОРИСТИЧЕСКИЙ - ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.