Сказка о старике и сыне его журавле. Дворянская. Сказка!!

.....
Весь проект. 3 Части.
1 Ч. Русские сказки.
…..
Сказка о старике и сыне его журавле. Дворянская. Сказка!!
-----
Сказка о старике и сыне его журавле. Дворянская. Сказка. Оригинал. Время: 16:41
Сказка о старике и сыне его журавле. Дворянская. Сказка. Эхо. Время: 16:40
+++++++
В некотором селении жил-был старик со старухою, которая беспрестанно ворчала и бранила своего мужа, что он только все сидит дома, а ничем не промышляет. Хотя бы на старости своих лет бродил в лес и ловил каких ни есть птиц.
Старику наскучили ежедневные старухины журбы и ворчанья. Так, в один день вставши, он поранее пошёл в лес, где расставил для поймания птиц тенета, сам же притаился за куст.
По счастию его, в скором времени попал журавль. Старик с несказанною радостию выскочил из-за куста и, подходя ближе к тенетам, говорил сам себе:
— Ну, слава Богу! Теперь старуха на меня не будет ворчать. Я ей принесу журавля, которого убьём, наварим, нажарим и вместе съедим.
Журавль, услыша сие, возговорил старику человеческим голосом:
— Почтенный старик! Не носи ты меня домой и не бей, но выпусти из тенет и дай мне свободу. Будь ты мне отцом, а я тебе буду сын. Когда же старуха твоя за сие будет на тебя сердиться и ворчать, то приходи ко мне.
По сем, указав ему лужайку, говорил:
— Вот моё жилище, я всегда пребываю на сем месте.
Старик долгое время занимался глубоким размышлением и не хотел лишиться своей добычи, думая, что журавль его обманывает. Напоследок, по усильном прошении журавля, согласился удовлетворить ему и, выпустив его из тенет, сказал:
— Слушай, сынок! Будь в своём слове крепок.
Журавль же, напротив, утверждал с клятвою, что он никак не переменит своего данного слова и старика не только будет называть своим отцом, но и никогда не оставит его в нужде.
Таким образом старик, нимало не медля в поле, возвратился в свой дом, куда пришед, говорил своей старухе:
— Ну, жена, я ныне поймал журавля.
— Очень хорошо, батька, − отвечала старуха с весёлым духом, − вот чем тебе сидеть дома, почаще бы ты ходил, то что-нибудь хотя помаленьку носил, и то бы все годилось для домашнего. — Да где же у тебя журавль? − Спросила потом старуха.
— Я его отпустил, − отвечал старик, − он назвал меня своим отцом и уверял с клятвою, что ни в чем меня не оставит.
Сии слова столько раздражили старуху, что она ругала немилосердно старика и, наконец, вышед из границ благопристойности, ухватя кочергу, начала ею ворочать старика, приговаривая:
— Поди, старой хрыч, от меня со двора долой и живи у своего сына журавля.
Таким образом согнала его она со двора. Бедный старик шёл путём-дорогою, проливая горькие слезы, напоследок достигнул лужайки, по которой журавль, сын его, похаживал. И он, увидя своего отца, подбежал к нему с торопливостию и учтиво спрашивал:
— Все ли ты, батюшка, в добром здоровье?
— Не очень, − отвечал старик, потупя глаза, − меня старуха как черта изворочила всего кочергою и сбила со двора долой, сказав, поди, живи у сына своего журавля.
О таковом несчастии старика журавль весьма сожалел. И потом взял своего отца в избушку, накормил и напоил.
Угостив таким образом отца своего, отпустил его благополучно из своего дома, дал ему в подарок сумку, приказывая, что если ему потребуется что-нибудь, то бы только закричал:
— Два из сумы.
А когда доволен будет, то бы сказал:
— Два в сумы.
Прося притом, чтобы он шёл прямо домой к своей старухе, никуда не заходя.
Старик, отблагодаря своего сына журавля, пошёл путём-дорогою и шёл немалое время чистым полем.
Вздумалось ему однако же узнать, что такое находится в сумке. Середи самого поля закричал он:
— Два из сумы!
Вдруг выскочили два молодца, поставили середи поля чистого дубовый стол, разостлали скатерти браные, наставили яствы сахарные и напитки пьяные.
Старик, видя действие сумки, удивился и, будучи несколько разгорячён напитками, вознамерился зайти к своей куме, которая жила на дороге и к которой он никогда прежде не хаживал.
Как скоро он пришёл в дом своей кумы, которая его приняла не очень ласково, и спрашивала, где он побывал и как вздумал её навестить.
— Я был у сына своего, журавля, − говорил старик, − который меня подарил сею сумочкою.
— Да что это за сумка? − Спросила кума.
— Ха! Ха! Ха! − Отвечал старик. − Садись за стол, то увидишь прок.
Лишь только кума со стариком сели за стол, то он вдруг закричал громким голосом:
— Двое из сумы!
Тотчас выскочили два молодца, накрыли на стол скатерти браные, поставили яствы сахарные и напитки пьяные.
Кума, приметя сие, желала нетерпеливо сумку сию присвоить себе и вдруг сказала своему куму очень ласково:
— Любезный куманёк, я думаю, ты устал от дороги, то не истопить ли для тебя баню?
— Не худо, кумушка, − отвечал старик.
Тотчас баня была изготовлена, и как старик пошёл в оную мыться, то кума его в сие время точно же такую сшила сумку и повесила на стенку, а настоящую отнесла в свой чулан и заперла накрепко.
По сем, как старик выпарился и вымылся в бане, вышел из оной и, поблагодаря куму свою за угощение и приязнь, взяв подложную сумку на плечо, с радостию поспешал к своей старухе, рассуждая сам с собою, что она уже более на него ворчать, также и бить не будет.
В сих мыслях дошёл он до своего двора, и лишь только взошёл в горницу, то закричал:
— Старуха, встречай меня!
— Что такое, старый хрыч? − Говорила с сердцем старуха.
— Не бранись, старуха, − продолжал бедный старик, − я был у сына своего журавля, который меня подарил драгоценным подарком, и я надеюсь, что ты на меня во всю свою жизнь более ворчать не будешь.
По сем сказал он ей:
— Садись за стол, я тебя накормлю и напою.
Старуха села за стол в передний угол, также и старик подле её присел, то он, думая, что у него сумка не обменена, закричал по-прежнему:
— Два из сумы!
Но ничего не было. Он крикнул раз, другой и более и, не видя прежнего действия сумы своей, догадался, что кума ему обменила, и, не говоря более ничего, вышел вон из-за стола.
Старуха сочла сие, что муж над нею насмехается, начала на него ворчать, а напоследок, ухватя кочергу, потчевала его, приговаривая:
— Поди, старый пес, к сыну журавлю, живи у него, а ко мне не ходи.
И по-прежнему согнала его со двора долой. Старик, проливая горькие слезы, шёл полем и по немногом времени пришёл к сыну своему журавлю, который уже не очень ласково его встретил и спрашивал:
— Все ли ты, батюшка, в добром здоровье?
— Не очень, сынок, не очень здоров, меня старуха избила и опять согнала со двора.
Потом рассказал он сыну своему о всем обстоятельно, как он заходил к своей куме и парился у ней в бане, которая у него подменила сумку.
Журавль посердился немного на своего отца и выговаривал ему, для чего он не послушался его слов и заходил к своей куме, а лучше бы шёл прямо к своей старухе в дом.
После сего ввёл своего отца в избушку, накормил, напоил и подарил ему ещё сумку, с которою поступать советовал так же, как и с первой.
Потом приказывал, чтобы он до двора своего не кликал из сумы и никуда не заходил, а шёл бы прямо к своей старухе.
Старик, отблагодаря сына своего журавля, обещался исполнить его приказание.
Но лишь только вышел подалее в чистое поле, то не мог вытерпеть того, чтобы не полюбопытствовать, и закричал:
— Двое из сумы!
Тотчас выскочили два молодца, растянули старика и начали сечь, приговаривая:
— Слушайся сына своего журавля.
Старик, чувствуя жестокую боль, едва сквозь зубы мог прокричать:
— Два в суму!
Вдруг оба молодца сокрылись. Вставши, пошёл далее и, желая отмстить своей куме за подмену прежней сумки, пошёл прямо к ней.
Кума, увидя старика, весьма ласково встретила и спрашивала, где он побывал.
— У сына своего журавля, − отвечал старик, − который мне подарил ещё сумку.
Кума, не говоря ничего, сказала куму своему, чтобы он попарился и помылся в бане.
— Очень хорошо, кумушка, − отвечал старик.
Потом, лишь только успел выйти из горницы, как кума его, желая любопытствовать, что в сей сумке заключается, сев за стол, закричала:
— Два из сумы!
Тотчас выскочили два молодца, растянули её по полу и начали сечь, приговаривая:
— Отдай старикову сумку!
Дети кумы его, видя, что мать их жестоко наказывают, побежали к старику в баню. Большая дочь просила его, чтобы он поспешил выйти из бани и запретил бы мать их более сечь.
Выслушав сие, сказал старик:
— Погоди, друг мой, я ещё не парился.
Спустя несколько прибежала другая дочь, просила его, что мать её хуже становится.
— Повремени, друг мой, я ещё не мыл головы.
Напоследок третья дочь прибежала и говорила, что уже мать её совсем умирает.
— Очень хорошо, − сказал он, − я уже голову вычесал и совсем иду.
Потом, пришед в горницу, закричал:
— Два в суму!
Вдруг два молодца схоронились. Между тем кума насилу встала и, пошед в чулан свой, вынула оттуда сумку и отдала старику.
Старик, взяв обе сумки свои, простясь с кумою, шёл с радостию к своему дому и, пришед, по-прежнему говорил:
— Старуха, встречай меня.
Старуха на него ворчала:
— Что ты, старый пёс, бесишься.
Напоследок он принудил старуху, чтобы она села за дубовый стол, а подле её и сам сел, и вдруг закричал:
— Два из сумы!
Тотчас выскочили два молодца и накрыли на стол скатерти браные, ставили яствы сахарные и напитки пьяные.
Старуха весьма развеселилась. А старик между тем встал из-за стола и, вынеся сию сумку в чулан, на место оной повесил другую и вышел вон.
Старуха же думала, что та же висит сумка, закричала:
— Два из сумы!
Тотчас выскочили два молодца, растянули старуху по полу и начали её сечь, приговаривая:
— Не брани старика, не бей старика, живи с ним ладно.
На сем старик вошёл в горницу и старуха просила его, чтобы он её помиловал, обещалася, что с сих пор не будет с ним браниться.
Вдруг закричал старик:
— Два в суму!
Тотчас молодцы убралися.
После сего старик со старухою начали жить-быть хорошо да добра наживать.
===============