Найти в Дзене

НЕГРЫ

Всё родом из детства. В моем детстве в поселок Кутейниково приезжал дядя Сема - Семен Иосифович Малов, один из родных братьев моего дедушки Никифора Иосифовича, маминого отца. Мой высокий и чернявый дедушка вроде был и не похож на брата. Но невысокий и светловолосый Семен Иосифович родился у моего прадеда Иосифа от другой жены, которых у него было или три, или четыре, я уже теряюсь в подсчете. Дядя Сёма имел два больших плюса (или различия) от дедушки Никиши: он был моряком и жил в городе Рига, Латвийской ССР. При этом только в 2022 году я узнала, каким он был на самом деле: не просто моряком, а капитаном бронебойного катера во время великой отечественной войны. Он принимал участие в боях за Крым, где получил серьезное ранение. Нашла всю эту информацию я в интернете, где его сын Александр Семенович Малов опубликовал на сайте ветеранов той войны. Сам дядя Сёма никогда ничего про войну и свои подвиги не рассказывал, как, впрочем, и мой дедушка Никифор. Дедушка Никиша был п

Всё родом из детства. В моем детстве в поселок Кутейниково приезжал дядя Сема - Семен Иосифович Малов, один из родных братьев моего дедушки Никифора Иосифовича, маминого отца. Мой высокий и чернявый дедушка вроде был и не похож на брата. Но невысокий и светловолосый Семен Иосифович родился у моего прадеда Иосифа от другой жены, которых у него было или три, или четыре, я уже теряюсь в подсчете. Дядя Сёма имел два больших плюса (или различия) от дедушки Никиши: он был моряком и жил в городе Рига, Латвийской ССР. При этом только в 2022 году я узнала, каким он был на самом деле: не просто моряком, а капитаном бронебойного катера во время великой отечественной войны. Он принимал участие в боях за Крым, где получил серьезное ранение. Нашла всю эту информацию я в интернете, где его сын Александр Семенович Малов опубликовал на сайте ветеранов той войны.

фото автора. Для выставки к 9 мая 2023 года. Здесть кроме моих - дедушка бывшего мужа, Иван Андреевич Олейник.
фото автора. Для выставки к 9 мая 2023 года. Здесть кроме моих - дедушка бывшего мужа, Иван Андреевич Олейник.

Сам дядя Сёма никогда ничего про войну и свои подвиги не рассказывал, как, впрочем, и мой дедушка Никифор. Дедушка Никиша был просто дедушкой в моем в детстве: гулял со мной, приезжал к родителям в Донецк на улицу Осипенко в съемный частный дом. В дедушку Нику я пошла любовью к травам, записями в дневник, выбором профессии (он был бухгалтером) и путешественностью. Он много ходил пешком, раз в год за государственный счет ездил в Волгоград к Матери Родине, или в другие важные ему места. А еще, иногда возвращаясь домой электричкой, выходил на одну станцию раньше и шел до Кутейниково пешком. Наверное, в него я занимаюсь до сих пор пешими прогулками и пробежками по утрам летом.

Дядя Сема был моложе дедушки Никиши, поэтому в разряд дедушек не попал, а был дядей. Приезжал он на свое родительское подворье, с которого уехал в шестнадцать лет в школу моряков. Совсем молодого застала его война, но долг перед Родиной он выполнил сполна, оставив часть здоровья в те годы. Его старший сын Александр Семенович Малов, о существовании которого я всегда знала, но которого никогда не видела, нашелся два года назад в одноклассниках. Я написала ему, потом мы созвонились и договорились встретиться в чудесном городе на Неве - я в это время собиралась там быть у детей, а он проездом из Пошехонья Ярославской области в Лиепая к дочке. Так мы встретились впервые в жизни. Учитывая, что из Донецка в Якутию я уехала в 1989, дядю Сёму видела в конце семидесятых, прошло почти пятьдесят лет. Сын Семена Иосифовича вышел из вагона поезда на перрон московского вокзала Санкт-Петербурга семидесятилетним дедушкой. Безжалостное время забрало из нашей жизни молодость и вообще. Я принарядилась в любимое шифоновое платьице и с веселым джинсовым рюкзачком встречала Сашу уже пятидесяти шестилетней молодящейся недобабушкой. У него четверо внуков, а у меня пока только дети. Маленького роста, как дядя Сёма, Саша вышел, и мы обнялись впервые в жизни. Только что значит родная кровь – мы с ним не то, что одной крови, а самая родня. Мы поехали на автобусную станцию, откуда он должен был уехать в Лиепая. Так удачно совпали наши отпуска в августовские дни двадцать третьего года. Всю дорогу – и пешком и в транспорте, и в его ожидании мы говорили. Я узнавала так много нового для себя, учитывая какое время мы совсем не общались. До этой встречи он отправил мне много фотографий и много чего рассказал о нашей родне Маловых, которых было и есть много, но которые интенсивно общались только при жизни дедушки Никифора. Эту историческую фотографию кутейниковского подворья на улице Почтовой сделал мой папа в 1979 году.

1979 г. Кутейниково, улица Почтовая 3
1979 г. Кутейниково, улица Почтовая 3

Тут все Маловы – и те, что жили в Украине, и те, что в Риге, Донецке и Польше – в городе Вроцлаве. Тут и маленькая Зоя, и молодая моя мамочка с крошкой сыном, моим единственным братом, и сестры дедушки - Акулина Иосифовна и Валентина Иосифовна. На фотографии видна одна маловская порода во всех лицах. Если присмотреться – все Маловы невероятно похожи. Все они дети моего прадеда - Иосифа петровича Малова.

фото автора. Молодой Никифор Иосифович с отцом Иосифом Петровичем.
фото автора. Молодой Никифор Иосифович с отцом Иосифом Петровичем.

И даже двоюродный брат Малов Всеволод Павлович, который в кадре с супругой Еленой Евгеньевной. А Алексей Иосифович Малов – высокий светловолосый и голубоглазый один в один смотрится профилем с братьями Семеном и Никифором.

фото автора. Алексей Иосифович Малов с сыном. Польша.
фото автора. Алексей Иосифович Малов с сыном. Польша.

Нет только Филиппа Иосифовича, который умер раньше (есть его вдова и двое детей) и Кирилла Иосифовича, погибшего в первые месяцы войны.

фото автора. Кирилл Иосифович Малов.
фото автора. Кирилл Иосифович Малов.

Все Маловы состоялись в жизни, вырастили детей и дожили до внуков. Только Кирилл Иосифович не успел обзавестись семьей и детьми, потому как погиб совсем молодым. Валентина Иосифовна – медсестра, мой замечательный друг до самой ее смерти в 2008 году.

фото автора. Валентина Иосифовна Малова
фото автора. Валентина Иосифовна Малова

Кем работала Акулина Иосифовна (бабушка Киля) я не знаю. Их с мужем могилы рядом с дедушкой Никишей на нашем семейном кутейниковском кладбище.

Саша рассказывал мне про себя и свою жену, с которой разошелся много лет. Про отца, Семёна Иосифовича, который служил моряком и обосновался в Риге. Латышская супруга дяди Сёмы, мама Саши и его сестры Алены, развелась с ним через какое-то время. Я помню еще в детстве все рассказы бабушки Тони – Антонины Михайловны, маминой второй мамы после смерти бабушки Паши в 1946 году – что Сема жил с женой сложно. То сильное ранение, которое он получил во время войны, травмировало, к сожалению, и его мужское достоинство. И с возрастом это наверняка становилось все большей проблемой. При этом об этом интимном обстоятельстве знала и дочь дяди Сёмы, и позволяла себе высказываться по этому вопросу при отце, что по моим меркам недопустимо. Маленький, но большой и сильный, умный и тонкий Семён Иосифович, состоявшийся как глава семьи, отец, хозяин и Воин с большой буквы этого точно не заслужил. Я акцентирую на этом внимание по одной причине – Прибалтика, которая в советское время была «витриной» советского союза, всегда была больше холодной Скандинавией, чем горячей Украиной. В семье Семена Малова сошлись лёд и пламень в каком-то смысле. После развода, как настоящий мужчина, он оставил все семье и уехал в город Херсон к вдове своего друга по морской службе, еврейке и наверняка душевной женщине. В моей памяти он там и умер в Херсоне, а Саша рассказал при встрече, что он, когда отец заболел, забрал его в Ригу и положил в военный госпиталь. Жаркий Херсон, куда Семён Иосифович уехал на волне развала Союза – первыми отвалили прибалтийские республики, если кто не помни - забрал у него шанс пожить дольше: обострились легочные проблемы (хронически болезни моряков), и он умер уже в Риге и похоронен там же. Саша рассказал, что отец давно еще до выхода прибалтийских республик говорил о том, что пора уезжать. Негатив к русскоязычному населению в Латвии был в одной строке с побежденным (?) фашизмом. Дядя Сема не выучил латышский за время проживания там, приехал он в Ригу по работе после окончания войны и служил в Балтийском флоте до самого выхода на пенсию. Приезжал в Кутейниково. Привозил рижский бальзам, прибалтийскую мануфактуру, которой в союзе было маловато, а в «витрине» производилось для внутреннего употребления достаточно.

И о неграх: именно мой двоюродный дядя Александр Семенович и рассказал мне при встрече, что ни у Семёна Иосифовича, ни у него Александра Семеновича и его сестры, рожденных в Латвии, ни у их детей и даже ни у их внуков не было латышского гражданства. Только последняя внучка была удостоена этой чести после рождения. По закону только граждане Латвии до 1941 года и их прямые потомки имели право получения паспорта гражданина Латвии, а всем остальным волшебное государство латышское выдавало ПАСПОРТА НЕГРАЖДАН Латвии, и они сами называли это не гражданство неграми. То есть латыши - это люди, а не граждане – негры. У Саши был случай в Германии, куда он в девяностые ездил на заработки на строительство: побежденные в 1945 немцы, проверяя его паспорт НЕ ГРАЖДАНИНА Латвии, покрутили пальцем у виска, удивляясь подобному документу.

Хотелось мне сегодня посмотреть на тех людей, которые в конце восьмидесятых – начале девяностых годов прошлого века в республике Латвийской ССР придумали и продавили эту концептуальную вещь – не гражданство наравне с реституцией, когда после выхода трех республик именно в Латвии было принято выселять людей из их домов и квартир, чтобы поселить туда собственников, живших там до 1941 года. В ту топку попала и Вия Артмане, известная актриса, красавица и заслуженный человек времен СССР. Я раньше читала о том, как ей пришлось приводить в порядок сожженную квартиру, в которую ей «разрешили» жить, отобрав жилье, принадлежавшее кому-то из господ, уехавших из Латвийской ССР по определенным обстоятельствам. Палка всегда о двух концах. Собственники, потерявшие в свое время право на покинутую недвижимость, обрели ее радостно обратно, обездолив и выселив живущих там ныне. Это напомнило мне арабо-израильский конфликт, где все смешалось до степени непонятности – кто на самом деле владелец земли обетованной.

Больше того, история идет витками спирали и то же самое происходит здесь и сейчас в наших бывших квази-республиках ДНР и ЛНР, и в самой Украине. Уехавшие от войны собственники постепенно утрачивают свои права на них, хотя в ДНР законом предусмотрено, что до 1 января 2028 года владельцы могут вернуться и доказать свое право владения имуществом. С одной существенной сноской: чтобы внести недвижимость в российский реестр, нужно принять российское гражданство и получить соответствующий паспорт. При этом возможно, что

а) у них кроме украинского будет уже какой-нибудь паспорт страны. Куда они выехали;

б) на границе - в Шереметьево их не пропустят, не вдаваясь ни в какие объяснения;

в) в Украине с недвижимостью тех, кто понауехал происходит то же самое - вселяют людей, так как недвижимость простаивать не должна.

В Донецкой Народной Республике вдогонку за Украиной вводят то же самое, опубликовав, что после возвращения всех вселенных выселят, когда собственник соизволит вернуться. Пахнет дурно, скажу честно, все это со всех сторон. Приехав домой в родной Донецк, я оформила только украинский ИНН и смогла купить квартиру, на работу вышла, оформив вид на жительство в Украине. Теперь же, учитывая состояние военных действий, очень легко оказалось продавить ту же ситуацию, что не только в Прибалтике, а и в простой поговорке: птичка улетела, место прогорело. Вовсе мы никакие не хозяева жизни, подумалось мне. Такие собственно НЕГРЫ с паспортом гражданина любой федерации. А ведь как красиво звучало в советское время – мы не рабы, рабы не мы!

Та ой.

Если вам понравилось читать, поставьте лайк и подпишитесь пожалуйста. Это поможет продвижению канала. Спасибо)