Деда забыли пригласить на семейный праздник. Как? Почему? Да мало ли! Что у сыновей, что у невесток — забот полно. Все, слава богу, работают. Да и внукам не до старика! Навещают, по дому помогают, продукты возят — уже хорошо.
Раньше-то здесь собирались. Бабка жарила-парила, каждому старалась его любимое блюдо обеспечить. А на Масленицу мало блинов с прижаркой, так ещё творожник! Вот уж этот пирог все любили!
Хозяйка два года как на кладбище отдыхает, а он вот зажился чего-то.
Что ж, теперь большая семья у старшего сына празднует, дом у него просторный, в самом центре посёлка, туда всем удобно приходить, не то что к деду на выселки.
Пошаркал по комнате, огляделся, вспомнил, как стол раздвигали, доски на табуретки клали, заместо лавок, как усаживались локтём к локтю, беседы вели. Последний-то раз на поминках.
Эх, бабка! Что ж это ты оставила своего деда, ведь обычно-то всё наоборот, мужья первыми уходят.
— Я один теперь! — дед вздохнул, поглядел на семейный портрет, стоящий на молчаливом телевизоре, да двинул в кухонку. — А чего? Сто раз видел, как месила, нечто не справлюсь!
Мелькнула в голове деда светлая мысль: испечь творожник, да и пойти, хоть и не позвали. Не выгонят ведь!
На кухне витал ещё аромат недавно пожаренной и съеденной уже яичницы, за окном насвистывала синичка, устроившись в нижних ветвях старой яблони. Снег ещё лежал в тени, а тропки, да грядки освободились, демонстрируя прошлогоднюю жухлую траву. Дед мазнул по привычному виду из окна взглядом, и обратился к буфету, где в ящике хранилась заветная коробка из-под печенья с бабкиными рецептами.
Порылся, вытащил нужную бумажку. Взял с холодильника очки, водрузил на нос, уставился на круглые буковки знакомого до мельчайшей завитушки бабкиного почерка. Ещё ведь в школе у неё домашку списывал!
Эх, бабка! Всегда отличницей была, и тут первая. А он вдовствует.
Потряс головой, гоня печальные мысли. Творожник! Делом надо заняться, чтобы тоску отодвинуть.
Выложил на стол всё, что требуется, оглядел, перечитал список. На месте вроде. Ах! Чуть не забыл разрыхлитель ещё. Порылся там, сям, не нашёл. Сода пищевая только, ну и она годится, ежели уксусом погасить. Вот бутылочка яблочного стоит — самодельного. Чудесный яблочный уксус у бабки получался! Полпосёлка за ним приходило.
Теперь всё.
Растёр в большой миске творог с сахаром, добавил яйца, сливочное масло, перемешал как следует. Теперь муку. Бабка всегда просеивала, говорила, что для воздуху. Можно и просеять! Достал из нижнего ящика стола сито, насыпал туда стакан муки, начал трясти.
«Помощник! — вспомнил, как возмущалась бабка, когда он под руку ей лез. — После такой помощи кухню полчаса отмывать придётся».
— Ничего, отмою, — ответил ей, — чего ещё делать-то?
Форму смазал подсолнечным маслом, переложил в неё мягкое тесто, разровнял деревянной лопаточкой. Теперь в духовку! Сорок минут.
Оглядел получившийся беспорядок, махнул рукой — это потом. Бабка-то сразу последствия готовки устраняла, ему же спешить некуда. Вернётся из гостей и приберёт. Сейчас надо чистую одежду найти. Нового-то ничего нет, так хоть стираное и немятое, уже хорошо.
По дому разносился знакомый аромат бабкиной выпечки. Ах! До чего же вкусно!
Старик достал из духовки пышущий жаром пирог, поставил на плиту, для порядка потыкал спичкой. Готов! Мягкий, но упругий. Румяный, красивый! А пахнет! Слюной захлебнуться можно.
Дед, уже готовый к выходу, завернул горячий творожник в полотенце с вышитыми бабкой петухами да ромашками, да как был в обрезанных валенках вышел из дома. Потом уж подумал, что может быть сыро на дороге. Нет, приморозило немного, вместо луж блестел тонкий ледок. А воздух пах уже весной! Скоро-скоро начнётся: теплица, грядки, полив, рыхление. То опрыскать, то мусор собрать — тогда уж скучать некогда будет.
Подойдя к сыновнему дому, замер у калитки. Навстречу выбежал большой лохматый пёс, завилял хвостом.
— Буян, — улыбнулся старик, — узнал, паршивец. Ну, пусти, пусти, я в гости иду.
Три окна большой комнаты светились, можно было видеть, как там ходят и разговаривают люди. Вон невестка внуком руководит, а вон и младший сын старшему что-то доказывает. Вечно они спорят. Семья!
Дверь приветливо скрипнула, впуская незваного гостя на веранду. Дед огляделся, с удовлетворением оценивая, как её утеплили и отделали. Сын рассказывал, что осенью организовали тут ремонт, вот довелось увидеть.
Из дома доносились голоса. Нужно бы пройти, но старика силы оставили. Кураж прошёл, теперь и в груди теснило, и колени подрагивали. Пошаркал к огромному сундуку с наваленной на него одеждой, присел на краешек, потеснив сброшенные гостями пуховики, куртки, пальто, пристроил на коленях завёрнутый в полотенце пирог и… Задремал что ли?
— Деда-а-а! Деда, ты чего сидишь? — детский голосок зазвенел весенним колокольчиком.
Старик открыл глаза, узнавая младшую правнучку:
— Алиска!
Обычно путался в именах, а тут, как подсказали ему.
— А это у тебя что? — тонкий пальчик робко тронул угол полотенца.
— Творожник вот испёк.
— Сам? А ты умеешь? — удивлённо округлила глаза девочка.
— Чего тут уметь? Взялся и делаешь!
Старик деловито сдвинул расшитую крестиком ткань, демонстрируя итог своих трудов. Аромат усилился.
— Ого! — восхитилась Алиска. — Бабулин кекс! Я такой очень люблю.
— Ешь, раз любишь, — улыбнулся довольный дед.
— У меня нет ножа… — Правнучка озадаченно рассматривала творожник.
— Так ломай! — радостно воскликнул дед.
— Прямо так?
— Прямо так. А чего? Лома-ай!
Алиска задумчиво поводила пальчиком по румяному боку пирога, бережно отломила крохотный кусочек и быстрым движением сунула его в рот. Закатила от удовольствия глаза и, прожевав, шепнула:
— Вку-у-усно! — Тут же подбежала к двери в дом и крикнула в щель: — Олежа! Иди скорее! Деда бабулиным кексом угощает!
Вернулись уже вдвоём. Алискин брат — старше её на полтора года — серьёзно поздоровался с дедом за руку и вопросительно посмотрел на пирог.
— Ломай! — скомандовал дед.
Правнук и правнучка оторвали себе по ломтю и с удовольствием набили рот.
— Вы чего здесь сидите? — Это уже старшая правнучка Оля выглянула на веранду. — Привет, деда!
— Здесь вкуснее! — объявила Алиска.
— Аа-а-а, — протянула Ольга, оценивая обстановку, и скомандовала: — Олег, ну-ка, помоги мне!
Старшие правнуки вернулись с электрическим чайником и четырьмя кружками. Алиска, подчиняясь молчаливому указанию сестры, приставила ближе к сундуку широкую табуретку, на ней дети организовали чайный столик.
Мелочь трапезничала стоя. Дед сидел среди вороха одежд, шумно отхлёбывал чай со вкусом смородины, улыбался. Хватились ребят минут через десять. На веранду выскочила взволнованная невестка и замерла со словами:
— Вы это чего прячетесь, пострелята? — Увидела свёкра, всплеснула руками: — Степан Иванович! Ох ты боже мой! Чего ж вы в дом не идёте? Ольга! Вы зачем тут? В дом дедушку веди.
— Тут вкуснее! — вступилась за сестру Алиска.
— А ну, быстро! Олежа, возьми пирог и неси на стол. — Невестка, суетясь, подскочила, помогла старику подняться и снять тулупчик. — Не запарились, Степан Иванович? У нас ведь на веранде тепло теперь.
— Тепло, — согласился дед, — хорошо.
— А глядите, кто нас посетил! — заводя его в комнату, объявила невестка. — Двигайтесь, двигайтесь. Ваня, помоги отцу, пусть во главе стола сядет.
— Да я тут, на диванчик.
— Давай-давай, батя! — тянул его старший сын. — Во главу сказано, значит, во главу. А мы вот тут ругаемся. Понадеялись, понимаешь, что другой отца позовёт. Закрутились-засуетились.
— Это я виноват, — шепнул, обнимая старика, старший внук. — Мне было поручено тебя привезти. Совсем из башки вон.
— Ничего, — улыбаясь, похлопал его по ладони дед. — Я и сам пока хожу.
— Вот и молодец, что сам догадался, не стал на нас олухов рассчитывать! — Засмеялся старший сын Иван.
— А ещё дедушка бабулин кекс испёк. Сам! — взбираясь к отцу на колени, объявила Алиска.
Тут уже в ход пошёл острый нож. От положенного на блюдо пирога отрезали варварски обломанный край, оставшуюся часть разделили на тонкие куски так, чтобы всем досталось. Ели, нахваливали, вспоминали бабку, какой она была хозяйкой, какие полотенца вышивала, и как по-доброму ко всем относилась. Старик отхлёбывал смородиновый чай, молчал, слушал, смотрел на большой портрет в раме на стене, где они, ещё молодые, сидели рядышком и ждали, когда из большого фотоаппарата вылетит птичка. И было у него такое чувство, что бабка сейчас тут, вместе с большой семьёй. Смотрит, как и он, на своих потомков и радуется.
Автор будет рад вашим комментариям!
#рассказ #масленица #семья