Однажды, одна пронырливая автор журнала FUZZ заболела и не смогла поехать на интервью с продвинутым дуэтом по случаю записи их высокодуховного и магического опуса «НезаконНоРождённый АльХимик доктор Фауст — Пернатый Змей». А поскольку никто больше не смог и не хотел разбираться, что это за проект, под танк был брошен замредактора журнала
Автор: Леонид Новиков
Клянусь, я не хотел ехать. Практически за все время работы журналистом я всеми силами упирался и не желал знакомиться ни близко ни коротко со звездами рок-сцены, инстинктивно предпочитая дружбу с их музыкой знанию оборотной стороны рок-н-ролла, но в слякотный декабрьский день 96-го года я взволнованно стоял у Московского вокзала, где была назначена встреча. Когда подошел Вячеслав Бутусов, моя тревожность поутихла, но ровно до того момента пока мы не сели в машину Каспаряна.
Это было его первое авто — автомобиль "Ока", известный в народе как "капсула смерти" или "бешеная табуретка". И оба этих прозвища оправдались, когда Юрий Дмитриевич, с темпераментом динамичного гитариста, лихо закладывал в поворот. Внутри "Ока" была полна грязной талой воды и весь этот аквариум бодро булькал по пути к неведомой мне цели на севере города. Недоумевать куда и почему так долго мы едем у меня вариантов не было — засланца из FUZZа определили на заднее сиденье и укачало меня изрядно, поэтому вываливаясь из транспортного средства на чистый снежок среди хрущовок, я было решил, что больше никогда не сяду в машину с легендарным музыкантом. (Поглядев спустя двадцать с лишним лет на его убедительный джип, я беру свои слова назад — пусть даже если меня и не пригласят покататься).
В квартире панельного дома на первом этаже, на севере Петербурга звучали слова: "Я предупреждал Курёхина — плебею нельзя было браться за меч Мисимы" и "тут приходил Шевчук — моя жена его быстро на место поставила". Каспарян и Бутусов привезли меня на "смотрины" к своему духовному наставнику Сергею.
"Моя фамилия Де Рокамболь — мои предки ходили в крестовые походы", — отрекомендовался хозяин и мы сели за низкий стол, уставленный всякой едой., из которой я запомнил только восточные сладости, потому что когда предложили угоститься, потянулся к ним — на что-то другое не хватило духу и смелости. "А что же ты не ешь?" "Я худею", — выдавил шестидесяти килограммовый задохлик. "В сладостях калорий больше", — заметил Бутусов с места напротив (хозяин сколотил нары вдоль стены, где и восседали артисты). Я отдернул руку от пиалы. "Ты это брось!", — строго сказал Рокамболь. "Бросил!" — максимально бодро среагировал я, и вроде как таким макаром прошел "проверку". Полагаю, экзальтированная и несведущая в эзотерике автор, это испытание скорей всего не прошла бы — и у меня то вышло случайно.
До того дня я знал, что Рокамболь это: А) удар в бильярде, и Б) коварный авантюрист из старинных французских книжек. Но вот "мага и волшебника" с таким именем я встретить не ожидал. Оставлю, пожалуй, за скобками его роль в проекте, а то чего доброго маститый художник-концептуалист нашлет на меня порчу за невосторженную оценку назидательной атмосферы, (Сергей, пожалуйста, нашлите на меня благо — порча у меня уже есть), скажу лишь, что Вячеслав и Юрий в этом антураже выглядели смиренными послушниками как минимум Далай-Ламы, выше брать уже не будем.
Чтобы прочувствовать силу наваждения вот вам цитата из состоявшегося интервью: Бутусов "Мы занимаемся коллективным творчеством, примитивно выражаясь, а это вообще очень интересная вещь, во многом помогает, и укрепляет, и... терапевтический эффект есть. Эффективность больше намного. Юра давно отошел от концертной деятельности, а я относительно недавно. Получается, что у меня освобождается масса времени и пространства для того, чтобы заниматься какими-то вещами, которые на самом деле полезны и интересны, начиная от прочитывания книжек. Где-то лучше, где-то хуже". Каспарян: "На самом деле, для нас — музыкантов и рокеров, это — шанс поднять рок-искусство, которое пребывает в весьма плачевном состоянии".
Получив благословение от мэтра мы вновь погрузились в "Оку" и отправились на Староневский, в квартиру жены Сергея Анны, в старом фонде, на пятом этаже, практически под крышей. Вдали от покровительственного взора и ауры Вячеслав и Юрий мгновенно стали самими собой, явно выдохнули, закурили и отправились варить супчик из пакета "со звездочками". Мне тоже предложили отведать, но я вновь постеснялся разделить эту земную трапезу с небожителями.
Не скрою, я совершенно не был готов к этой беседе (сказали под танк — значит под танк — встреча через час), но прилежно записал на диктофон всю историю проекта и даже ухитрился позадавать кое-какие наводящие вопросы.
Моим главным достижением вечера была возможность прикоснуться к гитаре Вячеслава Геннадьевича. "Славка гитару продаёт, не нужна никому?" Я вцепился в красивый инструмент, и с умным видом произвел пару вымученных движений. "О, ты умеешь играть журавликом?!", — заметил Каспарян. Ничего такого я конечно не умел. Щелкнув на память дидактический материал в старинном сортире, я спешно откланялся.
После я отгрузил запись на расшифровку нашему постоянному автору Шите Шарапову (Дима, прости!), потому как доводить это до ума в одиночку у меня не было сил. После его обработки, по тексту прошелся рубанком Рокамболь, который заранее снабдил нас "правильными иллюстрациями" для оформления — и я тогда впервые увидел как стилусом для графического планшета пользуются как мышкой. Также он настаивал, чтобы на обложке журнала, Каспарян с Бутусовым с импровизированными коронами из каких-то люстр на головах, непременно были бы на фоне таблицы Менделеева, на что наш дизайнер, повертев пальцем у виска, сделал все по своему, и оказался прав. Почитать получившееся можно здесь.
Спустя три-четыре месяца я сидел один в редакции, когда с проходной раздался звонок — к нам приехал новый тираж. Осознав, что разгружать машину мне придется одному, я уныло спустился вниз, взял тележку, поздоровался со стоявшим на крыльце Каспаряном, и начал таскать журналы под осуждающим взглядом водителя фуры (да, мы в FUZZе всё делали сами).
В одном здании с нами располагалась контора, торговавшая чуть ли не самыми дешевыми в городе CD-"болванками". Юрий, который пожаловал именно за ними, поглядел на меня, отбросил окурок и начал мне помогать.
"Ну что вы, не надо!"
"Не сахарный, не растаю!", — парировал Каспарян.
С той поры моё уважение к этим двум артистам, и в особенности к Юрию Дмитриевичу, не проходит и не пройдет никогда.