Валентина Андреевна шла шаркающей походкой по растрескавшемуся бугристому асфальту вдоль залитой солнцем улицы. По обе стороны от дороги располагались старые шлаконаливные дома с небольшими дворами, огороженными "разношерстными" заборами - где-то были маленькие решетчатые заборчики, где-то - высокие деревянные заборы, где-то покосившиеся профлисты, где-то покрывшиеся сколами бетонные блоки. Всё было до боли знакомым, почти таким, как в детстве, когда школьница Валя бегала по этой улице со своей подружкой Любой. Они носились наперегонки по пути из школы, обгоняя друг друга и размахивая портфелями. Тогда точно так же светило солнце и пахло подгоревшей на солнце травой, точно так же стрекотали кузнечики.
Но сейчас было ощущение медленного умирания. И не только потому, что быстроногая Валя превратилась в шаркающую туфлями и кутающуюся в махровую кофту старуху, но и потому что улица как будто постарела тоже. Заборы покосились, многие дома и дворы были покинуты жильцами... Жизнь уходит из этого места.
Валентина Андреевна посмотрела на солнце, прищурившись. Было ощущение, что тогда, 65 лет назад, это было теплое утреннее солнце, постепенно согревающее мир, а сейчас - холодное вечернее. Оно такое же яркое, но уже лишенное энергии. Старушка посмотрела на холм вдалеке. Когда-то склоны холма были покрыты сочными лугами, а верхушка - лесом. И Валя с Любой тайком от родителей бегали туда с замирающими сердцами в поисках Черной руки, которая, согласно детским поверьям, жила в чаще леса, а по ночам приходила в деревню и наводила ужас на людей и животных.
Когда 17-летняя Валя уезжала в общежитие пединститута, на холме работала строительная техника - Черной руке пришлось уступить свое обиталище городским дачникам. Сейчас на холме возвышались респектабельные благоустроенные коттеджи. "Жизнь в Луговом продолжается..." - подумала Валентина Андреевна, а потом добавила: "Дачное Луговое высосало жизнь из Старого Лугового". И в этот момент она почувствовала себя предательницей, которая тоже украла частичку жизни у родной улицы - сначала бросила дом и уехала в город, а теперь вот вернулась, но не на свою улицу, а туда, на этот холм...
Размышляя, старушка продолжила путь. Наконец, она поравнялась с до боли знакомыми металлическими воротами. Когда-то - новенькими и прочными, а теперь - ржавыми и не закрывающимися. За ними виднелся полуразрушенный дом. Валентина Андреевна продала его больше 30 лет назад, после смерти отца. "Я сюда не вернусь, - сказала себе успешная молодая городская учительница, - Зачем мне эта развалюха?" И продала дом за бесценок кому-то из местных. Со временем новые хозяева то ли умерли, то ли уехали, и дом начал постепенно разрушаться.
Валентина Андреевна осторожно протиснулась в щель покосившися ворот и оказалась во дворе. Раньше от дома пахло мамиными булочками, а сейчас - сыростью и запустением. Старушка невольно поежилась. Где-то совсем близко в ветвях деревьев пронзительно закричала птица. Валентина Андреевна сделала несколько шагов вглубь двора, осторожно шагая по высокой траве. Вдруг впереди, метрах в пяти, трава зашевелилась и что-то начало подниматься над землей. У старушки от неожиданности перехватило дыхание, но уже через несколько секунд она увидела очертания человека, который, по всей видимости, спал в траве на солнышке и проснулся от ее шагов.
Грязная многослойная одежда, заросшее лицо... В другой ситуации, увидев бомжа, старушка поспешила бы ретироваться, но тут она заметила знакомые светло-голубые глаза.
- Славка!
- Валентина Андреевна!
Они произнесли это почти одновременно. Славик вскочил на ноги и бросился в сторону старушки, готовясь обнять ее, но в последний момент остановился.
- Простите, я не очень чистый... И с перегаром... - виновато произнес он, - Как же я рад вас видеть!
Последние пару шагов Славик сделал осторожно, как будто боясь приближаться к старушке.
Валентина Андреевна сама взяла руки Славика в свои руки.
- Я тоже рада тебя видеть, - произнесла она искренне, но в ее голосе чувствовалась горечь. Она как будто говорила: "Ну как же ты дошел до такой жизни, мой любимый ученик?"
Славик встал на одно колено, пошатываясь, но пытаясь сохранить равновесие, пафосно раскинул руки в стороны и начал читать Валентине Андреевне те стихи, которые посвящал ей в детстве.
"Надо же, помнит их наизусть!" - подумала старушка и попыталась сдержать подступающие слезы.
Потом Славик предложил пойти в гости к нему прямо сейчас, сказал, что мама будет очень рада видеть любимую подругу. Валентина Андреевна по привычке начала мысленно штудировать свой график, чтобы понять, может ли она сейчас выделить время для встречи, а потом вспомнила, что теперь у нее нет никакого графика, и согласилась.
"Какая она сейчас, моя Люба?" - думала старушка, следуя за Славиком по маршруту, который хорошо помнила еще с детства. И смотрела на холодное солнце. Всё превратилось в медленный закат - и она сама, и старое Луговое, и Люба, и Славик.