Алексей Калашников
Был такой фильм "Римские каникулы", в котором по сюжету принцесса (Audrey Hepburn) проводит день в обществе американского журналиста (Gregory Peck). Оказывается, такой день бывает не только у принцесс, но случается в жизни обычных граждан и даже собаководов, но проходит по-разному. В нашем случае в роли принцессы выступил английский эксперт Джек Дакстер, но обо всем по порядку.
Известно, что подготовка к любой выставке начинается задолго до самого мероприятия. Применительно к выставкам собак самый тонкий момент, многие со мной согласятся, выбор экспертов. Так было и в нашем случае. Всем знакомы нескончаемые темные зимние вечера в Москве. По этой причине руки мужской половины тянутся к стакану, а дамы обсуждают эту повадку или присоединяются. Работать в такой обстановке трудно, но можно совещаться, чем и занимались три представителя мужского пола: Александр Петрович – директор грядущей выставки; будучи отставным военным, он сохранил привычку подавать самому себе команду "Отставить!". Михаил Маркович – главный судья и видный участник международных выставок. Он с каждым годом становился все более видным, особенно если смотреть в профиль, и я – Николай Иванович – представитель оргкомитета; молодой человек среднего телосложения. Обсуждали будущее шоу, и особых разногласий не было. Правда, возник вопрос ленточек, которыми обтягивают ринги. Одни спонсоры хотели, чтобы на ленточках стояло название их фирмы, а другие этого не хотели. Александр Петрович вздохнул:
– Эх, хорошо бы георгиевскими обтянуть, – видно, офицерское прошлое продолжало жечь его сердце.
– Где мы возьмем столько метров патриотизма? – возразил я.
– Хорошо. Обойдемся без них. Слава Богу, не на кладбище. Все и так знают, что ринги ограничены коврами, а животные на поводках, – после недолгих раздумий заметил Александр Петрович, но Михаил Маркович решил уточнить:
– При чем здесь кладбище?
– Понимаете, там тоже везде непонятно зачем ограды. Вроде как родственники беспокоятся, что покойники разбегутся... – отшутился Александр Петрович.
Затем заседание шло, можно сказать, как по маслу, пока не появился лист со списком экспертов. Здесь Михаил Маркович встрепенулся, как коршун при виде добычи. Когда его палец дошел до Джека Дакстера, он его (палец) многозначительно поднял и заговорил с весомостью, отвечающей случаю:
– Дакстер не имеет права судить у нас, то есть в России. Я уже не говорю, что у англичан нет широкого, гибкого кинологического кругозора.
Шок, разочарование, растерянность – невозможно описать весь комплекс вспыхнувших во мне ощущений. Нужно заметить, что я очень доверчив и верю даже газетам. Джек был моим другом и мало того, мы уже выслали ему приглашение и больше того – оплатили билеты. У меня хватило сил лишь на один вопрос:
– Почему? – и получил безапелляционный ответ:
– Коля, его нет в списке судей английского кеннел-клуба, которые имеют право судить в Европе.
– Как же так и что же нам делать?
– Ну, если для вас это такая проблема, "форс-мажором" называется, то, как сказал кто-то из великих: "Любой добрый поступок... я не стану откладывать, ибо больше этим путем я уже не пройду", готов спасти вас и в виде исключения уж так и быть заменить Дакстера. Хотя, не мне вам объяснять, – это немножко не мой уровень.
Александр Петрович поморщился, но промолчал.
Я находился в полной растерянности и обернулся к нашему директору. Честь офицера и защитника отчества находилась под угрозой и испытывала страдания, но ни один мускул не дрогнул на лице экс-офицера. Глаза оставались холодными, как у попугая, а военного человека так просто врасплох не застанешь. Он как будто прочитал мои мысли.
– Вообще-то я в отставке.
Михаил Маркович дышал спокойной уверенностью, а на нас смотрел с высоты своего роста или положения как на школьников младших классов, которые хотели нашкодить, но не успели.
Поправив на пальце перстень, что указывало на работу его мозга, Александр Петрович заметил:
– Ты можешь позвонить в кеннел-клуб. Может, правила поменялись?
– Разумеется, могу, – без особой надежды промямлил я. Порылся в буклетах и набрал по межгороду телефонный номер. Как ни странно, в офисе кеннел-клуба быстро отозвались. Чтобы разговотор имел свидетелей, я включил громкую связь. После взаимных приветствий незнакомка на другом конце провода отчеканила:
– В английском кеннел-клубе не бывает списков судей, которые могут или не могут судить в Европе. Он (судья) или эксперт или не эксперт.
Последовала пауза. Приличные люди в такой ситуации краснеют, но не таков был Михаил Маркович. Здесь уместно вспомнить слова Фазиля Искандера: "Нагловато улыбаясь смущенной улыбкой обесчещенного", а я лишний раз позавидовал его самообладанию человека с нервами как канаты или вообще без них. Он лишь заметил:
– Я хотел, как лучше, сделать вашей выставке приятное, но если вы настаиваете...
Александр Петрович водрузил перстень на место и таким образом поставил точку.
– Судить на моей выставке будет Дакстер. Ничего личного. Давайте, подпишем протокол. При этих словах он достал свой "паркер", но ручка отказывалась писать. Мое состояние заметно улучшилось, и я заметил:
– Надо бы ручку сменить, – и получил исчерпывающий ответ на свой комментарий.
– Да, что ручку... Квартиру надо менять, дачу, жену, а ты – ручку...
На этом история с Дакстером не закончилась. Он попросил прислать ему список пород, с которыми ему предстоит работать. Это обычная практика и я с готовностью выполнил его просьбу. Вскоре был получен обескураживающий ответ. Дакстер исчеркал весь список и оставил шесть пород. Как, почему? Дакстер был непоколебим: шесть и все, а, если не устраивает, ищите другого судью. Мол, не в том возрасте, чтобы совершать аморальные поступки. Более подробные комментарии при встрече, если она состоится.
Но перечеркнутые породы надо судить, а мы обещали людям (для собак это не имеет значения) импортных судей. Значит, удар по бюджету. Мне оставалось идти к Александру Петровичу с невеселым известием.
Директор был в благодушном состоянии, о чем, в том числе, свидетельствовала бутылка Джонни Уокера на столе.
– Какие проблемы? Почему не спится?
Разговор имел место примерно в 11 утра, и я пропустил шутку мимо ушей.
– Дакстер отказывается судить. Оставил только шесть пород. – С грустью сказал я.
– Причины назвал?
– Туманные. Говорит – аморально это...
Александр Петрович поправил перстень и после недолгих размышлений заметил:
– Черт с ним. Пусть судит кого хочет, а породы раскидай по оллраундерам. Им все равно кого судить. Я слышал, кто-то из них судит хомяков и считается хорошим специалистом.
(Часть 1: Продолжение следует)