Война закончилась, но для капитана Ивана Соколова она не закончится никогда. Он вернулся домой в маленькую деревню под Смоленском, где его ждали лишь пепелище и память о том, что когда-то здесь была его семья. Немцы, отступая, сожгли всё дотла. Жена, дочь, маленький сын — все погибли. Иван остался один, с пустотой в сердце и одной мыслью: месть.
Он знал, кто был виноват. Командир немецкого отряда, который стоял в их деревне, — гауптман Эрих Штайнер. Именно он отдал приказ сжечь дома и расстрелять всех, кто не успел убежать. Иван видел его в лицо, запомнил каждую черту. Высокий, с холодными голубыми глазами и шрамом на щеке. Штайнер был не просто врагом — он стал олицетворением всего зла, которое принесла война.
Иван начал поиски. Он знал, что Штайнер не погиб, не попал в плен. Он где-то там, в Германии, живёт своей жизнью, как будто ничего не произошло. Иван не мог с этим смириться. Он продал всё, что у него осталось, и отправился в Германию. Его путь лежал через разрушенные города, через лагеря для военнопленных, через тысячи лиц, но он не сдавался. Он искал.
Через год поисков он нашёл его. Штайнер жил в маленьком городке на юге Германии. Он работал плотником, женился, у него родился сын. Иван наблюдал за ним из тени, изучал его привычки, маршруты. Он видел, как Штайнер смеётся, играет с ребёнком, целует жену. И каждый раз, глядя на это, Иван чувствовал, как ненависть сжигает его изнутри. Как он может жить так, как будто ничего не произошло? Как он может быть счастлив, когда его руки в крови?
Однажды вечером Иван решил, что ждать больше нельзя. Он подошёл к дому Штайнера, когда тот возвращался с работы. Немец даже не успел понять, что происходит. Иван схватил его, прижал к стене и приставил нож к горлу.
— Ты помнишь меня? — прошипел Иван. — Ты помнишь деревню под Смоленском? Ты помнишь, как сжёг её дотла?
Штайнер смотрел на него широко раскрытыми глазами. В них не было страха, только удивление. Потом он медленно кивнул.
— Я помню, — тихо сказал он. — Но я не мог поступить иначе. Это был приказ.
— Приказ? — Иван сжал нож сильнее. — А кто отдал приказ ликвидировать детей? Кто отдал приказ сжигать дома?
Штайнер молчал. Иван видел, как дрожат его руки, как бьётся пульс на шее. Он мог бы убить его сейчас, одним движением. Но что-то остановило его. Может быть, это был взгляд Штайнера, полный не страха, а смирения. Или, может быть, это был крик ребёнка, который раздался из дома.
Иван отступил. Он опустил нож и посмотрел на Штайнера.
— Ты не заслуживаешь смерти, — сказал он. — Ты заслуживаешь жить с этим. С памятью о том, что ты сделал. С мыслью о том, что я мог бы лишить тебя жизни, но не сделал этого.
Он развернулся и ушёл. Штайнер остался стоять у стены, дрожа, но живой. Иван шёл по тёмной улице, чувствуя, как тяжесть, которая годами давила на его сердце, начинает отпускать. Он не нашёл покоя, но нашёл что-то другое — понимание. Месть не вернёт ему семью. Месть не изменит прошлого. Но, может быть, она и не нужна. Может быть, самое страшное наказание для Штайнера — это жить с тем, что он сделал.
Иван уехал из Германии на следующий день. Он не знал, что будет дальше, но знал, что война для него наконец закончилась.