Уважаемый читатель, сегодня я хочу коснуться непростой темы отношений с умершими родителями.
Для названия статьи я взяла цитату из пьесы «Я никогда не пел отцу» Роберта Вудрафа Андерсона, которую приводит в своей книге «Эмоциональная женская травма» Линда Леонард. Когда я прочитала эту фразу, она меня «зацепила». Зацепила своей точностью, точностью того, что мы проживаем в жизни.
В своей книге этой фразой автор иллюстрирует ситуацию непрожитой травмы взаимоотношений с отцом, который давно умер. Травма осталась, остались и внутренние отношения с отцовской фигурой. Отец в описываемой ситуации имел две личины. Первая до определённого возраста была заботливой и любящей. Потом пришёл второй период: алкоголизм, жестокое обращение с женой и дочерью. Амбивалентность в дочери жила на протяжении многих лет после смерти отца. И эта амбивалентность не позволяла двинуться дальше. И это не про прощение отца или прощение себя. А про скрытое в бессознательном сопротивление отцовской фигуре, невозможность принять в себя силу отца из-за этого сопротивления. В итоге, всё это травматично сказывалось на способности раскрыть собственную женственность.
Трогательная история автора – это лишь один из возможных паттернов того, как влияет на нас незавершённый путь отношений. А что такое завершённый путь отношений? Это когда отношение претерпевают трансформацию внутри нас. Все наши отношения, по сути, строятся в нашими внутренними образами людей. На самом деле эти образы могут весьма сильно отличаться от тех, которые о том же самом человеке присутствует в психике других людей. Я не говорю про «реального» человека, потому что парадокс заключается в том, что его не существует. Существуют индивидуальные образы в «голове» разных людей, включая самого субъекта. С точки зрения родительских фигур, наша задача трансформировать внутренние отношения с внутренним образом так, чтобы отношения стали опорными.
Иногда эта работа проходит через встречу с внутренним монстром. В таких ситуациях важно увидеть в себе этого монстра, увидеть, где я, отрицая всё связанное с отцом, веду себя так же. Это может быть профессиональная сфера, может быть сфера отношений, в том числе отношений с самой жизнью. Парадокс внутреннего монстра заключается в том, что его принятие пойдёт на большую пользу, так как в нём сосредоточено огромное количество энергии. В своей ранней статье Юнг написал: «Сила комплекса отца происходит от архетипа, и это реальная причина, по которой подсознание ставит божественную или демоническую фигуру вместо отца. Личный отец неизбежно воплощает архетип, который наделяет его фигуру своей очаровательной силой. Архетип действует как усилитель, усиливая сверх меры качества, которые исходят от отца, поскольку они соответствуют унаследованной схеме».
Когда же родитель умер, порой клиенту сложно подумать о том, что ничего ещё не закончено. Но внутри него может жить всё тот же монстр. Это может быть монстр-папа или монстр-мама. Не так важно, чей образ всё ещё причиняет боль. Это образ, который вжился в психику, но отношения с которым не трансформированы. Зачастую, это отражается в однополярности. Либо образ всегда и на всё говорит «молодец, так держать», либо образ говорит «всё и всегда делаешь не так». Ввиду того, что реального человека уже нет, клиент может чувствовать себя в ловушке. Ему может казаться, что он что-то «недоделал» в отношениях. Недоблагодарил или недоругал или ещё что-то. Не суть важно, важно, что отношения внутри человека не пришли к балансу. То есть клиент видит «недо» на материальном уровне, хотя на самом деле речь всегда о внутреннем процессе.
И это процесс трансформации внутренней родительской фигуры. Это процесс, когда фигура становится мудрой. То есть нет бесконечного потворствования, такой детскости в отношении, но нет и ригидных запретов. Это мудрость, которая поддерживает реализацию потенциала личности с опорой на реальность.
Для того, чтобы сложился паттерн внутренней мудрости придётся признать негативные качества родителя, отступив от правила «о мёртвых либо хорошо, либо никак». Здесь важно понять, что мы работаем не с реальным умершим человеком, а с его внутренним зеркалом, с его фигурой созданной нашей психикой. Это не он или она, это я и часть меня. Это внутрипсихический конструкт.
Кроме признания негатива, нужно увидеть и позитив. Я ещё не встречала случаев, чтобы в человеке не нашлось чего-то хорошего. Это может быть хорошее только на словах или в декларируемых мыслях, но оно есть. Все же помнят поговорку, что «русского надо благодарить уже за намерение». В трансформации отношений с внутренней фигурой родителя нужно поступить точно также.
Признание существования дуальности в образе принесёт психическую разрядку и внутренний покой. Так мы разрешаем конфликт с родителем, так мы прорабатываем травму с отношениями с ним или с ней. Так мы встаём на путь трансформации внутреннего родителя. Пока вся энергия этого полюса сконцентрирована на фигуре реального родителя, мы не можем двинуться дальше. Мы не можем двинуться к тому, что описывают в сказках. Когда дед и бабка превращаются в короля и королеву. Это путь, когда вместе земных родителей в психике появляются более сильные архетипические фигуры Отца Небесного и Великой Матери. Даже если мы их таковыми не будем воспринимать, но это уже будут фигуры, обладающие поддерживающей мягкой силой мудрости.
Желаю Вам и Вашим клиентам обрести такую внутреннюю поддержку и опору!
Искренне ваша,
Анастасия Малышева
Глубинный психолог
Моя страница на всероссийском сайте психологов Б17: https://www.b17.ru/anastasiya_malysheva/