Это случилось летом 1816 года, в так называемый "Год без лета". Оно выдалось несказанно холодным и дождливым, что было связано с извержением вулкана Тамбора в предыдущем 1815-м. На вилле Диодати у Женевского озера собралась компания просвещённых англичан — Джордж Гордон Байрон, Джон Полидори, Перси Биши Шелли и его молодая избранница Мэри Годвин, а также её сводная сестра Клэр.
Из-за чрезвычайно ненастной погоды отдыхающим пришлось много времени провести дома у дровяного камина за чтением "страшных" историй из книги «Фантасмагориана» (1812) - модного на тот момент сборника немецких сказок и рассказов о привидениях и проклятиях в переводе на французский язык.
Поэты Байрон и Шелли вели долгие интеллектуальные беседы, а юная Мэри внимала каждому их слову. В какой-то момент обсуждение коснулось философских вопросов о секрете зарождения жизни и возможности однажды открыть его и воспроизвести. Они говорили об опытах доктора Дарвина (деда всем известного естествоиспытателя Чарльза Дарвина); ходили слухи, что он хранил в пробирке кусок вермишели до тех пор пока тот не обрёл способности двигаться. Байрон и Шелли считали, что оживление материи будет происходить иным путем. Возможно, когда-нибудь, человеку удастся оживить труп (явление гальванизма, казалось, внушало такую надежду). А быть может, учёные смогут создавать отдельные органы, соединять их и вдыхать в них жизнь...
Тогда Байрон предложил своим друзьям пари: пусть каждый даст волю фантазии и напишет по «страшной повести». Эта идея была воспринята с энтузиазмом.
В итоге Джордж Байрон сочинил рассказ, который позже лег в основу повести Полидори о вампирах, а Мэри Шелли, вдохновленная разговорами о чудесах месмеризма и гальванизма, придумала историю про Франкенштейна и порождённое им чудовище.
На протяжении нескольких вечеров Мэри рассказывала присутствующим свою страшную и трагическую повесть. Байрон был поражён удивительным литературным талантом этой восемнадцатилетней девушки и порекомендовал ей непременно записать свой вымысел. Так появился «Франкенштейн» - гениальный роман об учёном, во многом предвосхитивший научную фантастику XX века и повлиявший на современную массовую культуру.
Вот, что вспоминала сама Мэри Шелли:
«Я решила сочинить повесть и потягаться с теми рассказами, которые подсказали нам нашу затею. Такую повесть, которая обращалась бы к нашим тайным страхам и вызывала нервную дрожь; такую, чтобы читатель боялся оглянуться назад; чтобы у него стыла кровь в жилах и громко стучало сердце. Положив голову на подушки, я не заснула, но и не просто задумалась. Воображение властно завладело мной, наделяя являвшиеся мне картины яркостью, какой не обладают обычные сны. Глаза мои были закрыты, но я каким-то внутренним взором необычайно ясно увидела бледного адепта тайных наук, склонившегося над созданным им существом. Я увидела, как это отвратительное существо сперва лежало недвижно, а потом, повинуясь некоей силе, подало признаки жизни и неуклюже задвигалось. Такое зрелище страшно; ибо что может быть ужаснее человеческих попыток подражать несравненным творениям создателя? Тут я сама в ужасе открыла глаза. Я так была захвачена своим видением, что вся дрожала и хотела вместо жуткого создания своей фантазии поскорее увидеть окружающую реальность. Я не сразу прогнала ужасное наваждение; оно еще длилось. И я заставила себя думать о другом. Я обратилась мыслями к моему страшному рассказу — к злополучному рассказу, который так долго не получался!
О, если б я могла сочинить его так, чтобы заставить и читателя пережить тот же страх, какой пережила я в ту ночь!
И тут меня озарила мысль, быстрая как свет и столь же радостная: «Придумала! То, что напугало меня, напугает и других; достаточно описать призрак, явившийся ночью к моей постели».
«Все имеет начало», говоря словами Санчо; но это начало, в свою очередь, к чему-то восходит. Надо смиренно сознаться, что сочинители не создают своих творений из ничего, а всего лишь из хаоса; им нужен прежде всего материал; они могут придать форму бесформенному, но не могут рождать самую сущность. Творчество состоит в способности почувствовать возможности темы и в умении сформулировать вызванные ею мысли.
Наутро я объявила, что сочинила рассказ. В тот же день я начала его словами: «Это было ненастной ноябрьской ночью», а затем записала свой ужасный "сон наяву"».
Роман увидел свет в Лондоне в 1818 году. Он был выпущен анонимно, но содержал посвящение отцу Мэри — Уильяму Годвину. Книга имела успех среди читателей, и уже в 1823 году на его основе была создана театральная постановка. В том же году произведение было издано во Франции с указанием имени автора.
А в 1831 году Мэри Шелли опубликовала под своим именем значительно переработанный вариант своего творения с развёрнутым предисловием, где подробно изложила обстоятельства создания книги.