Я сидела на диване в гостиной, листая старый фотоальбом, когда дверь хлопнула так, что стекло в серванте задрожало. Альбом выпал из рук, фото Сашки в детском саду — с косичками и бантом — упало на пол. Я вскочила, сердце заколотилось.
— Катя? — крикнула я, глядя в пустой коридор.
Тишина. Только ветер за окном гудел, как сирена. Я, Лена, 39 лет, мать двоих, знала этот звук — моя дочь, 16 лет, опять хлопала дверью после ссоры. Но в этот раз было тихо. Слишком тихо. Я шагнула к её комнате, толкнула дверь — пусто. Кровать заправлена, рюкзак пропал, а на столе — записка. Мятый листок, будто она комкала его, прежде чем бросить. "Мам, я ушла. Не ищи".
Ушла? Я замерла, листок дрожал в руках. Не ищи? Это что, шутка? Или она серьёзно сбежала? Я могла бы рассмеяться — подростки, гормоны, всё такое. Но знаете, девочки, что-то внутри подсказывало: это не просто бунт. Это что-то большее.
Я бросила записку на диван, побежала к входной двери. Замок открыт, её кроссовок нет. Олег, мой муж, был на работе, младший, Артём, у бабушки. Мы с Катей были одни после очередной ссоры — я кричала, что она поздно вернулась, она орала, что я "душу её". Обычное дело, да? Но теперь — пустота.
— Катя! — крикнула я в подъезд, голос отлетел эхом.
Никого. Лестница молчала, только сосед сверху кашлял через стену. Я вернулась в гостиную, схватила телефон, набрала её номер. Гудки, гудки, автоответчик. "Абонент временно недоступен". Недоступен? Я могла бы позвонить Олегу, но что он скажет? "Успокойся, вернётся"? Нет, не сейчас.
Я села, глядя на записку. "Мам, я ушла. Не ищи". Три слова, как нож в спину. Почему? Из-за ссоры? Или что-то ещё? Я вспомнила её глаза вчера — злые, но… пустые. Как будто она уже решила.
Знаете, девочки, как бывает? Дочь хлопает дверью сто раз, а на сто первый ты понимаешь: это не игра. Я поняла. И вот тут началась моя сага — сага матери, которая потеряла дочь.
Я побежала к её столу, начала рыться. Тетради, ручки, старый дневник с сердечками — ничего. Потом открыла шкаф — её любимая джинсовка пропала, кроссовки тоже. Она не просто ушла — она собралась. Но куда? К подруге? К парню? У неё был парень? Я не знала. И это кольнуло сильнее, чем записка.
Я позвонила её подруге, Насте.
— Настя, Катя у тебя? — голос мой дрожал, как осенний лист.
— Нет, тёть Лен, — ответила она сонно. — Мы вчера виделись, но она домой пошла.
— Она ушла, — выдохнула я. — Сказала "не ищи". Ты что-то знаешь?
Настя замолчала. Долго. Потом сказала:
— Она говорила… про папу. Что он странный.
Папу? Олег? Я могла бы рассмеяться — Олег странный? Он обычный: работа, диван, пиво по пятницам. Но Настя добавила:
— Она видела его с кем-то. В машине.
С кем-то? Я бросила трубку, не дослушав. Олег? В машине? Это что, он врёт мне? Или Катя придумала? Я набрала его номер. Гудки. Он не взял.
Девочки, вы тоже замечали, как дети видят то, что мы прячем? Катя видела Олега с кем-то. И ушла. Я могла бы позвонить ему снова, кричать, но вместо этого я побежала к его куртке — той, что висела в прихожей. Карманы. Пусто. Только чек — заправка, вчера, 23:47. Он сказал, что был дома. Дома?
Я вернулась к записке. "Не ищи". Почему не ищи? Она знала, что я найду? Или боялась, что найду? Я вспомнила её слова неделю назад: "Папа поздно пришёл, воняет бензином". Я тогда отмахнулась — работа, устал. А теперь — чек. Заправка. И её уход.
Я позвонила Олегу снова. Он взял.
— Лен, что случилось? — голос его был сонным, как будто я разбудила.
— Катя ушла, — сказала я резко. — Где ты был вчера?
— Дома, — буркнул он. — Ты чего орёшь?
— Дома? — я ткнула пальцем в чек, хотя он не видел. — А это что? Заправка, полночь!
Он замолчал. Долго. Потом сказал:
— Я за сигаретами ездил.
— За сигаретами? — я чуть не рассмеялась. — А Катя почему ушла?
— Ушла? — голос его дрогнул. — Куда?
— Не знаю, — бросила я. — Но она видела тебя. С кем-то.
Он бросил трубку. Я могла бы перезвонить, но не стала. Потому что поняла: он знает больше, чем говорит.
Я сидела на диване, глядя на записку. Дети скоро вернутся — Артём от бабушки, а Сашка… Нет, Сашка — это Катя. Я запуталась. Голова гудела. Олег врал. Катя ушла. И чек в кармане — как улика.
Я пошла к её кровати, подняла подушку — ничего. Только старый дневник, тот самый, с сердечками. Открыла — последняя запись: "Он опять с ней. Я не могу". С ней? С кем? И почему "опять"?
Я могла бы выбежать на улицу, искать её. Но куда? К Насте? К Олегу? Или к этой заправке? Я не знала. Вместо этого я села, глядя на дневник. "Дочь ушла". Эти слова сломали меня — не потому, что она сбежала, а потому, что я не знала, от чего.
Олег пришёл через час. Усталый, в куртке, бросил сумку у порога.
— Где она? — спросил он, глядя на меня.
— Не знаю, — сказала я тихо. — А ты?
Он отвернулся, ушёл в спальню. А я осталась с запиской и дневником. Сгоревший дом — это не про огонь. Это про нас. Что-то сгорело. Но что? И куда ушла моя дочь?
Продолжение этого рассказа:
Дорогие читательницы, у вас тоже уходили дети — хлопнув дверью или сердцем? Подписывайтесь на "Семейные саги: за кулисами жизни" — здесь истории, которые трогают, смешат и заставляют думать. Куда ушла Катя? Что скрывает Олег? Узнайте в следующей части — подпишитесь прямо сейчас и погрузитесь в мир семейных тайн!
Так же читайте другие истории которые будут интересны
Не забудьте написать комментарий о том, как вам история. Это помогает мне развиваться! 😇