В наступившем году исполняется 130 лет со дня рождения великой княжны Ольги Николаевны Романовой, старшей дочери императора Николая II. Государь горячо любил всех своих детей, но с Ольгой у него была особенно тесная связь. «Невероятный дар и огромная честь иметь такую дочь как ты…» -эти слова отец адресовал на день рождения восемнадцатилетней княжне.
Глядя на иконописные лица княжон Романовых, многие задаются вопросом, могли ли они благополучно выйти замуж и спастись от жесткого конца, который им уготовила судьба. Семнадцатилетняя шалунья и проказница Анастасия была еще слишком молода, но как же ее старшие сестры Ольга, Татьяна и Мария? Было ли препятствием строгое воспитание, полученное от царственных родителей? Посмотрим, что говорят историки.
Первым претендентом на руку и сердце Ольги Николаевны Романовой стал румынский принц Кароль. Брак рассматривался как династически возможный, и если бы Ольга изъявила желание, император дал бы согласие. Но великой княжне румынский кузен категорически не понравился, а родители настаивать не стали. И потом Ольга Николаевна не мыслила себя вне России.
Кароль попробовал посвататься к Марии Николаевне, но государь даже не воспринял это сватовство всерьез: пятнадцатилетнюю Мари в Бухарест отпускать никто не думал. Много лет спустя стало ясно, что чутье сестёр Романовых не обмануло: Кароль принёс много горя всем своим близким.
Другими кандидатами в государевы зятья называли двух кузенов самого Николая II: великих князей Дмитрия Павловича и Бориса Владимировича. Против помолвки с Дмитрием выступила императрица, и дело было не только и не столько в Распутине: до Александры Фёдоровны дошли слухи, что Дмитрий Павлович интересовался не только женщинами, но и мужчинами.
За союз Ольги с Борисом выступала его мать, влиятельная великая княгиня Мария Павловна старшая («Михень»). Речь была снова не о чувствах: этим браком Михень надеялась приблизить сына к трону на случай смерти цесаревича Алексея. Вальяжный бонвиван и кутила старше Ольги почти на 20 лет, Борис не вызывал симпатии императорской четы. Императрица с тревогой писала, что не представляет «юную, свежую Ольгу в доме видавшего виды мужчины». Впоследствии Мария Павловна так и не простит государыне отказа Борису и станет ее злейшим врагом.
А сердце Ольги тогда витало далеко от династических переживаний родителей. Объектом первой романтической привязанности юной княжны стал мичман «Штандарта» Павел Воронов. Он танцевал с Ольгой как со старшей из сестер на ее первом взрослом балу в Ливадии. Эти отношения не могли быть страстной любовью в банальном ее понимании. Мы не знаем, какие чувства мог питать сам Воронов по отношению к Ольге Николаевне. Он вскоре женится на другой Ольге-графине Клейнмихель, с которой счастливо проживет полвека и оставит многочисленных потомков. О великой княжне Павел Воронов будет до конца дней вспоминать с глубочайшей нежностью и почтением.
Вторым мужчиной, сумевшим затронуть сердце старшей дочери Николая II, стал офицер 13-го Лейб-Гренадерского Эриванского Его Величества полка, георгиевский кавалер Дмитрий Артемьевич Шах-Багов (Шахбагов/Шахбегов). Молодой прапорщик находился на лечении в Дворцовом Лазарете Царского Села, где великие княжны Ольга и Татьяна служили сестрами милосердия. Из дневника медицинской сестры Валентины Чеботаревой: «Ольга Николаевна серьезно привязалась к Шах Багову, и это так чисто, наивно и безнадежно…».
Пребывание Мити в лазарете быстро закончилось: уже через месяц он выписался. «Наши эриванцы слишком скоро поправляются и завтра самый милый из них возвращается в полк, что очень грустно» - написала Ольга отцу. По свидетельствам, отъезд понравившегося офицера её действительно заметно расстроил. «Скучно очень без маленького душки Шах-Багова» - пишет она в дневнике 23.06. А что Дмитрий? « – Еду на фронт: если не вернусь с Георгием, то меня принесут на носилках…» - будто бы сказал он перед отъездом Ивану Беляеву (одному из раненых). Георгия он со временем получил, а вернуться в лазарет ему пришлось очень быстро. В бою у д.д. Генрикувка-Берестье 4-5 июля 1915 он участвует в качестве начальника команды разведчиков, 16 июля участвует в бою под Уханами в такой же должности и получает уже более серьёзное ранение – в руку и в ногу. Шах-Багов поспешно испросил телеграммой разрешения вернуться в знакомый лазарет, получил его, конечно, и в начале августа уже был там. «Его привезли с раздробленной ногой, на носилках, похудевшего и бледного, - живописует Беляев, - Ольга и Татьяна Николаевны тотчас водворили его на прежнее место в эриванской палате. Немедленно сделали операцию, всю ногу обложили гипсом, и он оказался надолго прикованным к постели. (К счастью, Митя обманул прогнозы и стал быстро вставать). И вскоре стало заметно, что к его августейшей сиделке вернулось прежнее настроение, и ее милые глазки заблестели вновь».
В начаде 1916 года «душка Митя» снова покидает лазарет. Он становится начальником санитарного поезда, а еще через год получает вторую роту новобранцев, чем остается крайне доволен. Его второй отъезд Ольга Николаевна переживает тяжело, но время от времени они все-таки видятся: Шах-Багов присылает весточки и изредка наезжает в Царское Село. При известиях от него, по воспоминаниям В.И.Чеботаревой, «Ольга Николаевна натурально прыгает от радости…».
Следы Дмитрия Шах-Багова окончательно теряются после 1918 года, когда великой княжны уже не было на свете. Последняя запись в ее дневнике о нем датируется 1917 годом: «Митя…Храни его Боже!».
Ее сестра звалась Татьяна…А что же Татьяна Николаевна, верная подруга и наперсница своей старшей сестры? Судьба отмерила этой утонченной красавице всего 21 год жизни. Фрейлина Софья Буксгевден вспоминала великую княжну Татьяну так: … она была выше матери, но такая тоненькая и так хорошо сложена, что высокий рост не был ей помехой… Темноволосая, бледнолицая, с широко расставленными светло-карими глазами: это придавало ее взгляду поэтическое, несколько отсутствующее выражение, что не совсем соответствовало ее характеру…абсолютно лишенная самолюбия, она всегда была готова отказаться от своих планов, если появлялась возможность погулять с отцом, почитать матери, сделать то, о чем ее просили. Именно Татьяна Николаевна нянчилась с младшими, помогала устраивать дела во дворце, чтобы официальные церемонии согласовывались с личными планами семьи…».
Чудесный характер Татьяны Николаевны, помимо ослепительной внешности, покорил сербского наследного принца Александра Карагеоргиевича. Разговоры об их возможной помолвке начались в 1914 году. С юных лет судьба Александра была связана с Россией. Он был крестником Александра III. В 1904 году Александр окончил Пажеский корпус в Петербурге. За годы учёбы горячо полюбил Россию, где приобрел много друзей. Император желал посмотреть, как пойдут отношения сербского принца с Татьяной- она была моложе почти на 10 лет-проснется ли с ее стороны более глубокое чувство.Им было позволено общаться. Какие-то письма не дошли до наших дней, но переписывались они скорее дружески, чем сентиментально. Кто знает, что могло быть дальше, если бы не Первая Мировая война.
В 1914 году Татьяна Николаевна в госпитале знакомится с корнетом Лейб-Гвардии Уланского Её Императорского Величества Александры Фёдоровны полка Дмитрием Яковлевичем Маламой. В первую неделю войны корнет Малама проявил героизм: в атаке превосходящих сил противника, он был тяжело ранен, но поля боя не покинул. За этот бой был награждён Георгиевским оружием (золотой саблей) с надписью «За храбрость», которое получил из рук императрицы Александры Фёдоровны. Его фотография была размещена на обложке журнала «Огонёк».
Дмитрий Малама проходил лечение в Дворцовом Лазарете Царского Села, где сестрой милосердия служила великая княжна Татьяна.
Между молодыми людьми вспыхнуло безнадежное и нежное чувство, которому не суждено было иметь продолжения. В своих дневниках Татьяна называет его «мой душка Малама».
Молодому корнету симпатизировала и сама Александра Фёдоровна. Она писала Николаю II: «Мой маленький Малама провёл у меня часок вчера вечером, после обеда у Ани. Мы уже 1 1/2 года его не видали. У него цветущий вид, возмужал, хотя всё ещё прелестный мальчик. Должна признаться, что он был бы превосходным зятем — почему только иностранные принцы не похожи на него?».
На прощание Дмитрий подарил Татьяне щенка французского бульдога, получившего кличку Ортипо. Княжна вплоть до самого конца была неразлучна с питомцем.
После гибели Татьяны Дмитрий Малама стал отчаянно искать смерти в бою. Получив очередное тяжелое ранение в 1919 году, он в беспомощном состоянии был зверски убит красноармейцами. Однополчане отбили его тело и доставили для торжественных похорон в Екатеринодар (Краснодар). Упокоился отважный воин в крипте Екатерининского собора 28 июля (10 августа) 1919 года.
Великой княжне Марии Николаевне судьба подарила всего 19 лет жизни. Она росла очень ласковой и нежной девочкой. Однажды, когда трехлетняя Мари расшалилась, царь в шутку заметил, что он теперь видит, что его дочь-нормальный ребенок, а не ангелок с крылышками.
Машенька-так звали ее родители- была сильно привязана к своему младшему брату Алексею и сестре Анастасии. Их разделяла не очень большая разница в годах, но девочке нравилось заботиться и опекать младших, когда родители и старшие сестры были в отъезде, а они оставались на попечении нянь.
В 1910 году в Германии Мария познакомилась с лордом Луи Маунтбеттеном. Они оба были совсем еще детьми, но Маунтбеттен остался на всю жизнь очарован красотой и обаянием своей русской кузины. Ее фотографию он хранил на своем письменном столе всю жизнь и долго не мог придти в себя после трагической гибели Романовых.
К 15 годам юная княжна превратилась в синеглазую красавицу-шатенку «с соболиными бровями», статью походившую на своего деда Александра III. Николай II был несколько обескуражен, что свататься к ней стали даже раньше старших сестер.
Первой и последней любовью Мари стал мичман Николай Деменков, служивший на миноносце, охранявшим царскую яхту «Штандарт». Между молодыми людьми завязалась чистая и нежная дружба. Деменков, пользуясь полным расположением и доверием государя, относился к Марии с целомудренным благоговением. Они переписывались и даже созванивались. Позже Деменков эмигрирует во Францию, устроится работать метродотелем в русский ресторан и будет активно помогать русским эмигрантам. Он никогда не женится и до конца жизни как святыню будет хранить рубашку, которую великая княжна Мария Николаевна собственноручно вышила для него перед отправкой на фронт.
Анастасия Николаевна прожила всего 17 лет, и ни о каких женихах, вероятно, не успела задуматься. Однако, претендент на руку и сердце «солнечного лучика» (как называли ее родные) уже был: им стал наследный принц Болгарии Борис. Александра Федоровна, будучи внучкой королевы Виктории, подумывала также подыскать младшей дочери будущего мужа среди членов английского королевского дома, но эта идея не имела продолжения. Известно о короткой привязанности Анастасии к некоему Луканову, простому солдату, находившемуся на лечении в Дворцовом Лазарете. Княжна опекала и навещала его, читала ему вслух, а карточку солдата сохранила в своем дневнике.
Свою недолгую жизнь эти четыре сестры прожили в полном соответствии с принципами евангельского терпения и самопожертвования. Они были дружны между собой, любили и были любимы, отдавая близким себя без остатка. Святые Мученицы Ольга, Татиана, Мария, Анастасия, молите Бога о нас!