Белое платье висело на резной двери, словно призрак неисполнившихся обещаний. Лейла провела пальцами по кружевному подолу, пытаясь заглушить дрожь в руках. За окном шумела Анкара — город, который всего через сутки должен был увидеть ее счастливой невестой. Аромат жасмина из свадебного букета смешивался с запахом свежего воска, которым полировали паркет для первого танца. Но в воздухе висело что-то еще. Что-то тяжелое, колючее, как предчувствие.
Она решила проверить смс. *"Забыла кольца у тебя. Заеду через пять минут"*, — писала Айлин, лучшая подруга, свидетельница, та, кто помогала выбирать это самое платье. Лейла улыбнулась, представив, как Айлин, вечно спешащая и громкая, ворвется сюда с очередной историей про забытые туфли или неправильный макияж. Но вместо этого...
Дверь в спальню Эмира была приоткрыта. И сквозь щель доносились звуки, от которых кровь застыла в жилах. Хриплый смех Айлин. Его голос, шепчущий: *"Ты всегда была смелее ее"*. Лейла замерла, будто ступни вросли в мрамор пола. Рука сама потянулась к ручке, предательски скрипнувшей.
Их тела сплелись на кровати, застеленной шелками цвета красной розы. Эмир, ее Эмир, целовал шею Айлин, а та смеялась, запутывая пальцы в его волосах. *"Он же запрещал мне даже короткие юбки носить"*, — пронеслось в голове Лейлы. Теперь он позволял *ей* все.
Она не помнила, как выбежала на улицу. Только ветер, рвущий фату, и крик Эмира: *"Лейла, это не то, что ты думаешь!"* — глухой эхо в ушах. Небо, еще минуту назад лазурное, почернело, пролившись дождем. Капли стекали по щекам, смешиваясь со слезами, пока она металась по улицам, цепляясь за стенки домов.
В аэропорту, дрожащими руками набирая номер мамы, Лейла выдавила:
— Я уезжаю. В Стамбул.
— Но свадьба...
— Ее не будет.
Самолет взлетел, унося осколки сердца где-то над Каппадокией. В сумке лежал билет в один конец и потрепанный блокнот с детской мечтой: *"Стать голосом, который услышат миллионы"*. Эмир называл это бредом. *"Твое место — дома"*, — говорил он, застегивая пуговицы на ее блузке до самого горла.
Лейла прижала ладонь к иллюминатору. Где-то там, внизу, сверкал Босфор, разделяя континенты. Как и ее жизнь — на «до» и «после».
— Я покажу тебе, — прошептала она стеклу, — покажу всем.