Летняя ночь с 21 на 22 июня 1941 года была тёплой и тихой. В деревнях и городках вдоль западной границы СССР люди гуляли, отдыхали, обсуждали повседневные дела. Никто и не подозревал, что этот вечер станет последним в их мирной жизни.
А вот за границей, на немецкой стороне, было неспокойно. Там уже готовились к нападению. Немецкие солдаты не спали – в прицелах их винтовок были советские пограничные заставы, мирные улицы спящих городов. Война должна была начаться с первым лучом солнца.
В 3:30 утра тишину разорвали первые взрывы. Немцы начали массированный артобстрел по пограничным заставам. Молодые бойцы, ещё вчера писавшие письма родным, сегодня уже сжимали винтовки в руках.
Одна из таких застав — тринадцатая, под командованием лейтенанта Лопатина. Всего несколько десятков солдат против целой армии. Отступать было некуда. Когда немцы пошли в атаку, пограничники встретили их огнём. Лопатин сказал бойцам:
— Никто не сдаётся! Стоим, пока можем!
Ссылка на статью о судьбе лейтенанта Лопатина есть в конце статьи
Они продержались 11 дней. 11 суток без воды и еды, под непрерывными обстрелами. Последний бой закончился, когда на заставе не осталось ни одного живого защитника. Ни один из них не сдался.
На другой заставе, которой командовал лейтенант Чума Витко, удалось не только отбить первую атаку, но и выбить немцев из городка. Казалось бы, победа, но враг подтянул танки и артиллерию. Взрывы сотрясали улицы, дома рушились, всё вокруг было в дыму. Немцы всё-таки ворвались в город, но их встретил шквал советской артиллерии. Враг на мгновение запаниковал, но силы были слишком неравны. К вечеру город пал. Пограничники держались до последнего патрона.
Один из самых героических эпизодов первых часов войны — оборона Брестской крепости. Немцы рассчитывали захватить её за несколько часов, но крепость держалась.
Один из ефрейторов вермахта записал в дневнике 22 июня:
"Эти русские сражаются, как черти. Они не сдаются. Они умирают, но продолжают стрелять."
Лейтенант Андрей Кижеватов, командир погранзаставы, сражался до последнего. Его семья была в Бресте, но он думал только о том, как удержать свою позицию. Через неделю боёв его заставу окружили. Когда немцы предложили сдаться, последними словами бойцов стали:
— Родина, мы не сдаёмся!
В Москве днём 22 июня по радио прозвучал голос Вячеслава Молотова. Страна замерла.
— Сегодня, в четыре часа утра, без объявления войны германские войска напали на нашу страну…
В этот момент на границе бойцы уже умирали за Родину.
Молодые солдаты, только что окончившие училища, смотрели на врага с решимостью. Немецкие танки шли вперёд, но Красная Армия не собиралась просто так уступать.
Танкист Иван Ксенофонтов записал в дневнике 21 июня:
"Чувствую, что скоро что-то случится. Если завтра будет война, я знаю, что делать."
На следующий день его Т-34 загорелся в бою. Иван сгорел вместе со своей машиной.
Сергей Буров, пехотинец, в первый день войны вынес с поля боя пятнадцать раненых. Среди них был лётчик, потерявший сознание. Сам он был ранен, но продолжал сражаться. Позже его нашли среди десятков погибших товарищей.
Но не везде немцы добились успеха. В первые же часы войны Красная Армия пошла в контратаку и выбила противника из Перемышля. Это была одна из первых побед СССР.
А ещё в этот день началось крупнейшее танковое сражение первых дней войны – битва за Дубно-Луцк-Броды. 2800 советских танков вступили в бой с наступающей немецкой армадой. Командир корпуса Дмитрий Рябышев позже вспоминал:
— Мы знали, что шансов мало, но приказ есть приказ. Мы пошли в бой.
22 июня 1941 года — день, который разделил историю на «до» и «после». Миллионы людей потеряли дома, семьи, будущее.
Ветеран Александр Морозов спустя 50 лет рассказывал внукам:
— Мы не думали о смерти. Мы думали, как продержаться ещё час, ещё день. Никто не знал, что эта война продлится четыре года…
О судьбе командира 13-й погранзаставы читайте здесь