ВСТРЕПЕНУВШИЙСЯ (продолжение пересказа слухов)
Настроение у мэра Чуминска было - дрянь. Состояние животного ужаса - всегда дрянь. Неприятно душе и вообще.
Если кто- нибудь находился рядом, то можно было ещё как-нибудь ни во что гиблое не верить, но как только оставался один - животный ужас тут как тут.
Поэтому был вызван Крахов.
- Здравствуйте, - сказал Крахов, не умея приветствовать более заковыристо.
- Вот что, - вместо ответного почтения произнёс Недоумений Ахович, - я сегодня кое что смотрел и увидел.. как думаете, что я увидел?
- Не дослужился я ещё до ясновидца, - юмористически ответил Крахов.
- Зря смеётесь, Контингент Левоухович, не в ваших это приоритетах. Я увидел различия. Между нашими записями и тем, что делается в мире. Например, мы в прошлом году отчитались: в городе асфальтированы все, без исключения, дороги, построено двенадцать школ, две трамвайные остановки и одно кольцевое... как его?
- Метро?
- Да. Через весь город.
- Это были прекрасные показатели, я помню.
- Что из всего этого есть в нашем мире?
- Ну если честно, не всё. Только остановка, и то одна. Вторая... ну так себе, ветром её сдуло на проезжую часть... помните, ещё вагоновожатые были долго недовольны?
- А дороги?
- Работы велись. Есть тротуар...
- А школы?
- Ну вы же знаете - под них даже место не нашли, везде уже гипермаркеты возвышаются.
- А метро?
- Пока только вход.
- Вход куда? Под землю?
- Не беспокойтесь, неглубоко. Метра три. Туда и обратно. У них там лопаты попереломались. Хм. А если сказать по правде, то и лом. Он погнулся. Представляете - как дуга! Ну так а чего ожидать от алюмишки?
- Вы-то откуда знаете, бывали что ли там?
- Мне Макакин рассказывал. Он это строительство курировал. Он же и отчёт писал. Я только следил за финансовым потоком в ту сторону.
- И что? Много потрачено?
- Нну... солидно вообще. Метро - штука не из дешёвых. Да нам-то чего покоем скользить, средства ведь федеральные.
Помните, тогда ещё четыре дворца за городом поставили, и все стали наши. Один мой, один Макакина, остальные...
- Не помню. Как я мог узнать, откуда они у меня взялись? Ну есть - и ладно.
Крахов пожал плечами.
- Я и сам поклонник такого взвешенного взгляда.
- Поклонник он. А ну как федерала какого занесёт, захочет на метро проветриться - что тогда?
- А я вас спрашивал об этом ещё в начале затей. Ваш ответ тогда был краток:
"Вы, Крахов, огрубевший на работе циник. Пугаетесь будущей шаткости. Не забывайте, что город мой, и я его сам буду выпиливать". Вот что вы мне сказали. Красивые, между прочим, слова.
- Я у Контужина сегодня был, - мрачно сказал мэр, - мы поняли откуда деньги повалили. Это паникуют наворовавшие. Все, кто бюджет расхищал. Теперь от Головёшкина на индульгенцию надеются, возвращают назад. Тайно, чтоб не выдать себя. Видали сколько за годы было утянуто? Сколько можно было всего на это понастроить? Если б не воровать.
- Мне б не знать. У меня все рубли до единого в голове организма.
- Я вот думаю, что, если начать. Денег куча, бросим всё на город. Развернёмся, так сказать. Стройки века! Всё на общее благо! Ну себе, конечно, откусим, ведь размер поступлений всё равно никому не известен... да ладно, это я шутейно, по привычке... Как думаете? Может, он учтёт такую нашу сердечность?
- Головёшкин-то? Может, и учтёт. Но тогда и нам придётся отослать всё своё нынешнее добро обратно. Где взято. Он же каждое прошлое насквозь видит.
Мэр сел и покачался в тяжести думы.
- От же дьявол, я и не подумал... Надо Макакина позвать.
- Сегодня я что-то его не помню.
И правда. Сегодня его на работе не было. Зато он был в троллейбусе и скрытно ехал на вокзал, где подошёл к кассе и попросил билет на поезд куда угодно. До конечной.
Кассирша скупо ему сказала:
- Восемь тысяч сто.
Получив деньги, выдала билет. От ст. Чуминск до ст. Куда угодно.
Произнесла необходимое по должности слово:
- Отправление через полтора часа.
В зале ожидания, куда Макакин пришёл куковать, он неожиданно разглядел многих сослуживцев, которые сидели вразнобой и застенчиво прятали верхние детали под воротники.
Макакин тоже свои скрыл, но это не спасло.
Женский голос из динамика возвестил во всеуслышание:
- Пассажир Макакин и многие сослуживцы с билетами куда угодно, просьба подойти к справочному бюро. Вас ожидает Головёшкин.
•••
Под утро Чуминск шумно закипел. Одновременно в трёхстах точках заколыхались новые строительства. Всю ночь накануне в город подходили грузовые составы с техникой и материалами, спецрейсами на самолётах прибыла из разных сторон горизонта крупная армия строителей. Ранним утром начали.
От отбойных молотков, грохота компрессоров и скрипа кранов город задрожал, как в эпилепсии. Получили начало пятьдесят школ, сорок больниц, куча кинотеатров, одиннадцать автомобильных эстакад, восемнадцать спортзалов, девять стадионов, сто семьдесят детских садов, площадок, тридцать библиотек, шесть музеев, три оперных театра, новые трамвайные пути и киоск для газировки.
Кроме того, по всей области во всех направлениях к жизни потянулись широкие автодороги.
На село подали сотни новых комбайнов, тракторов, грузовых автомобилей и велик.
Общественный транспорт города тоже наполнился новизной.
Когда стройподрядчики страны пронюхали, что есть место, где слово "откат" запрещено произносить даже мысленно, они все, не сговариваясь, сломя голову устремились в Чуминск.
Часа через четыре после раннего утра всем из списка нуждающихся выдали бесплатное жильё. А ещё через полчаса городским и областным бюджетникам одновременно утроили зарплату.
Не забыли в связи с этим и депутатский корпус, так же как и правительственный. Им во имя закона сохранения зарплату вчетверо понизили, справедливо предположив, что такое послабление придаст их работе неплохие свежие стимулы.
•••
Где-то приблизительно в двенадцать двадцать пять пополудни или, возможно, минут на десять ранее, обозлился главный областной прокурор. Сегментий Секторович Кусучий.
Во-первых, к этому моменту вокруг стало совсем мало народу, кого можно было бы пообвинять (как-то быстро такой народ начал изводиться), а во вторых - вовсе не стало дел особенно ответственных, за закрытие которых прежде были приятные сердцу посулы.
- Головёшкина ненавижу, - громко сам себе сказал Кусучий и тут же испугался, - а вдруг тот стоит за дверью?
Но осторожно выглянув, увидел только секретаршу, пассивно заснувшую среди телефонов и монитора. Спала она следующим методом: лицо упиралось в стол, а неслыханно длинные два пальца (большой и маленький), как на рояле, отрешённо постукивали по двум кнопкам.
Кусучий на своих бесшумных цыпочках приблизился сзади, тускло и с подозрением глянул на монитор. Там увидел бесконечный текст: "хахахахахаха..."
- Хватит ржать! - рявкнул прокурор, благодаря чему секретарша, испуганно матерясь, из сна восстала. Похлопала себя по изукрашенным бесстыжим глазам.
- Ну на работе же, - напомнил он ей про тревожность будней, - старайтесь не избегать подобного ощущения.
Потом прокурор стал своим телом нарезать по приёмной унылые круги, не сбиваясь с линии, описывать в ходьбе одну и ту же окружность.
Секретаршу от такой однообразности стало снова тянуть в забытье, но она крепилась. Наконец, к её невыразимому облегчению, прокурор начал ходить в обратную сторону. Длинные минуты наполнились тиканьем настенных часов без кукушки.
До конца дня было ещё много, и секретарша, побоявшись возможного обморока, решила сорвать угрозу:
- Куда вы идёте? - спросила она, изобразив интерес.
Прокурор остановил поступь, заложил руки за спину, посмотрел с задумчивостью:
- Звонили?
- Нет.
- Жаль. А вы?
- Кому?
- Жаль.
Он наконец-то сел и решил вздохнуть.
- Глазунья Приблудовна, вы помните толкотню, что была тут ещё месяц назад? А сегодня мы видим позорнейшую пустоту. К нам перестали ходить. Какая-то блоха Головёшкин лишил нас всех благ. Преступность пропала, звонких дел нет, меня никто ни о чём не просит. Вы находите повод уснуть.
- Обещаю вам больше никогда в жизни этого не пробовать.
- Зачем же? Пробовать можно. Но не в одиночестве. Я вот что придумал-сообразил-открыл - я Головёшкина привлеку к ответственности, ведь он ни одно из тысяч последних дел через прокуратуру не пропустил, сделал незаконно...
- Ты с ума сошёл, болван, рано облысевший? Кого ты собрался привлечь? Тебе б самому лучше притаиться и не хрюкнуть. Пока он не навестил тебя дурака. Пока не припомнил, кто и о чём тебя когда-то просил... ой, ой. Извините, Сегментий Секторович... похоже, мной допущен отскок от субординации.
- Да, это промелькнуло. Но ничего. Нам всё равно лучше держаться друг за друга.
- Что, уже? Прямо сейчас? Надо хоть двери за...
- Я в эпохальном смысле.
- Жалко. Ну и хорошо. Я вам напомню: Глыба настрочил на Головёшкина уйму приказов, он до новых назначений исполняет обязанности пятидесяти трёх человек в разных должностях. Правда, без окладов.
- Как же он успевает сукин сынок?
- Он ещё и на своей оперативно-следственной вездесущ. Говорят, он вообще не спит. Никогда.
- Ну хоть пьёт?
- И не пьёт, и не ест.
- Вот же гад неугомонный... Глазунья, что это? Слышишь? Да это же телефон, вот радость-то. Помнят сволочи значит... Алло,- Кусучий свой голос сделал устало-ленивым.
- Глыба говорит. Здорово Сегмент, здоров ли?
- Вашими молебнами.
- Слушай, к тебе вечером один капитан заскочит, будь подружелюбней с ним.
- Ко-ко-ко...который капитан?
- Да ты слыхал о нём: по-дурацки так одет, нелепый весь, Головёшкин фамилия.
- Зачем?
- Что "зачем"? Откуда я знаю. Может, руку пожать хочет.
- Спасибо за предупреждение, Растений. Бегу накрывать стол, - Кусучий быстро хлопнул по рычагу телефона. Нервно облизнулся, нажал кнопку.
- Соедините с областной больницей, главврача мне.
Пи-пи-пи.
- Кровожабин. Слушаю.
- Привет, Кастрюлий Цезаревич. Это я, Сегмент. Срочно больничный мне. На полгода. Диагноз выдумай. Не знаю, любой... печень не в заданном месте... или там... кишка тонка - не важно.
- Сразу говорю - нет. Не могу. Правильно расслышь. Он уже был у меня, понимаешь.
- Головёшкин что ли?
- Ну а кто ж? Я теперь даже врачебную этику - и ту... в общем, не могу. Не суди.
Прокурор уложил трубку на место.
- Ладно, - кусая губу, пробормотал он, - поеду здоровым. Вы ещё Кусучего не знаете.
- А я? - на всякий случай взвизгнула Глазунья.
- Работайте, работайте...
Он позвонил в аэропорт.
- Прокурор Кусучий. В Веллингтон. Это Новая Зеландия. Один билет.
- Всегда пожалуйте.
Он начал спешно собирать портфель.
Глазунью похлопал по щеке.
- Я быстро. Отдохну - и назад. Скажешь: к тётке, мол, в Воронеж ушёл.
(потом)