Я снова был здесь.
Лес уже не укутывался снегом, но ещё дышал холодом. Лёд на реке, потрескавшийся, но не сдавшийся, угрюмо держался, подрагивая под тяжестью первых капель талой воды. Где-то в глубине, невидимо, но ощутимо, в нём что-то двигалось, словно застывшая тьма медленно пробуждалась от сна.
Весна ещё не пришла, но зима уже начинала отпускать.
Я стоял на берегу, глядя, как солнечный свет рассыпается в ледяных осколках, будто осколках прошлого, столь же прекрасных, сколь и холодных.
— Ты снова здесь, Лис.
Голос раздался за спиной, мягкий, но точный, как порыв весеннего ветра, как предвестие перемен, которых я не звал, но которые всё равно пришли.
Я обернулся.
На заснеженной ветке сидела Сова.
— Ты боишься быть близким?
Я напрягся.
— Что ты имеешь в виду?
Она моргнула медленно, будто давая мне время осознать вопрос.
— Ты стоишь на берегу, но не приближаешься к воде. Как и ко многим вещам в своей жизни.
Я отвернулся.
Вода текла подо льдом, шепча что-то на языке, которого я не понимал, но чувствовал.
Я знал, что она права.
— Но что такое близость?
Сова склонила голову.
— Ты всегда думал, что это когда тебя видят. Когда понимают. Когда принимают.
Я кивнул.
— Но если ты не показываешь себя, если прячешься — разве тебя вообще можно увидеть?
Я сжал лапы, будто хватаясь за что-то, что нельзя было удержать.
— Тогда что я теряю?
Она взмахнула крыльями, спустилась ниже, села на камень у самой воды.
— Лишь иллюзию.
Я смотрел, как ледяная кромка постепенно разрушается течением.
Может быть, я был таким же?
— Ты всегда боялся, что если проявишься, тебя не примут, — продолжила Сова. — Но если ты никогда не проявишься, тебя уже нет.
Я вздохнул.
Сова смотрела прямо в меня, и в её взгляде не было укора, лишь тихая неизбежность, как в том, что лёд всегда тает.
— Близость — это риск.
Я знал это.
И именно поэтому не решался.
— Значит, близость — это не то, что дают. Это то, что выбирают.
Я произнёс эти слова вслух, и они, едва родившись, потяжелели, как камни.
Сова не отвела взгляда.
— Ты можешь выбрать открыться. Ты можешь выбрать быть.
Я кивнул.
Но если это так просто, почему я до сих пор этого не сделал?
Сова расправила крылья, встряхнулась, как будто сбрасывая с себя лишнюю тяжесть.
— Потому что быть собой — значит взять на себя ответственность.
Я замер.
— Ответственность за что?
— За своё присутствие. За свои слова. За свои границы. За возможность быть отвергнутым. За свою боль.
Она снова посмотрела на меня, но теперь в её глазах было не только знание, но и вызов.
— Ты осознаёшь: близость — это не гарантия, это прыжок в неизвестность.
Я понял.
Я ждал страховку.
Хотел быть уверенным, что, открывшись, не потеряю.
Но так не бывает.
Сова улетела, оставив после себя лишь несколько перьев, закружившихся в воздухе, словно последние сомнения, которые зима оставляла весне.
Я снова посмотрел на реку.
Треснувший лёд таял, открывая воду.
Весна всегда приходит.