Утро выдалось влажное, сумрачное. Ученики по одному выбирались из избы в мокрую стынь, ёжились, засовывали руки в рукава, стараясь сохранить хоть каплю сонного тепла.
Мастер вышел на крыльцо за четверть часа до начала утреннего урока. Постоял, усмехаясь, оглядывая мальчишек. Кто-то дремал, присев на корточки и уткнув голову в колени. Кто-то, чтоб согреться, уже затеял с дружками шутливую потасовку. Парни постарше, не торопясь, стягивали футболки, молодецки ухая, растирали друг друга снегом.
До излома зимы, когда мастер устраивал ученикам испытание, и один из них покидал крепость, оставалось несколько недель. Накануне он напомнил им об этом. Никому не хотелось оставлять учение, унося клеймо неудачника. Когда самые смелые стали спрашивать, что может помочь выдержать проверку сил с честью, мужчина посоветовал им сходить в харчевню.
Молва о гостеприимном подворье матушки Аглаи распространилась далеко за пределы крепостных стен. Готовили там просто, но сытно, только из свежих продуктов. Работников хозяйка держала в строгости, требовала старания и чистоты, но и платила всегда справедливо. С буянами разговор её был короток. Матушка Аглая не держала вышибал. Достаточно было ей взглянуть на нарушителя спокойствия, чтобы его утихомирить. Хотя, по слухам, пару раз приходилось взяться и за посох, тяжёлый, дорожный, с массивным кованым навершием. Но зато уж измученный непогодой или жизненной невзгодой путник всегда мог рассчитывать на кружку горячего сладкого сбитня, добрый ужин и слова утешения.
После вечерней тренировки ученики, кто группками, кто парами, а кто и по одному, начали стекаться в харчевню. Каждый год мастер намекал на то, что не худо бы юнцам поучиться владению духом у матушки Аглаи. И каждый раз мастер наблюдал наутро одну и ту же картину.
Ученики, посетив харчевню, не могли взять в толк, что имел в виду учитель. Что такого, полезного для испытания силы духа, могла знать эта суровая тётка с зычным голосом. Хозяйка, бывшая мастеру давней знакомой, охотно принимала участие в старой дружеской забаве. Выделив из посетителей группку особо любопытных и ретивых юнцов и потомив их хорошенько многозначительными взглядами, она, наконец снизойдя до их расспросов, приглашала пройти в особую комнатку возле кухни. Когда в комнатушку эту набивалось достаточно желающих в одну ночь постигнуть тайны, позволяющие управлять силой духа, хозяйка хватала посох и бралась охаживать халтурщиков по спинам да плечам. Разве один из десятка избегал её сурового ученья.
Так, видно, случилось и накануне. Мастер насчитал девятерых побитых. Кто, стыдясь, прикрывал синяк, кто баюкал подставленную под удар руку, у одного распухло ухо, – тут мастер недовольно покачал головой, матушка Аглая с возрастом стала терять хватку, видно, промахнулась, гвоздя недорослей посохом, так и по голове попасть недолго.
Только трое учеников не носили на себе следов вчерашнего побоища.
Два лопоухих веснушчатых паренька, оба родом из дальней деревни, были вечером в харчевне, но предусмотрительно устроились за дальним столиком. Вкусно поев и понаблюдав за хозяйкой, они рассудили, что связываться с нею себе дороже. В подначках и расспросах незадачливых товарищей участвовать не стали и после отличного ужина, тепло поблагодарив матушку Аглаю, спокойно ушли восвояси, решив, что с испытанием постараются справиться сами, а там уж как боги рассудят.
Один, тощий, жилистый, с хитрыми чёрными глазами, наверняка держался позади всех, первым почуял неладное и ускользнул от хозяйкиного гнева, пока она охаживала посохом более доверчивых и любопытных. Мастер постановил себе во время испытания уделить этому ученику особое внимание. Как правило, именно ускользнувший от гнева матушки Аглаи и бросивший товарищей юноша не мог затем выдержать испытание и после излома зимы навсегда покидал крепость.
Мастер ещё раз окинул взглядом площадку перед крыльцом и нахмурился. Одного недоставало. Только хотел он спросить старшего, по какой причине отсутствует ученик, как тот появился из-за угла. Вид у него был усталый и немного растрёпанный, будто он с утра успел уже сбегать куда-то по делам.
Мастер объявил начало утренней разминки, а опоздавшему знаком велел подойти. Тот приблизился, робея. На теле его не было следов побоев, но и за ужином в харчевне мастер его не видел. Неужели парень избежал искушения и, единственный из всех, не пошёл разведывать способ облегчить себе испытание? Или принял слова мастера за шутку?
– Простите за опоздание, – ученик смиренно, но спокойно наклонил голову.
– Не беда, – раздумчиво произнёс мужчина. – Ты видел, мы ещё не начали урока. Где же ты провёл утро? Неужто решил прогуляться в такую дрянную погоду?
– Нет, мастер, – ответил юноша, облегчённо улыбнувшись. – Я был у матушки Аглаи.
– Вот как? – изумился мужчина. – И что же, раскрыла она тебе тайну владения силой духа?
– Признаться, я у неё ничего такого не спрашивал. Попросил её позволить мне несколько недель до начала испытания помогать на кухне, да с закупкой продуктов. Думаю, пара ловких рук не станет матушке Аглае лишней. И у меня будет время присмотреться к ней. Буду стараться подражать её действиям, глядишь, пойму что-нибудь и про дух. Ну а если мне не хватит на это соображения или таланта, всё равно я останусь в выигрыше.
– В каком же? – удивился мастер. Смех дрожал в уголках его губ, но он сдерживался, чтобы не смутить ученика.
– Научусь выбирать лучшую грудинку и латук, с серьёзным видом ответствовал тот, – уж в этом матушка Аглая любому даст фору.
Мастер кивком отпустил паренька к другим ученикам и скорым шагом направился за угол, чтобы, укрывшись за колодезным срубом, дать, наконец, волю довольному смеху.
