Друзья! В преддверии весны хочу повеселить вас своими сказками. Уже не буду обещать напечатать, так как пока руки не доходят, но наметки верстки уже есть. Осталось подобрать фото.
- Тут такое дело, батюшка, - замерла перед купцом Настенька, теребя платок. - Мы давеча ночью с сестрами милыми девичник устроили, а сегодня утром у меня - сам видишь! - руки отекли. И перстенек волшебный, что тебе чудище преподнесло, чтобы к нему на остров попасть, не поворачивается. - То есть как это - "не поворачивается"?! - схватился за сердце купец, роняя себе на ногу кованый сундук с приданым.
- И помни, что ровно в 12 часов пополуночи, - угрожающе зашипела Добрая Фея. - Да, помню, я помню! - огрызнулась Золушка, прикрывая чумазой ладошкой дергающийся глаз. - Чары рассеются, платье спадет. Демонстративно бросаю туфлю на лестнице и бегу прочь. - Да, что за черт! Никогда не даст договорить! - рассердилась Фея, в сердцах разбивая тыкву о каменный пол. - Не надо больше от него бегать, дитя! Только чары рассеются, падай ему на грудь, в кресло, в обморок, вешайся ему на шею - ограничений нет! А начнет упорствовать – бей на жалость, цитируй Экзюпери!
Или представь...осень, тоска, жизнь летит под откос! Словом, сидишь, плачешь. И вдруг за окном - чу! - мужик с гармонью. Мол, на стон твой девичий пришел. Услышал от добрых людей, что воешь так, что штукатурка во дворце осыпается, а фундамент - садится. Мол, ты только знак мне, красавица, подай, что готова, а уж я-то тебя рассмешу. На печь усажу, в такую дальнюю даль увезу, по направлению к которой голуби почтовые на полпути дохнут. Вздрогнула, конечно, остановилась, навстречу дали этой мистической из лужи приподнялась. Видишь...стоит он, Сусанин твой. Прыщеват, мелковат, невзрачен. Сапоги - по колено. Кафтан - в пол. А глаза - такие добрые-добрые! И гармонь на плече - больше его самого. Сразу видать, не соскучишься.
- Согласная я! - кричишь. - Увези меня, мил человек, отсюда куда подальше! Шею мне в дали твоей дальней сверни и в землю сырую поглубже закопай, раз на тебе суждено было закончиться "богатству" моего и без того небогатого выбора.
Улыбнулся в ответ. Подбоченился. Кафтан одернул. Гармонь свернул.
- Ты не смотри, - говорит,- что я для тебя, краса ненаглядная, мелковат. Все дело в том, что я жизнью нашей собачьей заколдованный. А как только ты на печь рядом со мной сядешь да поцелуешь меня своими устами сахарными, тотчас же морок с меня спадет, и обратно превращусь я в того, кем и раньше был. В доброго молодца.
Ну, а ты же наииивнааая дура, аж страсть! Вылетела, уселась, руками белыми его обняла. Сморщилась, вдохнула, поцеловала. Гармонь из рук его упала. Колени затряслись. И - никаких тебе магических манипуляций. Ты еще раз целовать. И еще. Расслабился, конечно! Сапоги проворно снял. Кафтан распахнул. Дров в топку подкинул. Ладони от удовольствия потирает. Тебе подмигивает. Ты – метаться в панике! Обманул! А не повернешь и не спрыгнешь уже. Печь – в пути.
Или такой вариант. Сидела, ждала, косу плела. Прискакал. Конь вороной заржал. А седоку спешиться - прострел не дает!
- Помоги! - кричит. - Хотел бы тебя, красна девица, обнять! К груди своей мощной прижать! Поцеловать в уста твои сахарные!
Метнулась, конечно! Руку ему подала. Коня под уздцы взяла. Спрыгнул на землю седок и - обездвиженный! - лег! Не мальчик так скакать-то уже, не мальчик.
А со временем ты доживаешь до такого состояния, когда из всех, предъявляемых к рыцарю требований, остается лишь одно - ПРИСКАКАТЬ.
Или такой вариант. Наелась, напилась, мебель переломала, лежишь.
И вдруг заходят. Трое. Крики, визги, рычание! "Кто сидел?", "Кто ел?", "Кто ломал?". Суматоха вокруг тебя - страшная, а голову от подушки отодрать - трудно. В ней - туман. А в сытом желудке - борщ. Булькает!
И тут - писк! "Кто лежал на моей кроватке и…?".
А ты – ему: «Не лги, сопляк, уважаемой женщине, не «сломал». Просто решила после обеда сытного и короткой физзарядки – отдохнуть. Развалилась, разморило, а тут – ты! Хочешь (из-за щеки ловко достала) леденец? А не хочешь (жестами ему), прочь пойди! Он (сопли по щекам размазывая): Я папу позову!
Ты (вставая и прихорашиваясь): Совсем другое дело.
Или представь...сидишь ты на той же коряге, изящная такая, миниатюрная, в цветочной фате, рядом - внушительных размеров чудище пупырчатое квакает, а какая-то незнакомая женщина, с грустной улыбкой на лице, тебе говорит:
- А потому что не за кого у нас здесь замуж-то выходить, дочка...
Или представь: сидишь, летит, ловишь.
В воздухе ею трясешь. Громко кричишь: "Чья?!".
Вскоре. Появляется. Он. Симпатичный такой. Испуганный. Штаны - в репьях. Сапоги - в жиже. Колчан - на спине. Лук боевой - в руках. Жестами объясняет, мол, все в этой жизни - не просто так. Дескать, батюшка присказал: "Женись!". Он и пошел. Вот и ты...стрелой не тряси, грязь на болоте не меси, собирайся, кем бы ты ни была, и айда во дворец.
Ты от радости скачешь. Стрелу под корягу прячешь. И супругу законному, что рядом в шоке сидит, говоришь:
- Прости. Но ты сам все слышал. Это - судьба.
2014-2019