«И если мы пока не можем полностью принять Украину из-за продолжающейся российской оккупации, то мы поступим так же, как с Германией в 50-х. Тогда не вся Германия вошла в НАТО, но часть вошла. Мы сделаем то же самое.
Возьмем те части Украины, которые полностью контролируются Украиной, и начнем процесс их интеграции в НАТО. Так что ты проиграл, Владимир. Все кончено. Больше никакой империи. Вот что бы я сделал», — Борис Джонсон.
***
В свете обсуждений политиками будущего Украины после завершения переговорного процесса, аналитики НАТО активно ищут пути снижения стоимости содержания предполагаемых миротворческих сил, учитывая, что Евросоюз в одиночку не сможет финансировать столь масштабную операцию. Любой устойчивый мир в регионе потребует создания демилитаризованной зоны (ДМЗ), поддерживаемой международным контингентом, способным не только предотвратить возобновление военных действий, но и обеспечить интеграцию Украины в трансатлантическую систему безопасности.
Однако масштабы этой задачи колоссальны: общая протяжённость границ Украины, требующих контроля, включает 2295 км сухопутной границы с Россией, 1084 км с союзником РФ Беларусью и более 1000 км черноморской акватории. С учётом рисков пролёта российских ракет через Польшу и Румынию, зона ответственности может расшириться до 3000 км и более. Для эффективного контроля глубина ДМЗ должна составлять от 12 000 до 96 000 км², поскольку современные вооружения, такие как дроны с радиусом действия до 32 км, требуют создания буферной зоны.
Исторические прецеденты миротворческих операций предлагают полезные ориентиры для оценки необходимых сил.
В минимальном сценарии, предполагающем использование наблюдателей, можно опираться на опыт миссии ООН в Западной Сахаре, где 245 человек контролировали территорию в 47 000 км² (0,005 солдат/км²). Для Украины это означало бы от 60 до 480 военных. Другой пример — группа ООН в Кашмире, где 109 наблюдателей работали на 1600 км² (0,068/км²), что для Украины потребовало бы от 816 до 6528 солдат. Однако такие силы, способные лишь сообщать о нарушениях, не смогут стать реальным сдерживающим фактором.
Более реалистичные оценки основаны на опыте активных миротворческих миссий. Например, временные силы ООН в Ливане насчитывали 14 000 военных, действовавших на 1060 км² (12,18/км²). Применительно к Украине это потребовало бы не менее 145 200 солдат. Другой пример — операция НАТО в Боснии (IFOR, 1995), где 60 000 солдат обеспечивали безопасность на 50 000 км² (1,17/км²). Для Украины это означало бы от 14 040 до 112 320 военных. Эти цифры сопоставимы с численностью армий Греции (~130 000 солдат) и Испании (~120 000 солдат), что подчёркивает масштаб задачи.
Стоимость такой миссии будет огромной. Для сравнения, операция НАТО на Балканах в 1990-х обходилась в $10 млрд ежегодно. Украинская операция потребует не только сухопутных сил, но и воздушных, морских и космических ресурсов для контроля воздушного пространства и морских коридоров. Это делает её сложнее балканской как по масштабу, так и по затратам.
Основные проблемы заключаются в финансировании, логистике и политических рисках. Бюджет обороны ЕС, составляющий €240 млрд (2023 г.), не сможет покрыть расходы в одиночку, что требует участия США и других членов НАТО. Поддержка сил в зонах с разрушенной инфраструктурой и заминированными территориями также увеличит затраты. Кроме того, сохраняется риск локальных вооруженных столкновений, что требует постоянной боеготовности контингента.
Для оптимизации затрат предлагаются несколько решений. Во-первых, совместное финансирование между НАТО, ЕС и другими союзниками может распределить нагрузку. Во-вторых, использование современных технологий, таких как беспилотники и спутники, способно снизить потребность в живой силе. В-третьих, размещение сил на региональных базах в Польше и Румынии может сократить логистические цепочки и расходы.
По расчетам, создание эффективной ДМЗ на Украине потребует, в зависимости от глубины демилитаризованной зоны, минимум 14 000–145 000 военных и многомиллиардных инвестиций. Без координации усилий НАТО и перераспределения ресурсов миссия станет финансово непосильной для ЕС. Уроки прошлых операций на Балканах и в Ливане показывают, что успех зависит не только от численности, но и от технологической оснащённости, мобильности и политической воли альянса. Украинская миссия, если она будет реализована, станет одной из самых масштабных и сложных в истории НАТО. (https://t.me/Contora_Pishet/11349)