Я родился в одном из самых маскулинных регионов нашей родины. От природы я был ограблен в габаритах и награждён нежным, плаксивым характером. Однако постоянно быть битым — не самая выигрышная тактика, и я, как и все мои сверстники, стал завсегдатаем одной из десятков спортивных секций с боевым уклоном, а если быть конкретнее, посвятил себя «боевому самбо».
Как полагается настоящему спортсмену, стал ездить на всевозможные соревнования. И вот настал тот день, который стал последним в моей школьной карьере — Открытый чемпионат Москвы по панкратиону. Панкратион — это разновидность смешанных боевых искусств, которая отличается некоторыми особенностями и имеет больше общего с ММА.
Этот чемпионат больше напоминал чемпионат Дагестана, и я понимал, что конкуренция будет очень тяжёлой. На церемонии открытия, по счастливому стечению обстоятельств и бушующему тестостерону в молодом теле, я вступил в перепалку с представителем секции из другого города, который выступал в моей весовой категории. Чтобы не устраивать «концерт», мы договорились встретиться на матах.
Первый бой я провёл легко, и мой визови тоже был хорош. Следом на нашей секции началась полоса неудач: три бойца подряд проиграли досрочно, что очень разозлило нашего тренера. Каждый следующий бой становился для него чем-то личным.
Когда объявили мой бой, я был заряжен, мой противник заряжен. Тренер же был настроен решительно, словно татаро-монголы, штурмующие Козельск. Разведка была послана дружно на три буквы, кулаки, колени и ноги летели как снег во время вьюги непонятно куда и откуда.
То ли моё «забрало» было настолько низко, то ли противник оказался более опытным, но в этой неразберихе я пропустил тейкдаун и отдал свою руку на болевой приём. Противник, недолго думая, вцепился в неё с такой силой, что мне некуда было деваться. Он начал ломать её с невероятной яростью.
Время, как это часто бывает в такие моменты, замедлилось и сгустилось в жидкое агрегатное состояние. Я посмотрел на свою руку и увидел, что она уже находится в неестественном положении, напоминающем букву «С». Я машинально потянулся другой рукой к противнику, чтобы просигнализировать о сдаче. НО в этот момент я нахожу глазами тренера. Его глаза кричали мне: «СДАШЬСЯ — И ДОМОЙ НЕ ДОЕДЕШЬ, МЫ ПОХОРОНИМ ТЕБЯ ПО ПУТИ, А РОДИТЕЛЯМ СКАЖЕМ, ЧТО ТЫ УМЕР С ПОЗОРОМ».
В этот момент я забыл о боли, понимая, что кости заживут, а уважение тренера уже не вернёшь. Хорошо, что оставалось терпеть ещё секунд пять. Когда рефери попытался остановить схватку, я так ожесточённо махал головой, что выплюнул капу.
По истечении назначенного времени нас подняли в стойку. Отбившись от раунда, я успешно проиграл схватку в полбалла.
Взамен я получил уважение противника и тренера, а также выбитую из всех суставов руку. Периодическая боль в ней до сих пор напоминает мне, что физическая боль ничего не значит перед лицом личного достоинства.