В тринадцатом сне я — круассан.
Когда-то я думал, что всё про себя знаю. Я был идеальным — с хрустящей корочкой, золотистыми слоями и ароматом, который мог свести с ума кого угодно.
Моё предназначение казалось очевидным: утро, кофе, лёгкая радость. Вкус совершенства.
Я гордился собой. Я был круассаном с большой буквы! Пекарь провёл часы, создавая меня. Он замешивал, раскатывал тесто, складывал слои, словно писал симфонию. Я был результатом идеальной гармонии, и мне казалось, что лучше уже не будет.
А потом я попал в руки мужчины...
Он смотрел на меня странно. Не с восхищением, как это делали другие, а с какой-то жестокой задумчивостью.
Я почувствовал холод его пальцев и... боль... Я услышал хруст.
Он разорвал меня.
Сначала это был шок.
Нет, не физический — у нас, круассанов, болевые рецепторы отсутствуют.
Это было что-то другое.
Глубже.
Моё идеальное «я» трещало вместе с моими слоями.
Он разрывал меня на кусочки.
Не разрезал даже, понимаете, а разрывал...
Я хотел кричать, что это неправильно, что он ошибается! Но у меня не было голоса.
Всё, что я мог, — это чувствовать, как я исчезаю.
Я лежал на тарелке разбитый и униженный.
Всё, что я считал своим смыслом, превратилось в кусочки и жалкие крошки.
В тот момент я думал: это конец. Я больше не круассан.
Я — всего лишь жалкие обломки...
Но, как оказалось, это был только первый шаг...
Мужчина взял ложку.
Что-то густое, сливочное, обволакивающее.
Он щедро полил этим мои изломы, мои раны.
Это было неприятно, непривычно, но… странно успокаивало. Как будто мои трещины больше не были моей слабостью.
Затем он добавил маракуйю. Кислая, яркая, резкая — она разорвала привычный порядок, будто молния, расколовшая тишину.
Я не понимал, лечит она меня или добивает.
Я не знал, что со мной происходит.
Это было очень странно.
Это было неправильно.
Всё, чем я был, разрушилось, и на его месте появлялось что-то новое...
Когда я лежал, собранный из своих обломков, я думал: Что из этого хаоса может выйти хорошего?
А потом кто-то попробовал меня...
Сначала его рука с ложкой замерла на мгновение. Губы чуть дрогнули. Он посмотрел на меня так, будто не верил, что хаос может быть вкусным.
Я видел, как его глаза расширились, когда он начал жевать меня, как он замер.
«Что это?» — спросил он почти шёпотом, и я не понял, был это восторг или ужас.
Мужчина улыбнулся. «Это Наполеон "Игорь"».
Наполеон. Я, круассан, внезапно стал Наполеоном!
Теперь люди приходили специально за мной. Они не просто ели меня — они говорили обо мне, обсуждали меня, даже спорили.
Одни называли меня дерзким, другие — гениальным.
Я слышал, как кто-то сказал: «Это не десерт. Это вызов».
И знаете что? Они были правы.
Я перестал быть просто круассаном.
Сначала я думал, что потерял себя. Моё «я» — идеального, хрустящего, предсказуемого — больше не существовало.
Но потом я понял: в этом хаосе я нашёл что-то большее.
Мои трещины стали основой моего величия.
Разрушение не было концом.
Это была трансформация.
Если бы я мог что-то сказать другим круассанам, я бы сказал:
"Не бойтесь перемен. Даже если вас разорвут, даже если ваши идеальные слои превратятся в крошки, это не конец. Это путь. Путь к тому, чтобы стать больше, чем вы могли себе представить."
***
P.S.
Этот десерт я попробовала 28 ноября 2024 года, в период жизни, когда мне казалось, что всё рушится.
Это случилось в московском гастро-баре "Дневник", по адресу: ул. Столешников переулок, 7ст2.
Благодарю автора идеи десерта, благодарю владельцев заведения!
Я не знаю, задумывал ли кто-то этот десерт как метафору, но в тот день он ею стал.
Не просто сладость, не просто вкус — а нечто, что неожиданно задело меня глубже, чем я ожидала)