Трагедия, от которой сжимается сердце, потрясла авиационный мир России. Алексей Рахимбаев, легендарный разработчик самолёта МС-21 и главный конструктор ОКБ им. Яковлева, скончался во время операции на коленном суставе. Ему было всего 72 года, и его уход стал ударом не только для коллег, но и для всей отрасли, где его имя звучало как символ гениальности и преданности делу. По данным телеграм-канала SHOT, сердце мужчины остановилось прямо на операционном столе, спустя считанные минуты после начала хирургического вмешательства. Как такое могло случиться? Что оставил после себя этот выдающийся инженер? Разбираемся в подробностях этой печальной истории, полной драматизма и неожиданных деталей.
Последний полёт: трагедия в больнице
Всё началось как рутинный день. Накануне Алексей Гайратович почувствовал резкую боль в колене — старая травма, полученная ещё в молодости на испытаниях Як-42, дала о себе знать. Близкие уговаривали его не тянуть, и он согласился на срочную операцию. В одну из столичных больниц его доставили в спешке, с надеждой, что хирурги быстро поставят его на ноги. Но судьба распорядилась иначе.
Как рассказали источники SHOT, операция началась без промедлений. Врачи, привыкшие к сложным случаям, приступили к работе, но уже через несколько минут что-то пошло не так. Сердце Рахимбаева внезапно остановилось, и реанимационные меры, несмотря на все усилия медиков, не дали результата. В операционной воцарилась гнетущая тишина — человек, который всю жизнь поднимал в небо самолёты, сам ушёл в последний полёт. Коллеги говорят, что он до последнего шутил с медсёстрами, вспоминая, как однажды чуть не замёрз в Сибири, тестируя МС-21. Кто бы мог подумать, что банальная операция оборвёт такую яркую жизнь?
От студента до гениального конструктора: путь Рахимбаева
Алексей Рахимбаев был из тех, про кого говорят: родился с чертежами в руках. Выпускник Московского авиационного института 1975 года, он ещё студентом попал в ОКБ им. Яковлева — место, где рождались крылья страны. С 1974 года он буквально жил авиацией, начав с мелких расчётов и дойдя до должности главного конструктора в 1991-м. Его имя стало синонимом прогресса в отрасли, а коллеги до сих пор вспоминают, как он мог за ночь переработать чертёж, чтобы утром представить идеальное решение.
Рахимбаев приложил руку к легендарным Як-40 и Як-42, но настоящей звездой его карьеры стал МС-21 — современный лайнер, который должен был стать гордостью России на мировом рынке. Он лично руководил разработкой интерьера и пассажирского оборудования, добиваясь, чтобы каждый элемент был не только функциональным, но и комфортным. Говорят, однажды он три часа спорил с инженерами из-за формы подлокотника, утверждая, что «пассажир должен чувствовать себя как дома». Его энергия и внимание к деталям поражали всех, кто с ним работал.
Человек, который жил небом: яркие моменты карьеры
За почти полвека в авиации Рахимбаев стал легендой. В 1997–2019 годах он возглавлял ЗАО «Як-инжиниринг», совмещая эту роль с работой главного конструктора. Его называли «человеком-оркестром», потому что он успевал всё: от чертежей до переговоров с поставщиками. Однажды, на испытаниях Як-42 в Якутии, он сам забрался в кабину, чтобы проверить систему вентиляции в минус 40 — и потом полночи грелся у костра с техниками, обсуждая, как улучшить проект.
МС-21 стал его детищем, его мечтой. Он часто повторял: «Этот самолёт — наш ответ всем, кто сомневается в русской инженерии». Рассказывают, что в 2016-м, когда первый экземпляр выкатили из ангара в Иркутске, Рахимбаев не смог сдержать слёз — стоял в стороне, вытирая глаза рукавом старой куртки, которую носил ещё со студенческих времён. Этот момент он считал вершиной своей жизни, и коллеги до сих пор вспоминают его гордую улыбку в тот день.
Драма на операционном столе: что пошло не так?
Смерть Рахимбаева окутана вопросами, на которые пока нет ответов. По данным SHOT, операция на коленном суставе была плановой, но срочной — боль стала невыносимой, и ждать было нельзя. Почему сердце остановилось так внезапно? Медики молчат, ссылаясь на врачебную тайну, но в кулуарах шепчутся: возможно, сыграла роль нагрузка последних лет. Он часто работал по 14 часов в сутки, особенно когда МС-21 проходил испытания, и редко брал отпуск.
Близкие вспоминают, что в последние месяцы он жаловался на усталость, но отмахивался: «Отдохну, когда самолёт в небе будет». В больнице перед операцией он, говорят, попросил принести ему папку с чертежами нового проекта — хотел посмотреть, пока ждёт анестезию.