(Воронежская область, р.п.Семилуки)
В начале XIX века богатый воронежский купец И.С. Башкирцев купил у Девицкого земельного общества 40 десятин земли. Уол неровного клина купленной земли вдавался в высокие берега Дона и Девицы. В 1820 году на этом месте Иван Сергеевич Башкирцев построил трёхэтажный дом с колоннами и верандами, фасадом на реку Дон, а вокруг дома хозяйственные постройки и окаймил всё это фруктовым садом.
Дом был шикарно обставлен и всегда открыт для гостей. Сад занимал 14 десятин. Были посажены хорошая садозащитная лесная полоса и две ветроломные линии из сосны, клёна, дуба и липы. Затем Башкирцев, учитывая близость города Воронежа, построил здесь четыре дома дачного типа. Расчёты купца не обманули. Сюда, в красивый уголок природы тянулись на отдых от городской жизни толстосумы – купцы и высокопоставленные чиновники.
Каждое лето праздную жизнь на даче вели 20 - 30 человек. Сам Иван Сергеевич Башкирцев во многом был человеком незаурядным. Отец его торговал хлебом, имел собственные многочисленные баржи, на которых справлял хлеб по Дону, нажил большое состояние, в свою очередь, удачно отдал замуж дочерей. После этого он отошёл от дел, носил подпоясанный халат и мужицкую стрижку, во время торжественных обедов, сидя на своём почётном месте рядом с губернатором, стучал деревянной ложной по оловянной плошке.
Его единственный сын Иван долго считался страшным неудачником. Женитьба на Марии Кольцовой преобразила его в большого хозяина дела, фабриканта, заводившего технические новшества на купленной им суконной фабрике; подрядчика, строившего громадное здание кадетского корпуса; купца, многократно увеличившего отцовскую хлебную торговлю. Молодая «непутёвость» Ивана перешла в зрелость и необычность. Практическая смекалка совмещалась в нём живым артистизмом. Иван Сергеевич Башкирцев собрал собственный оркестр, куда принимал разный бродячий люд, имел свой хор, любил цветы, был горд и независим.
Иван Сергеевич души не чаял в своей жене Марии, которая, выйдя за него замуж, открыла путь семье Кольцовых в мир воронежского бомонда. Ведь у Башкирцевых за столом можно было встретиться и с родовитым помещиком, и с духовным главой губернии, и с её административным начальником.
В 1831 году очень большое несчастье посетило семью Башкирцевых и Кольцовых. Когда на Россию обрушилась холера и в июле-августе страшно прошлась по воронежским местам, она унесла с собой Марию – жену И.С. Башкирцева и сестру А.В. Кольцова. Муж несколько месяцев буквально сходил с ума: по его требованию и в присутствии тёщи в склепе вскрывали гроб – Иван Сергеевич почему-то уверял, что Марию похоронили живой. Башкирцев больше никогда не женился. Их дети, Пётр и Вера, как и их отец, всегда были очень близки с Кольцовыми. Вообще, одним из проявлений необычности Башкирцева было то, что он, в отличие от многих, очень любил брата жены и неизменно ему помогал.
Башкирцева и Кольцова связывали очень добрые отношения. Здесь, на даче, поэт находил и помощь, и заботу, и участие, и понимание. Они были необходимы Кольцову в трудные периоды жизни: и тогда, когда он переживал душевную драму, связанную с потерей любимой Дуняши — крепостной девушки, проданной родителями поэта куда-то в донскую станицу; и в дни конфликтов с деспотом-отцом; и в желании убежать из торгашеской среды грубых и бессердечных людей, с которыми он постоянно сталкивался. И когда он встретился в 1839 году с "веселой вдовой" Варварой Григорьевной Лебедевой, урожденной Огарковой, и новая любовь привела к драматической развязке, Кольцов ехал к Башкирцеву искать исцеления для своей души. Поэт умел ценить искренние человеческие отношения — это и влекло Кольцова на дачу Башкирцева.
Начиная с 1832 года, Кольцов регулярно бывал в загородном имении, жил там месяцами - с весны до глубокой осени. Сколько замечательных стихов родилось в этой усадьбе! Очевидно, что переживания драматических событий в жизни и поиски душевного успокоения в усадьбе Башкирцева оказались весьма плодотворными поэтически. Почти все стихи этих лет навеяны древней красотой донских излук, "ветрами с полудня", пахнущими степным разнотравьем, песнями девушек-крестьянок из недалекого села, и, конечно же, встречами с Варенькой Огарковой, в замужестве Лебедевой. Победить поэта удалось лишь мучению телесному, А. Кольцов заболел.
К лету 1841 года здоровье А. В. Кольцова сильно ухудшилось, и Кольцов провел на даче Башкирцева почти все лето. Ничего не писал. Хотя природа была великолепная. Весной тихий Дон подкатывал свои волны к самому хутору, и дачные постройки гляделись в мутную студёную воду, будто вздрагивая от холода. Потом река отступала, оставляя после себя зелёный, разукрашенный цветами луговой покров. Внизу, возле усадьбы, небольшое неподвижное озеро зарастало высокими густыми камышами. Сад весь кипел белым цветом. Но здоровье Кольцова не улучшалось. Поэт очень ценил заботу своего друга Ивана Башкирцева. В письме В. Г. Белинскому и В. П. Боткину, написанном в мае 1842 года А.В. Кольцов дает характеристику Ивану Сергеевичу Башкирцеву:
«Выгонит отец со двора больного, — есть родственник, готовый меня взять к себе и безо всякого счета доставить мне все нужное. Это — Башкирцев. Он человек чисто математический и лет пятидесяти; да он меня издавна любит, и он больше всех в городе, после матери, обо мне заботится».
После своего отъезда с дачи любимого друга А. Кольцов умер. Это был конец жизни и творчества поэта. А для И.С. Башкирцева – конец многолетней сердечной дружбы с братом безвременно ушедшей жены.
Пройдет около двух десятилетий, и дача после смерти Ивана Сергеевича Башкирцева перейдет к его дочери Вере Ивановне Тимофеевой. До революции усадьбой будут владеть купцы.
А после октябрьской революции 1917 года ее, как и сотни других по всей России, национализировали. Здесь разместился губздравотдел. Это – начало разорения упадка усадьбы Башкирцевых, больше она не видела светлых дней. С 1930 по 1937 год её использовали как дом отдыха для командного состава Воронежского гарнизона.
Во время Великой Отечественной войны в полуразрушенном особняке находился госпиталь. Семь месяцев особняк-госпиталь находился в оккупации. Внезапный прорыв немецких войск и отступление наших частей, заполнило опустевшую больницу ранеными. Их собралось более ста человек.
Железнодорожный мост неподалёку с утра до вечера бомбили немцы, артиллерия противника обстреливала переправу отступающих частей Красной Армии, бомбы и снаряды падали на территорию больницы. Всех обитателей палат пришлось перетаскивать в подвалы, сараи и другие помещения. Одежду раненых сожгли, а в регистрационной книге сделали соответствующие записи.
Второй этаж здания был сильно повреждён. Немецкие унтер-офицеры при осмотре больницы, не увидели никого из раненых красноармейцев. Главный врач утверждал, что все люди здесь – местные рабочие заводов, пострадавшие от бомбёжки. Так и начал работать подпольный госпиталь. И всё это под боком у Девицкого отделения тайной полиции. Не хватало медикаментов, инструментов, белья и одежды. Для перевязок приходилось использовать старое бельё и многократно кипятить бывшие в употреблении бинты. Но медикам удавалось ставить на ноги бойцов и переправлять их по пять-шесть человек через Дон в расположение передовых частей Красной Армии.
В сентябре 1942 года пришёл приказ коменданта – больницу закрыть, а здание взорвать. Госпиталь был вынужден переехать в другое место.
После войны здание усадьбы было передано Семилукскому огнеупорному заводу. Здесь было общежитие рабочих. В конце 80-х — начале 90-х гг. предпринимались попытки создать в одной из комнат дома музей. К сожалению, они не увенчались успехом. Здание было заброшено.
В 2007 году здесь планировали открыть частную школу. Переделали крышу, облагородили сад. Но сменился директор, и дело встало.
В настоящее время здание продолжает постепенно разрушатся.
Дом сильно за вандалили подростки..
Вид из окна второго этажа на подвесной мост через р.Девица.
Река Девица
Вид на усадебный дом с моста
Спасибо за внимание! Если вам было интересно поставьте пожалуйста пальчик вверх! Это очень важно для развития канала! Подписывайтесь на канал! Впереди много интересного!))