Лиля повернула ключ в замочной скважине и глубоко вздохнула: перед ней был очередной длинный вечер, который предстоит провести в компании своего бойфренда Павла и его «временно» проживающей у неё подруги — вернее, её подруги, Юли. Эта «временная» ситуация длилась уже больше месяца и казалась бесконечной.
Когда Лиля впервые заикнулась о том, что Павел может переехать к ней, она представляла себе идиллическую картину: большие объятия, совместные ужины, походы за продуктами, взаимную поддержку в быту. Да и квартира у Лили была просторной — целых две комнаты, недешёвая аренда, но зато комфорт и близость к центру. Павел, романтично глядя ей в глаза, пообещал делить все расходы поровну и даже брать на себя часть хозяйственных забот.
— Я же всё-таки мужчина, — приговаривал он, потягивая капучино в любимой кофейне Лили. — Умею в руках и швабру подержать, и пылесос не боюсь, и с деньгами всё будет чётко. Ты просто ещё не знаешь, какой я замечательный.
Услышав такие слова, Лиля умилилась. Она знала Павла всего полгода, но уже чувствовала, что влюбляется. Поэтому, когда он предложил «объединить усилия» и жить вместе, она ответила согласием. Однако вскоре нарисовалась Юля. Стройная, длинноволосая шатенка, когда-то сидевшая с Лилей за одной партой в институте.
— Лилюш, — трагическим голосом позвонила Юля три недели назад, — у меня ремонт затянулся, жить негде, можно я перекантуюсь у тебя дня три-четыре? Пожалуйста...
Лиля была человеком сердобольным, к тому же и до ремонта Юля жаловалась, что обстановка на её старой квартире вечно дырявая: то вода капает с потолка, то проводка коротит. Лиля согласилась, не подозревая, что «три-четыре дня» растянутся на много дольше. Прошло уже четыре недели, а чемоданы Юли так и стояли посреди спальни, занимая добрую треть свободного пространства.
Всё усугублялось тем, что Павел, обещавший вносить свою долю за аренду, внезапно постоянно жаловался на «кассовые разрывы» на работе. Он работал фрилансером, неофициально, деньги мог получать то быстро, то ждать их несколько недель. При этом он продолжал делать вид, что всё нормально. При каждом разговоре Лиля слышала знакомое:
— Да-да, у меня скоро платёж придёт. Не переживай, обязательно скину тебе за два месяца сразу, просто сейчас небольшой завал.
Два месяца — существенный срок, учитывая, что Лиля платит немалую сумму за жильё. Ей это начало надоедать, но ругаться напрямую она не хотела. С Павлом она старалась разговаривать мягко: «Слушай, может, стоит подыскать ещё какой-то стабильный источник дохода?» Однако он тут же обиженно отмахивался: «Мне сейчас некогда, я занят крупным проектом, в итоге всё будет хорошо.»
Ключ повернулся, дверь открылась, и Лиля увидела Юлю — та сидела посреди коридора в окружении огромных пакетов с какими-то своими вещами.
— Это что ещё за склад? — поинтересовалась Лиля, стараясь сохранять спокойствие.
— Привет, Лилюш! Я как раз собиралась убрать эти пакеты, просто хотела рассортировать одежду. Понимаешь, мне нужно решить, что выбросить, а что оставить...
Она неловко улыбнулась, глядя на подругу снизу вверх, словно признавая за собой провинность. Лиля вздохнула и пошла на кухню. Её взгляд зацепился за пустые чашки, рюкзак Павла, разрезанные коробки от пиццы, оставшиеся с позавчерашнего ужина. Раковина была забита грязной посудой.
— Юль, а где Павел?
— В ванной, кажется. Он там уже сорок минут. Говорит, у него «важные переговоры» по Zoom. Видимо, в ванной тишина.
Услышав это, Лиля почувствовала, что её терпение начинает лопаться. Она не знала, как вести себя, чтобы не прозвучать грубо, но и жить в таком бардаке у неё не было сил. Тем более она вспомнила все те разговоры, в которых Павел обещал быть «главным по порядку».
Из ванной, не спеша, вышел Павел, держа в руке смартфон. Он посмотрел на Лилю, улыбнулся:
— Привет, дорогая. Ты чего так рано? Я думал, у тебя сегодня завал на работе.
— Завал есть, но я ушла пораньше, потому что, честно говоря, уже схожу с ума от того, что творится в нашей квартире.
— Всё под контролем! — весело сказал Павел. — Я как раз собирался убрать упаковки и сходить за продуктами. Ты не переживай, я всё решу.
Он подошёл, чтобы поцеловать Лилю, но она отстранилась:
— Ну да, всё «под контролем»... Скажи мне, пожалуйста, когда ты планируешь скинуть свою долю за аренду? Месяц уже заканчивается, а я одна плачу за всех. Плюс коммуналка вырастет из-за того, что у нас теперь трое.
Павел тут же насупился:
— Слушай, Лиль, я понимаю всё, но у меня сейчас сложная ситуация: заказчик задерживает оплату, старые долги тоже не все вернули, но вот-вот...
Лиля устало махнула рукой:
— Вечно это «вот-вот». Я всё понимаю, но мы с тобой договаривались. Ещё и Юлю я не могу выгнать на улицу, ведь я сама разрешила ей остаться на несколько дней, а прошёл уже месяц. Мне одной сложно тянуть троих.
В этот момент Юля вышла из коридора, виновато прижимая к груди свёрток с одеждой:
— Если я мешаю, вы скажите, я съеду, честно! Я просто не знаю, куда идти: мама сейчас в родном городе, там ещё хуже условия, а ремонт в моей квартире не закончен.
— Мы не хотим, чтобы ты была на улице, — вздохнула Лиля. — Просто давайте тогда все вместе искать решение. Может, Юль, ты сможешь скидываться за коммуналку, например, хотя бы немного? Ведь ты пользуешься светом, водой, отоплением — это всё деньги, причём немалые.
Юля уставилась в пол:
— Я понимаю… Ладно, я согласна, только у меня сейчас тоже всё туго. Я стараюсь подрабатывать в интернете, но мне пока заплатили всего пару тысяч. Как смогу, сразу отдам.
— Давайте так: — встрял Павел, — мы все эти вопросы решим завтра, а сегодня давайте вместе приготовим что-то вкусное, я обещал сделать пасту!
Лиля тяжело вздохнула. Она знала, что это «завтра» никогда не наступает, но решила не продолжать ссору. Тем более сил уже не оставалось, а желудок напоминал, что она не ела с самого утра.
Тем же вечером, когда в квартире немного прибрались (правда, в основном Лиля, а Павел только выбросил коробки), они уселись ужинать. За столом царила странная атмосфера. Юля поджимала губы, боясь сказать лишнее, Павел болтал о своём проекте, а Лиля чувствовала, что назревает ссора, если не расставить всё по местам.
— Знаете что, — сказала она, отодвигая тарелку с недоеденной пастой, — давайте завтра вечером сядем и всё обсудим конкретно. Разделим расходы, решим, кто что платит. Я больше не хочу, чтобы это копилось, а потом выливалось в скандал.
Павел кивнул, стараясь выглядеть уверенно:
— Конечно, договорились.
Однако следующего дня оказалось недостаточно, чтобы навести порядок в финансовых делах. Павел до позднего вечера пропадал где-то «на встречах», а Юля отмахивалась, мол, «сегодня мне позвонили по поводу ремонта, возможно, я к концу недели съеду». Лиля в это уже не верила: это она слышала не раз.
Ситуация вдруг ухудшилась, когда в один из дней Юля «по ошибке» выпрала Павловы рубашки на неправильном режиме. Рубашки сели и потеряли цвет, а у Павла вечером важная встреча:
— Юля, ну как так? Ты не смотрела на бирки? — ворчал он, разглядывая безнадёжно испорченную ткань. — Мне же теперь нечего надеть, чтобы нормально выглядеть!
— Я думала, это обычная стирка, — оправдывалась Юля, — я хотела помочь, сделала как для себя. Откуда мне знать, что эти рубашки такие капризные?
— Ты не хотела помочь, ты хотела похвастаться, что хочешь стать «душой семьи», а в итоге всё портишь! — воскликнул Павел, не стесняясь в выражениях.
Тут в комнату ворвалась Лиля, которая до этого разговаривала по телефону в соседней комнате:
— Что здесь происходит? Павел, почему ты орёшь на Юлю?
— Она мне рубашки испортила, — буркнул он, — теперь я не знаю, что надеть, а встреча через пару часов.
— Ну, надевай то, что осталось целым. Павел, давай без скандалов. Не забывай, что я своими деньгами оплачиваю всю нашу весёлую коммуну, и я не хочу, чтобы вы тут устраивали дебош по пустякам. Юля хотела как лучше, несчастные рубашки можно заменить.
Павел надулся, но промолчал. Юля была готова расплакаться:
— Лиля, прости меня. Я не хотела ничего портить. Может, стоит мне всё-таки съехать… Я чувствую, что только создаю проблемы.
Но Лиля снова предложила дождаться конца ремонта в Юлиной квартире. Уходить было всё равно некуда, а разбить их дружбу на осколки тоже не входило в планы.
На следующий день Лиля попыталась всё-таки провести «семейный совет». Павел заявился домой только к девяти вечера, резко хлопнул дверью и кинулся в спальню. Лиля ощутила ком в горле — откуда столько агрессии?
Она постучала:
— Павел, можно войти?
— Да, входи, — отозвался он глухо.
Войдя, Лиля увидела, как он сидит на кровати, держа в руках телефон. На экране то и дело вспыхивали сообщения:
— Что с тобой?
— Да надоело всё, если честно. Ты, Юля, ваша уборка, эти вечные разговоры о деньгах. Мне сейчас нужно сосредоточиться на проекте, а вы пилите меня с двух сторон.
— Стоп. Никто тебя не пилит. Я просто хочу распределить обязанности и расходы. Тебе не кажется, что это логично?
— Да, но ты слишком давишь! Я и так собирался всё компенсировать, когда получу оплату. А ты постоянно говоришь: «Давай сразу плати, давай убираться, давай решать». Как будто я твой ребёнок.
Лиля села рядом:
— Я не хотела делать из тебя ребёнка, но понимаешь, Павел, мы взрослые люди. Совместная жизнь — это ответственность. Ты же уверенно заявлял, что хочешь жить со мной. Я устала тянуть всё одна, тем более у нас третий человек тут обитает.
Павел нахмурился:
— Знаешь, иногда я жалею, что вообще переехал. У меня дома всё было проще. Платил копейки за комнату в коммуналке, никаких обязательств.
— Если ты жалеешь, — спокойно ответила Лиля, хоть внутри у неё всё сжималось, — может, тебе стоит вернуться в свою коммуналку? Я не пытаюсь выгнать тебя, но и жить вечно на моей шее ты не можешь. Разве это правильно?
Павел промолчал. Было видно, что он не ожидал такого поворота. Он понимал, что Лиля не шутила.
— Давай так, — сказал он наконец, — дай мне ещё неделю. До конца этой недели я решу вопрос с деньгами, и мы закроем долг за аренду. И ещё — я поговорю с Юлей, чтобы она хотя бы частично что-то платила.
— Хорошо, — ответила Лиля. — Но давай без пустых обещаний. Мне действительно тяжело быть в роли мецената. Я хочу, чтобы мы были партнёрами.
На том они и разошлись.
Однако эта неделя стала для Лили настоящим испытанием. Павел приходил всё позже, говорил, что у него «много встреч», а когда появлялся дома, то выглядел усталым и раздражительным. Юля между делом упомянула, что её ремонт снова откладывается, потому что какая-то бригада не успевает уложить плитку. Лиля начала сомневаться в искренности слов подруги.
В пятницу вечером Лиля сидела на диване, листая новости в телефоне, и ждала Павла: он обещал, что «завтра точно отдаст деньги». Вдруг ключ повернулся в замке — зашёл Павел. Лиля почувствовала у него запах пива: видимо, он не только работал, но и успел где-то расслабиться.
— Ну что, — тихо спросила она, — всё уладилось?
— Да, завтра с утра переведут, — пробормотал он. — Надеюсь, без накладок.
Лиля понимала, что эти слова звучат как дежавю. Подходя к окну, она попыталась проглотить обиду. В тот момент в комнату вошла Юля с сияющей улыбкой:
— Лилюш, представляешь, мне позвонили и сказали, что через три-четыре дня всё будет готово! Я, наконец, освобожу твою квартиру от своей персоны!
Павел насмешливо хмыкнул:
— Уж постарайся, а то твой чемодан в коридоре скоро вырастет корнями.
— Павел! — возмутилась Лиля. — Ты обещал с ней поговорить, а сам только подшучиваешь.
Юля смутилась:
— Знаешь, мне и самой неудобно, но что делать? Я ведь не виновата, что ремонт затянулся!
Лиля стукнула ладонью по подлокотнику дивана:
— Всё. Хватит. Давайте сегодня чётко решим вопросы. У меня есть бумага и ручка. Давайте пропишем, кто сколько платит за аренду и за коммуналку. Юля, сколько ты готова вносить? Павел, сколько дашь сейчас?
— Прямо сейчас дать не могу, — отозвался Павел. — Завтра. Деньги поступят на карту завтра к полудню.
Лиля нахмурила брови:
— Ладно, завтра так завтра. Юля?
— Ну... давай я буду давать… ну, скажем, три тысячи в месяц? Больше у меня нет...
— Три тысячи? — эхом повторила Лиля. — Знаешь, Юль, даже электричество и горячая вода стоят больше. Но хоть что-то.
Атмосфера в квартире зазвенела от напряжения. Создавалось ощущение, что подобные встречи будут происходить ещё много раз, и все всё равно будут недовольны. Лиля ощутила приступ раздражения и безысходности. Разве она такого хотела от совместного проживания с возлюбленным?
К утру субботы с банковским переводом снова вышла задержка. Павел, не зная, как оправдаться, начал ругаться с кем-то по телефону:
— Да вы издеваетесь, я же жду деньги второй месяц! Как нет реквизитов? Я всё скинул вам три дня назад!
Лиля, проходя мимо, услышала отрывки фраз. Она поняла: очередная проблема, и она снова останется без денег. По правде говоря, она стала терять уважение к Павлу: то ли он действительно попал в какую-то плохую историю с заказчиком, то ли он врёт и не хочет платить.
Тут из своей комнаты вышла Юля:
— Лиль, ты не представляешь, какая у меня новость! Мне позвонили и сказали, что моя квартира будет готова только через пару недель. Оказывается, нужно ещё заменить окна…
Лиля не выдержала:
— Юля, я всё понимаю. Но так дальше жить невозможно. Мы задохнёмся втроём в двухкомнатной квартире, у нас постоянный бардак. Может, тебе стоит снять что-то недорогое на две недели? Как вариант — койко-место в хостеле?
Юля вздрогнула:
— Ты… выгоняешь меня?
— Я не выгоняю, я просто не могу нести всю финансовую нагрузку. Я устала. И это не только о тебе, это о нас троих. Мне надоело, что Павел не оплачивает и обещает одно, а получается другое. Мне надоело, что в квартире нет нормального порядка, я прихожу с работы и не могу отдохнуть.
На этот шум вышел Павел, сжимая в руках телефон:
— Вы что тут орёте? Можно потише? У меня важные переговоры!
— Переговоры? — горько усмехнулась Лиля. — С кем на этот раз? С «заказчиком», которого мы не видели уже два месяца? Павел, может, хватит? Я хочу конкретики. Либо ты начинаешь меня поддерживать, либо… может, и нам лучше разъехаться. Я не могу больше играть в эти догонялки с деньгами.
Павел в сердцах бросил телефон на диван:
— Ну и живи тогда одна! Без нас! Ладно, не кипиши, я всё решу. Но если тебе так не нравится моя компания, почему же ты сразу не сказала?
Лиля хотела что-то ответить, но почувствовала, как слёзы подкатывают к горлу. Она побоялась, что не сможет говорить спокойно, и вышла на балкон. Однажды она уже была в отношениях, где почти всё тянула сама. Она клялась себе, что больше не повторит этой ошибки.
Следующие три дня прошли в нервной обстановке. Павел то исчезал, то возвращался, коротко извинялся за грубость, обещал «завтра всё уладить», но ничего не менялось. Юля ходила понуро, как побитая собака. Лиле её было жалко, но нервы уже были на пределе.
В конце концов во вторник вечером Павел неожиданно заявил:
— Лилёк, я понял, что мы не подходим друг другу. Я собираюсь вернуться в свою коммуналку. Я не хочу ссориться, но твоя постоянная критика достала. Я не подросток, чтобы меня муштровали.
Лиля сидела, опустив голову:
— Наверное, это лучшее решение, Павел. Если ты не можешь выполнять обещания, то и смысла в таком сожительстве нет. Я не обязана содержать двоих.
Павел быстро собрал свои вещи в спортивную сумку — их, к слову, было не слишком много — и на прощание только пробормотал:
— Вот моя доля за электричество. А за аренду я, увы, не могу сейчас вернуть. Ты знаешь, не обижайся... Когда-нибудь рассчитаюсь, обещаю.
Когда он вышел, Лиля ощутила не только обиду, но и странное облегчение. Спустя несколько часов Юля подсела к ней на кухне:
— Может, мне тоже уйти? Я могу найти хостел, как ты говорила…
Лиля кивнула:
— Понимаешь, Юль, мне правда тяжело. И я хочу пожить одна, разобраться в своих мыслях. Я готова помочь тебе с поиском временного жилья. У меня ещё есть связи… Но я не потяну всё одна. У меня тоже есть жизнь, расходы, обязательства.
Глаза у Юли увлажнились:
— Я виновата, что затянула это. Я искренне думала, что ремонт закончится быстрее. Ладно, завтра начну искать хостел или недорогую комнату. Я не хочу быть обузой.
Через два дня Лиля уже сидела в чистой, тихой квартире: Юля собрала чемодан и уехала в другой район, сняла маленькую комнатушку на пару недель. Павел от неё больше не звонил и не писал. В первые дни Лиле было тяжело, ведь она к нему привязалась, но она понимала: они были несовместимы в банальных вопросах быта и финансов.
С каждой минутой одиночество переставало пугать, и всё чаще Лиля чувствовала спокойствие. Теперь, возвращаясь с работы, она открывала дверь своей квартиры, где не было гор мусора, где никто не «подвешивал» её материально. Ей стало легче дышать и думать о будущем.
«Может, однажды я встречу человека, который действительно знает, что значит совместная жизнь, — думала Лиля. — Но лучше уж одной, чем терпеть постоянную неопределённость и бардак».
Она поставила чайник и улыбнулась: наконец-то у неё появилась возможность жить так, как она сама хочет. И пусть эта глава её личной истории была болезненной, но без неё Лиля бы не научилась так ценить гармонию, которую даёт свобода.