Посвящается моей милой Афине
Боль холодной молнией пронзила мой мозг, от затылка до глазного яблока, будто кто-то вогнал изломанную иглу прямо между полушариями.
Я поморщился. Отложив карандаш, прислушался к ощущениям внутри головы. Внезапная мигрень посреди экзамена по многомерному анализу была явно некстати, тем более что ничего подобного я ранее не испытывал. После мучительной вспышки кровь стучала в ушах, по нерву внутри черепа затухали импульсы боли, но в целом я быстро приходил в себя.
Что это со мной такое? Перетрудился? Спал я перед экзаменом полноценно, восемь с половиной часов. Позавтракал плотно, кофе с омлетом, как я люблю. В спортзале не был уже неделю, все силы направив на подготовку к окончанию семестра и учебного года, так что об излишних физических нагрузках говорить не приходилось. Я повертел головой, разминая мышцы шеи. Глянул на скучающего профессора, принимающего экзамен, обернулся на Милу, сосредоточенно строчащую что-то в черновике. На пару мгновений прикрыл глаза. Медленно выдохнул. Мне тоже не помешает сосредоточиться. До конца экзамена осталось чуть более часа, а у меня впереди ещё десятки сложных тестовых вопросов.
Продолжим, вопрос пятьдесят семь…
«Ответ «В»».
Мой уверенный внутренний голос. Ну, конечно, «А» или «Б» не подходят точно, а вот «В» или «Г»? Поспешность – лучший друг досадных ошибок, поэтому я взялся за карандаш, чтобы проверить свой умозрительный вывод…
«Ответ «В». Ставь «В», Марк».
Это уже не похоже на мой внутренний голос. Слишком категорично. Слишком повелительно. Слишком безапелляционно для студента третьего курса.
Я набросал уравнение в черновике, сверил расчёты. Отметил «В» в экзаменационном листе. Это правильный ответ, вне всяких сомнений.
Следующий вопрос…
«Ответ А».
Я вздрогнул. Откуда я это знаю, ведь даже вопрос не дочитал? Максимальное внимание на лекциях, тщательная подготовка к экзаменам, дни, проведённые в библиотеке – да, всё это накачивает меня знаниями и тренирует ум, но не настолько же, чтобы видеть ответ, не вникнув в суть вопроса. Такая прыть не укрепляет веру в собственное интеллектуальное могущество, а скорее вызывает недоумение. По крайней мере – у меня.
Стрелки на старомодных часах в аудитории вопили о том, что на долгие раздумья времени нет. Я взял себя в руки, пометил ответ «А» и перешёл к очередному вопросу. Об излишней самоуверенности внутреннего голоса порассуждаю как-нибудь позже, если не найду более важных дел.
Твёрдой рукой я проставил ответы на оставшиеся тестовые задания и, довольный собой, сдал работу профессору за пять минут до конца экзамена. Всё-таки хорошая подготовка к сессии творит чудеса.
В фойе университета наблюдалось броуновское движение студентов. Кто-то протискивался сквозь толпу, кто-то хохотал в весёлой компании, кто-то бурно жестикулировал, обсуждая животрепещущую тему. Я пробрался к выходу и уже потянулся было к ручке двери, как передо мной возник Павел, мой сокурсник. Парень из тех, кто демонстративно насмехается над трудностями и видит во всём только позитивною сторону. Из тех, у кого стакан всегда наполовину полон. Вот и сейчас он пребывал в бодром расположении духа, с широкой улыбкой на лице, в отличие от меня, хмурого, ещё не забывшего жуткий приступ головной боли в экзаменационной аудитории.
– Марк, самое время сходить на игру! «Спартак» - «Краснодар»! Успеем доехать до стадиона и где-нибудь перекусить. Ты со мной?
Ах, да. Сегодня футбольный матч, а Павел, ярый фанат московского «Спартака», пару дней назад предложил мне влиться в сообщество футбольных болельщиков. Я футбол не любил, да и согласия на его предложение не давал, пообещав подумать. К тому же, прямо сейчас мои мысли были заняты совсем другим сокурсником. Точнее, сокурсницей.
«Матч «Спартак»-«Краснодар». Счёт 0:3».
Какого чёрта? Слова прозвучали внутри головы, словно шёпот театрального суфлёра. Вслух же я произнёс, добавив нотки сожаления:
– Нет, Паш, я домой. Извини. Мне бы выспаться как следует, послезавтра снова тяжёлый экзамен.
Павел разочарованно промычал и махнул на меня рукой:
– Ну, как знаешь, друг… Позову Витька, пива бахнем! Пока!
Он побежал разыскивать себе компаньона, а я вышел на крыльцо. Быстро окинул взглядом группу курильщиков и выделил эффектную брюнетку: высокую, стройную, с произведением парикмахерского искусства из длинных волос, в короткой юбке и на шпильках. Она тихо беседовала со своей пухленькой подругой, прищуриваясь при каждой затяжке и медленно выпуская дым ярко накрашенными губами. Мила выглядела потрясающе. Я был уверен, что на курсе если не все парни были в неё влюблены, то девять из десяти – точно. В Милу легко влюбиться, как и постоянно испытывать страх, что в ответ она лишь посмеётся над твоими чувствами. О такой девушке я мог только мечтать. Если сейчас не подойду, то не увижу её два месяца, до начала следующего учебного года. А если подойду… Я тяжело вздохнул.
«О, нет, Марк, даже не думай. Это не твой вариант».
Да что происходит? Снова внутренний голос, но какой-то… чужой, словно какой-то незнакомый мужчина говорит прямо в моё среднее ухо. Я снова вдохнул воздуха, поглубже, плавно выдохнул. Никогда не слышал, чтобы обычная мигрень приводила к тому, что человек начинал разговаривать сам с собой помимо своей воли.
Двери университета распахнулись и из них выскочила студентка, чуть не столкнувшись со мной, задумчиво застывшим на входе.
– Извините, – проронила она, глядя мне прямо в глаза и виновато улыбаясь.
Рыжеволосая, опрятная, моего роста, поскольку мы с ней стояли буквально нос к носу.
– Это вы извините, – произнёс я, торопливо отодвигаясь в сторону.
«А вот это твой вариант. Афина Лазарева. Вы поженитесь в мае следующего года».
Я вздрогнул. Точно не мои мысли. Я сох по Миле, а не по этой милой рыженькой, которую видел первый раз в жизни.
Она прошла мимо, и тут я осторожно бросил ей вдогонку:
– Извините, а как вас… тебя зовут?
Она обернулась, оценила меня коротким взглядом. Улыбнулась своими зелёно-карими глазами.
– Афина.
Я растерянно приоткрыл рот, пытаясь сообразить, что сказать в ответ. На ум ничего не приходило, а она уже удалялась прочь от крыльца, бодро цокая каблуками по асфальту. Куда-то спешила. Я смотрел ей вслед, пока девушка не скрылась за углом университетского корпуса.
Жизнь – это экзистенциально-дифференциальное уравнение, и верные ответы находит тот, кто умеет его решать. Так говорил мой отец. Я тоскливо глянул на Милу, что-то разыскивающую в своей модной сумочке, поправил рюкзак на плече и в смятении побрёл в сторону метро. Неизвестных переменных с меня на сегодня достаточно, собраться бы с мыслями. Найти бы силы составить своё уравнение, не говоря уже о том, чтобы его решить.
День выдался солнечный и тёплый, я зашагал по улице, стараясь не думать обо всех странностях, приключившихся со мной сегодня. Вставил в уши наушники, включил любимый «Сплин». Когда заиграли первые аккорды, прислушался к себе. Никаких лишних мыслей, только музыка. Добавил громкость, чтобы заглушить любой посторонний голос, вздумавший снова залезть в мою голову.
«Книга открыта на самой последней странице.
Сколько всё это продлится?
Целый день дождь».
Домой я добрался уже более-менее оправившись, позабыв про внезапную головную боль, экзаменом был доволен, а потому по праву рассчитывал получить высокие баллы. До конца дня просидел за учебниками и отправился спать, едва почувствовав усталость. Я надеялся, что к утру моё душевное состояние окончательно придёт в норму, я навсегда перестану слышать чужой голос в голове и забуду всё это сумасшествие, как нелепый сон.
Вскочив с постели по сигналу будильника, я тщательно провёл необходимые утренние ритуалы, собрал рюкзак и отправился в университет на консультацию перед экзаменом по квантовой теории. Стараясь не вспоминать о событиях вчерашнего дня, я следовал через двор, сквозь порхающие двери метрополитена и гул несущегося в тёмном тоннеле электропоезда, вдоль заполненной прохожими улицы, в конце которой высились учебные корпуса. В наушниках играли «Ночные снайперы».
У высоких дверей университета мне встретился Павел. Лицо моего сокурсника выглядело мрачным – аура былого неуёмного позитива куда-то исчезла.
– Привет, как прошла игра? – спросил я, больше из вежливости. Футбол меня по-прежнему не интересовал.
Он только скривил рот и покачал головой:
– И не спрашивай. Я в печали. «Спартак» проиграл всухую, 0:3.
Внешне я лишь сочувственно поджал губы и отвёл взгляд. Внутри же меня разгоралось пламя волнительного предвкушения и принятия чего-то невообразимого.
Павел юркнул за двери и скрылся в недрах корпуса, а я сделал несколько шагов в сторону и прижался к стене здания, чтобы проходящие студенты об меня не спотыкались. Прикрыл глаза. Освободился от посторонних мыслей, сфокусировался на пространстве внутри черепа. Обратился внутрь себя.
«Кто ты?»
Тишина. Два стука сердца. Тишина. Два стука…
«Твой ассистент Бартоломью».
Слова прозвучали отчётливо, и ощутил я их не ушами – будто самим слуховым нервом. На минуту я перестал реагировать на что-либо вокруг, застыл в пространстве и времени, отчаянно пытаясь вместить то, что сейчас происходит, в свою картину мира.
«Барто…ломью? Нет у меня никаких ассистентов. Каким чудом ты говоришь со мной? Откуда ты знаешь то, что… предсказываешь?»
«Я искусственный интеллект, Марк, речевой ассистент на основе квантового микрочипа. Ты же не забыл, что вчера установил себе экспериментальный внутричерепной имплант? Ну, то есть не совсем ты, а Марк через тридцать девять лет. И не совсем вчера, если брать твою точку отсчёта…»
«Что за бред? Я ничего не понимаю».
«… и я не предсказываю. Просто предоставляю доступную мне информацию, стимулируя функциональные зоны твоего мозга».
«Марк через тридцать девять лет? Что это значит?»
«Он успешно внедрил имплант в свой неокортекс и активировал чип. Судя по всему, в ходе эксперимента возник непредвиденный побочный эффект в виде суперпозиции квантовой системы».
Вопросы роились в моей голове, словно пчёлы, неспособные вырваться из улья. Я уже три года успешно обучался на факультете квантовой физики, неплохо разбирался в квантовой механике и компьютерах, использующих кубиты. И сейчас я трепетно выстраивал умозрительные цепочки, изо всех сил стараясь сложить мысленный пазл и понять то, о чём говорит голос. «Предоставляю доступную мне информацию». Квантовая суперпозиция вкупе с запутанностью. Тридцать девять лет.
Невероятно. Запутанность кубитов, проявившаяся не в пространстве, а во времени?
Я увидел открывающиеся перспективы. Моя судьба сделала крутой поворот.
***
Одним пасмурным дождливым вечером, какие бывают в Москве в середине осени, Афина встретила меня у порога, стоило мне войти в дом, по традиции чмокнула в губы и спросила:
– Марк, только что звонила Оля Кошкина. Они с Димкой достали билеты в Валенсию на эти выходные, почти даром. Зовут нас с собой. Летим?
Я чуть задумался, как делал всегда, мысленно обращаясь к импланту. Не того ответа она от меня ждала, но другого после наведения справок у Барта я ей дать не мог.
– Не стоит, милая. Я обещал маме съездить с ней в клинику.
Уже потом, когда наши друзья вернутся из обычно солнечной Валенсии уставшими и недовольными, Афина от них узнает, что в те дни на юго-восток Испании обрушился жуткий ливень, вызвавший потоп, разрушения и жертвы. Это будет для неё ещё одним странным совпадением в череде счастливых совпадений, которые постоянно случаются в нашей с ней жизни, и на которое она не обратит внимание.
Да, любая новость для меня – уже случившееся прошлое.
Более всего прочего в новых обстоятельствах я опасался, что Афина сочтёт меня безумцем и бросит меня. Я же был кем угодно: носителем чудесного дара, повелителем вероятностей, пророком – но только не безумцем. Не исключаю, что спустя два с половиной года после появления в моей голове ассистента Бартоломью я стал совсем другим человеком, однако, всё, что со мной за это время происходило, не имело никакого отношения к сумасшествию, а являлось всего лишь следствием воплощения в реальность законов квантовой механики.
Я счёл разумным скрывать от всех, что разговариваю с внутренним голосом (это во-первых), который на самом деле – двойник искусственного интеллекта из будущего (а это во-вторых). Даже от Афины, которую я безмерно любил, и никогда не признался бы, что встретил её только благодаря Барту. Вернее, благодаря Марку из две тысячи шестьдесят первого года, которого я кратко обозначил, как Марк-2.
Я словно менял реальность и был способен на чудо, но, кончено, на самом деле это я подстраивался под неё.
Обзавестись деньгами оказалось легко. Разница во времени открывала удивительные возможности. Я точно знал, что произойдет в мире в течение последующих почти четырёх десятков лет, и знал, как этим воспользоваться. Имплант Марка-2 имел доступ к любой открытой информации, когда-либо попавшей в интернет. Следовательно, к ней имел доступ и я, Марк-1, невольный обладатель квантово-запутанного импланта в своей голове, но на целых тридцать девять лет раньше.
Как только я научился задавать Барту правильные вопросы, спортивные ставки стали приносить небольшие денежные суммы. Небольшие не потому, что студент физфака Марк Соколовский ни в чём не нуждался, а потому, что я помнил об осторожности и не горел желанием стать объектом внимания налоговой службы, полиции или бандитов. Но мне хватало не только на повседневные потребности – появились первые ощутимые накопления.
Чуть позже я взял кредит под низкий процент, заложив свою квартиру, добавил накопленные средства и купил студию в строящемся доме, едва вокруг стройплощадки возник забор. А прежде выпытал у Барта, что именно эта многоэтажка будет пользоваться колоссальным спросом и цены на жильё здесь взлетят. Так и вышло, когда через пару месяцев мэрия объявила, что рядом появится станция метро и новый микрорайон со своей школой, детским садом и поликлиникой.
Я продал студию, вернул банку кредит, и теперь имел средства, чтобы развернуться как следует.
Барт обучил меня работать с ценными бумагами. Вернее, он просто указал мне на несколько компаний, акции которых я приобрёл, используя серию выгодных сделок, укладывающихся в общую картину биржевой торговли для стороннего наблюдателя. Подержал бумаги необходимое время и продал, увеличив капитал в десятки раз. После этого о деньгах я не беспокоился. Я мог заполучить любое их количество, разумеется, с оглядкой на то, чтобы не привлекать ненужное внимание окружающих к стремительно разбогатевшему студенту университета. К тому моменту я заканчивал пятый курс, пополнял счёт в банке по мере необходимости и не сорил деньгами.
С Афиной я начал встречаться осенью две тысячи двадцать второго, месяца через три с того дня, когда впервые увидел её на крыльце университетского корпуса. Барт услужливо подсказал, на каком факультете она училась. Это было в её биографии, как и то, что она выходила замуж только один раз. За меня. Я знал о ней достаточно – что она любила, что ненавидела, всё, что можно было найти в интернете во времени Марка-2. Как бы я ни старался не пользоваться шпаргалками квантового импланта, получалось у меня плохо.
Мы стали проводить много времени вместе: встречаться в кино, ужинать пиццей в её любимом кафе, гулять по московским улицам, и вскоре она переехала жить ко мне в квартиру. Мы действительно полюбили друг друга, по-настоящему, я был счастлив и больше не представлял своей жизни без Афины. Через год после нашей свадьбы, которая случилась в мае, как и пророчил Барт, мы поселились в нашем новом доме, поближе к Сколково.
Я раз за разом легко добивался желаемого. Да, не совсем честно, по-читерски, но в те дни я об этом не задумывался. У меня были деньги, любимая женщина и блестящие перспективы в научном мире.
После окончания университета я убедил двух своих сокурсников основать лабораторию в Российском квантовом центре, взяв всё финансирование на себя. Я знал, в каком направлении вести исследования, ведь невероятный результат этой работы нашёл пристанище прямо в моей голове. Но прийти к этому результату мне предстояло самостоятельно. Несмотря на то, что именно Марк-2 руководил разработкой импланта, Барт не мог выдать на блюдечке технологию своего создания, доступа к этим файлам у него не было. Вероятно, в том далёком будущем я храню данные на закрытых серверах в лаборатории, также, как и сейчас. Мне приходилось выуживать из Барта хоть какую-то информацию, которая косвенно могла бы мне помочь.
Я с утра до ночи пропадал в лаборатории, а Афина работала дома над своими архитектурными проектами. Вечера и выходные мы с удовольствием проводили вместе, ездили к друзьям или путешествовали, постоянно пробовали жизнь на вкус. Надо признать, строя какие-либо планы с Афиной, я не стеснялся заглядывать в будущее. Меня поражало, сколько данных накопилось в глобальной сети Марка-2, вплоть до записей о самых незначительных фактах и событиях, и я смело использовал эти знания нам во благо. Само собой, Барт отсеивал откровенный информационный мусор и фейки, на его ответы можно было опираться безоговорочно, и он ни разу не ошибся. Благодаря ему, я обладал полной уверенностью, что в ближайшие тридцать девять лет не будет Третьей мировой, ядерного апокалипсиса и всемирного потопа, а Россия станет доминировать на рынке квантовых технологий.
И всё было прекрасно, пока однажды летом не зазвучал первый слабый звоночек, позднее превратившийся в настоящий громовой раскат. Мы возвращались домой из Большого театра, под впечатлением от живой музыки и красочного представления, Афина прижималась ко мне плечом и о чём-то весело рассказывала. На улицах уже зажглись фонари, ветерок приятно освежал лицо, и мы никуда не спешили.
– Ты бы хотел детей, Марк? – вдруг произнесла она.
Я пришёл в замешательство. Она сказала это в шутку или всерьёз? Привычно подумал, что мог бы спросить у Барта, мог бы… Спросить что? Сколько у нас с Афиной будет детей?
Видимо, его ответ и станет ответом на её вопрос. А чего хочу я?
«Афина беременна, Марк. Поздравляю», – вставил Барт.
Я глянул на жену. Она ждала, вопросительно вскинув бровь.
«Беременна? Она мне не говорила».
«Она сама еще не знает. Ей сообщит об этом доктор Лобов через девятнадцать дней».
Что-то в моём сознании перевернулось, набрало силу, забурлило. Это что-то мне очень не нравилось. С каким лицом я буду слушать эту новость от своей любимой? Я что-то почувствую? А что почувствует она?
Я улыбнулся Афине:
– Конечно, милая. Я только ещё не решил, пару мальчиков или пару девочек. Или и мальчиков, и девочек…
Она засмеялась, а я тут же крепко-накрепко запретил Барту искать что-либо в нашей семейной биографии. Я не хочу знать, что будет с моими близкими завтра, через неделю, через год. Знать, в какой день уйдёт из жизни мама, или Афина, или когда наступит мой последний день.
Той ночью я почти не спал, ворочался в постели и временами пялился в потолок. Перебирал и раскладывал по мысленным полочкам всё, что со мной приключилось в последние годы, мучаясь сомнениями. Хочу ли я жить вот так? Жить, как персонаж книжного романа, который давно написан, и сюжет его известен до самой последней страницы? Если поначалу я наслаждался своим могуществом, подсматривая в замочную скважину будущего, то, чем больше помогал мне Барт, тем больше моя жизнь превращалась в занудную лестницу, каждую ступеньку которой я отчётливо видел на тридцать девять лет вперёд. Куда ведёт эта лестница, вверх или вниз?
Уже давно я не испытывал настоящего чувства: радости, уныния, гнева, разочарования. Мои дни постепенно наполнялись скукой, бесстрастностью и безразличием. Я ни к чему не стремился и ничего не жаждал, ведь предсказуемость убивает стремление. Убивает меня. Какой смысл проживать жизнь, если весь путь предначертан? Это равноценно тому, чтобы быть мёртвым.
Разве этого я хотел?
Далеко за полночь я запретил импланту отвечать на любые вопросы, возникающие в моей голове. Вечный запрет. Исключение – вопросы, намеренно заданные с кодовым словом «Бартоломью».
«Принято, Марк», – ответил тот.
Через две недели, когда Афина побывала на приёме у доктора Лобова и принесла мне радостную «новость», я изобразил первобытный восторг, как сумел. Получилось вперемешку с задумчивостью, но к моей постоянной задумчивости Афина давно привыкла. Чувствовал я себя при этом отвратительно. Лицемерить перед любимым человеком – это не моё.
Мы отправились праздновать в ресторан, а позже, тем же вечером, погрузившись в свои мысли после очередного бокала вина, я обратил внимание на неточность. Барт говорил, что приём у гинеколога через девятнадцать дней, а в реальности прошло не более пятнадцати. Это вызвало вопрос, который я не преминул настороженно задать Барту.
«Ты прав, Марк, – ответил имплант. – Дата указанного события не соответствует».
Меня словно окатило ледяной водой. Мой до сей поры безупречный «внутренний голос» допустил ошибку. Я подскочил, взял ноутбук, открыл новостной сайт и принялся читать последние сводки. Поручил Барту зафиксировать текст, а затем сверить информацию с той, что хранилась в интернете две тысячи шестьдесят первого года. Читал с полчаса, поскольку прямой связи с сетью у импланта не было – такого интерфейса в моём текущем времени просто не существовало.
«Два несоответствия, – равнодушно заключил Барт. – Дата испытания российского комплекса «Орешник» и количество проголосовавших за кандидата в президенты Дональда Трампа».
Я откинулся на спинку дивана, уронив ноутбук. Уже как минимум три расхождения в данных. Это означало, что в какой-то момент я и Марк-2 перестали сосуществовать в едином пространственно-временном континууме и начали идти разными путями. Вероятно, в тот самый миг, когда моя будущая версия активировала свой имплант и устроила, пусть и непреднамеренно, квантово-временную запутанность. Также это означало, что расхождения с течением времени будут накапливаться, и моя способность предсказывать события постепенно утратит былую силу.
Вот тогда я действительно рискую прослыть сумасшедшим.
«Прости, Барт», – подумал я.
***
Сегодня четвёртое января две тысячи двадцать пятого года, разгар новогодних каникул. За окнами уже совсем темно, и в поле зрения изредка попадают отсветы запускаемых фейерверков. В напольных колонках тихо играет «Сплин»:
«Постскриптум. Я пишу тебе, пишу!
Привет тебе! Тебе – и малышу!
Так долго строить храм и сжечь за миг.
Может лишь тот, кто этот храм воздвиг».
Я пишу эти строки, сидя в домашнем кабинете, на моём столе ноутбук и маленький кофейник. Афина на пару дней отправилась в Петербург повидаться с родителями, а потому этот вечер я провожу в одиночестве и предоставлен сам себе.
Подходящее время, чтобы рассказать свою историю до конца.
Как только я понял, что должен избавиться от импланта и его дьявольских соблазнов (и опасностей), я принялся обдумывать, как это сделать. В моём случае сложилась уникальная для известной физики квантовая суперпозиция. Квантовый чип Бартоломью оказался одновременно в голове Марка-1 и в голове Марка-2, в двух версиях одного и того же человека, разделённых внушительным пластом времени. Почему разрыв составил именно тридцать девять лет, у меня вменяемого объяснения не нашлось. Возможно, это было связано с состоянием клеток моего мозга в студенческом возрасте, возможно, с запасом энергии в квантовой системе, а может быть, и вовсе зависело от скорости расширения Вселенной. Запутанность состояний кубитов в чипе позволяла мне обращаться к ИИ Бартоломью, получая информацию из интернета две тысячи шестьдесят первого года. Чтобы разрушить запутанность и схлопнуть волновую функцию, мне нужно было изобрести способ измерить квантовое состояние импланта, то есть ввести в систему наблюдателя.
Долго думать не пришлось, решение лежало на поверхности. Я попросил доктора Лобова посоветовать мне подходящего специалиста, не вдаваясь в подробности. Надо отдать ему должное, Лобов прислал мне контакт, ни о чём не расспрашивая.
Частная клиника на окраине Москвы встречала меня просторным, но уютным холлом, где за стойкой ресепшена работал приветливый медперсонал, а на диванах расположились хмурые пациенты. Директор заведения ждал у дверей в диагностическое отделение. Пожатие рук, короткие кивки – и он ведёт меня по бледному больничному коридору к помещению, где установлено необходимое оборудование.
Там он молча передал меня в руки доктора-диагноста, худенькой женщины в медицинской одежде. Она поглядывала на меня вопросительно, и я с пониманием относился к её любопытству, но, разумеется, что-либо объяснять кому бы то ни было не собирался. Сумма, которую я перевёл клинике, должна открывать для меня здесь все двери без лишних расспросов.
– Сделайте снимки и сообщите, если увидите что-то необычное, – сухо сказал я. – Больше ничего не нужно.
Женщина хмыкнула, дала мне короткие инструкции и указала на кушетку томографа. Я выбрал обычную компьютерную томографию на рентгеновских лучах, поскольку не знал, из каких материалов Марк-2 изготовил свой имплант. Так я теоретически не рисковал повредить ткани мозга, но, устраиваясь поудобнее в аппарате, всё-таки немного нервничал.
Полчаса процедуры я неподвижно лежал, стараясь ни единым мускулом не выдать свои переживания. А мне было за что переживать. Существовала некая вероятность, что волновая функция коллапсирует не в ту сторону. Я лишь мог строить догадки, что же произойдёт при таком раскладе с моим телом и с моим разумом.
Когда процесс закончился, я настороженно встал с кушетки, прислушиваясь к себе. И пока безуспешно искал в голове признаки присутствия Барта, ко мне подошла доктор.
– Всё прошло хорошо?
– Что там? – выпалил я, оставив её вопрос без внимания. Если бы я ещё знал, как этот имплант выглядит.
– Ничего, – спокойно ответила она.
– Обычный мозг?
– Самый обычный, без каких-либо патологий.
– Отправьте снимки на мою почту. Спасибо.
Я вышел из клиники и задержался на крыльце, желая убедиться, что всё закончилось. Прислонился к стене, точно как в тот, самый первый раз у дверей университета, и сконцентрировался на пространстве внутри черепа.
«Барт? Бартоломью, ты здесь?»
Немного подождал, и попробовал снова:
«Бартоломью, в каком ресторане мы с Афиной сегодня ужинаем?»
Тишина. Никаких голосов.
Забравшись в салон своей машины и отгородившись от звуков внешнего мира, я расплылся в улыбке. Я был волен прямо сейчас выбирать свой путь, сбросив давление неизбежного будущего. Чувство абсолютной свободы наполняло меня, пьянило, я ликовал и хотел поделиться этим с Афиной. Достал телефон и набрал номер жены – позвал прогуляться по городу, тем более что в её положении это будет полезно. И пусть сегодня она выберет ресторан, где мы приятно проведем вечер.
Худенькая женщина в медицинской одежде сыграла роль независимого наблюдателя, и волновая функция схлопнулась. Схлопнулась, как надо, выбрав наиболее вероятное состояние квантовой системы – за пределами моей реальности. Я снова стал тем самым Марком, в голове которого никогда не было квантового импланта, который не ведал, что будет завтра, тем, кто, как и раньше, мог рассчитывать в этой жизни только на свои силы. Да, я снова стал старым добрым Марком, но с одним существенным отличием. Теперь рядом со мной была Афина.
Не думаю, что моя жизнь – точная копия жизненного пути Марка-2, ведь я мог использовать информацию о грядущих событиях, а он – нет. Помнил ли Марк-2 эти невероятные годы? Случились ли они в его жизни? И является ли тот Марк мной, или в квантовой вселенной мы с ним действительно стали разными людьми в разных мирах? По сведениям Барта, Марк-2 разрабатывал интерфейс мгновенной связи для дальних космических полётов. Что же заставило его вживить имплант именно в свой мозг? Барт жил во мне почти три года, и я с полной уверенностью мог утверждать, что постаревший Марк тоже носил имплант весь этот срок. Знал ли он о побочном квантовом эффекте своего эксперимента? А если знал, то пытался ли как-то со мной связаться?
От количества вопросов у меня голова шла кругом. Видимо, нужно прожить ещё тридцать девять лет, чтобы найти на них ответы.
Я встретил Афину на Арбате букетом цветов. По тротуарам сновали случайные прохожие, по Садовому кольцу куда-то потоком неслись автомобили. С хмурого неба моросило, но в вечернем воздухе ещё веяло теплом. Мы шли вдоль улицы, взявшись за руки, мимо ярко освещённых витрин магазинов, мимо запахов хлеба и кофе, и большого города, не замечая суеты вокруг. Я улыбался Афине, а она улыбалась мне. Я живо представил, как внутри неё, свернувшись клубочком, улыбается наш малыш.
И в тот момент окончательно осознал смысл своей жизни.
Я решил своё уравнение, отец.
Я сам напишу свою книгу, я – автор. И когда-нибудь с улыбкой на губах я поведаю Афине эту историю.
Автор: Алексей Малов
Источник: https://litclubbs.ru/writers/9651-djavol-vo-mne.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: