Учитывая частичную признанность абхазского государства, проведение честных и прозрачных выборов было для нас не просто необходимостью, а стратегической задачей. Мы должны были удивить мир своей ответственностью и государственным мышлением, показать, что Абхазия способна на зрелые демократические процессы. Это было нужно, как воздух, для продвижения программы признания нашего государства странами, которые до сих пор не установили с нами дипломатических отношений.
Однако власть, ослабленная ноябрьским кризисом и, судя по всему, сбитая с толку, решила пойти ва-банк. В попытке сохранить контроль над ситуацией, она сделала ставку на самого незапятнанного политика из своего окружения ‒ Бадру Гунбу. Его главным преимуществом стало именно отсутствие активного участия в управлении страной во время правления Аслана Бжания.
Но пришло время Х, и «партия» власти ‒ правильнее было бы назвать их гнездом абхазской коррупции ‒ осмотрела свои ряды и вдруг обнаружила, что у них нет ни одного политика, который мог бы опередить лидера оппозиции Адгура Ардзинба. Они никого не готовили на пост президента. Экс-президент, амбициозный политик с неумеренными аппетитами, был полностью уверен в себе. Он рассчитывал вновь идти на выборы и ещё пять лет управлять Абхазией ‒ или тем, что от неё останется.
Я предполагаю, что Бжания не сам по себе успокоился. Мы помним, как он собирал своих министров в спешно созданном «правительственном центре» в его родном селе Тамыш. Тогда он не раз заявлял, что не покинет пост президента. Однако кто-то сумел его успокоить ‒ просто взял и поставил на место. Я думаю, этим человеком оказался Александр Анкваб. Именно он в этой сложнейшей шахматной партии указал на Бадру Гунба. И это был, пожалуй, самый разумный ход с его стороны, ведь любой другой кандидат из их команды вряд ли смог бы набрать большинство голосов в первом туре.
Бадра Гунба – человек безупречного воспитания, знаток абхазского языка, один из лучших министров культуры Абхазии, прекрасный семьянин и блюститель апсуары – морально-этического кодекса абхазского народа. Этих достоинств достаточно, чтобы возглавить Абхазию и вести её по пути прогресса. Но можем ли мы доверить ему пост президента, особенно сейчас, когда полномочия президента практически безграничны и он больше напоминает царя, чем главу государства с разделением властей?
Безусловно, Бадра Гунба постарается быть другим. Он не может не знать, что лучшим президентом Абхазии был Владислав Ардзинба. Народ также любил второго президента, Сергея Багапш, но все последующие главы государства оказались слабее первых двух. Авторитет президентской власти в Абхазии неумолимо катится вниз, словно с горы, приближаясь к пропасти. Дно абхазской политики пробил Аслан Бжания ‒ хуже этого президента Абхазия пока не знала. Гунба, несомненно, сделает всё, чтобы не опозорить свой славный род, к которому я отношусь с огромным уважением. Однако возникает вопрос: кто позволит ему быть самостоятельным президентом, если рядом стоят акулы, которые, занимая младшие должности, будут фактически управлять и Абхазией, и самим Бадрой Гунба?
Я внимательно присмотрелся к Адгуру Ардзинба и не увидел за его спиной ни одного кукловода. Я более чем уверен: он не станет марионеткой в чьих-либо руках. Адгур знает, что опозорить имя Владислава Ардзинба ‒ это подобно смерти. Лучше умереть, чем запятнать эту фамилию. Поэтому он будет работать на совесть.
На месте Бадры Гунба я бы громко и недвусмысленно заявил, что в Абхазии нет антироссийских, прозападных или протурецких сил. Что все эти обвинения, направленные против Абхазии и подавляющего большинства её народа, ‒ ложь. Российские политтехнологи, конечно, посчитали бы такой шаг политическим самоубийством. Никто не позволил бы Гунба признать очевидное: что Адгур Ардзинба не имеет ничего против России, что он не прозападный и не протурецкий политик. Но они не учитывают абхазскую ментальность. То, что прокатывает в Нижнем Новгороде, в Абхазии не работает.
Я убеждён: если бы Гунба открыто сказал, что у него нет сомнений в Адгуре Ардзинба, что в Абхазии нет антироссийских сил, что за редким исключением нет и иноагентов, а вся эта истерия ‒ лишь политическая игра его предшественника, то он бы выиграл выборы уже в первом туре. Но он этого не сделал. Даже несмотря на подписание известного соглашения с Адгуром Ардзинба.
Российские высокопоставленные чиновники и политики, похоже, сами не ожидали такого развития событий. Настолько мощной поддержки, какую они оказали Бадре Гунба ‒ ещё не президенту, а всего лишь кандидату, ‒ не удостаивался никто. Те, кто ещё недавно устроил энергетическую блокаду Абхазии, заморозил все инвестиционные проекты и прекратил выплаты бюджетникам, вдруг принялись осыпать республику подарками.
Абхазии теперь постоянно что-то дарят: автобусы, легковые автомобили, медицинское оборудование, сотни миллионов рублей, восстановленные зарплаты для бюджетников. В Сухумский аэропорт запущен тестовый полёт российского самолёта, абхазских пациентов теперь в срочном порядке отправляют в Москву на бесплатное лечение. В страну направлены «Поезд Победы» и военные оркестры, которые начали исполнять победные марши задолго до майских праздников.
Но, тем не менее, кандидат от власти, несмотря на беспрецедентную поддержку и масштабные ресурсы, не смог одержать победу в первом туре. Это свидетельствует о том, что абхазское общество оказалось более самостоятельным и зрелым, чем предполагали политтехнологи. Очевидно, что избиратели сделали выбор, руководствуясь не подарками и громкими жестами, а собственными взглядами на будущее страны.
Чем же вызвано такое активное вмешательство Москвы в выборы 2025 года? Причина кроется в стремлении Абхазии самостоятельно распоряжаться своими ресурсами и строить свободное и демократическое государство. Но мало кто понимает в Москве, что абхазский народ не готов поступиться своим суверенитетом и что любые попытки навязать «антиабхазскую повестку» будут отвергнуты.
Абхазия ‒ свободная, суверенная и демократическая страна, и она не собирается делиться своей независимостью с кем-либо. Ни часть суверенитета, ни его малая доля не будут отданы. Ни один законопроект, ни одно соглашение, угрожающие интересам абхазского народа, не пройдут через парламент и не найдут поддержки в обществе. И ни один политик, готовый поступиться независимостью страны, кем бы он ни был поддержан, не сможет возглавить Абхазию.
Если кто-то надеется, что эти выборы можно превратить в фикцию и заставить национальные меньшинства голосовать против интересов абхазского народа, он глубоко заблуждается. Народ примет только честные и прозрачные выборы!
Те, кто запустил этот сценарий, уже проиграли. После первого тура процесс перешёл в другую плоскость ‒ теперь речь идёт не просто о выборах президента, а о выборе исторического пути.
Абхазия стоит перед решающим вопросом: оставаться свободной, суверенной и уверенной в своём будущем или превратиться в безвольную территорию, торгующую своей независимостью. 1 марта 2025 года этот выбор будет сделан, и ответ может быть только один ‒ Абхазия выберет свободу и независимость, как это было всегда.