Откажусь от утренней пробежки, Извини, диета, извини! Бледные холодные пельмешки Плачут в холодильнике одни. И зовут: «Мы никому не скажем, Ночь пришла, мы ждём тебя, приди! Чем мы хуже руколы и спаржи? Хуже чёрствой бройлерской груди? Мы же на твой фитнес не в обиде, Кстати, мы куриные на треть, Мы прекрасны и в холодном виде, А ещё ведь можно разогреть! А еще есть хлебушек со шпиком, Вспоминай, какой это балдёж. Ты ж не обкололась Оземпиком, Значит обязательно придёшь… Или, как безжалостный палач ты, Выбросишь невинную еду?» Господи, пожалуйста, не плачьте. Я иду к вам, милые, иду!
Откажусь от утренней пробежки,
Извини, диета, извини!
Бледные холодные пельмешки
Плачут в холодильнике одни.
И зовут: «Мы никому не скажем,
Ночь пришла, мы ждём тебя, приди!
Чем мы хуже руколы и спаржи?
Хуже чёрствой бройлерской груди?
Мы же на твой фитнес не в обиде,
Кстати, мы куриные на треть,
Мы прекрасны и в холодном виде,
А ещё ведь можно разогреть!
А еще есть хлебушек со шпиком,
Вспоминай, какой это балдёж.
Ты ж не обкололась Оземпиком,
Значит обязательно придёшь…
Или, как безжалостный палач ты,
Выбросишь невинную еду?»
Господи, пожалуйста, не плачьте.
Я иду к вам, милые, иду!