"Вне формата". Часть 25. Николай с Анной складывали дрова в загородном доме, катались на санках. Вечер закончился массажем и горячим поцелуем...
– Ань, я это… – прижимаясь к трубе отопления заикаясь, начал я. – Можно погреться?
Аня фыркнула. Похоже, действительно обиделась.
– Если хочешь, я сам всё сделаю.
– Не хочу.
Хороший диалог. Видимо тараканы в её голове опять устроили революцию. Хотя может быть, она что-то задумала? Остается только быть несчастной жертвой. В это время Аня развернулась и бросила:
– Все, пошли.
– Ты секси!
– Пiдлабузник (льстец укр.). Не отлынивай от работы, – теперь уже Аня вытолкала меня на улицу.
В восточно-украинском регионе почти все говорят на русском, но частенько используют слова из украинского языка. Это для справочки.
– Ань, а зачем вам столько дров?
– А зачем нужны дрова?
– А нельзя нормально ответить?
– А догадаться нельзя?
– Ну… – я развел руками. – Камина у вас вроде нет, в Ктулху ты не веришь, в жертву никого приносить не будешь…
– Вот я тебя сейчас в жертву принесу, – мне показалось, что она не шутит.
– Ань, давай так! Ты мне обещала райские наслаждения, а оказалось, что я вынужден на морозе перенести два куба леса.
– Мы должны.
– Уверен, если бы я любезно не настоял, ты бы никогда не согласилась.
– Почему?
Сперва я хотел напомнить, что Аня удивилась при моём призыве переодеваться, но в последнюю секунду поменял стратегию.
– А почему ж ты на меня обижаешься тогда?
– Да просто так.
Сказано это было настолько просто, что я не мог злиться. Выискивая достойный ответ, мозг работал в форсированном режиме. Я должен ответить так же просто, лаконично и неожиданно…
Быстрым движением я сгреб с земли охапку снега, сжав в двух руках, придал ей более или менее аэродинамичную форму и швырнул в Аню. На улице было где-то -10, снег был сухим, и снаряд, пролетев около двух метров, превратился во множество маленьких снарядов, которые не могут причинить вреда даже Аниным тараканам.
Аня ликовала! Её широкая улыбка окончательно лишили меня идеи мстить.
– Все, пошли, – проходя мимо Ани, смотря на кучу дров, пробормотал я. – Будешь меня в жертву приносить.
В мозгах я дорисовал над кучей толстых веток столб, куда мысленно подвесил себя и рядом дорисовал Анну с горящим факелом.
Однако физический труд облагораживает и лишает всех негативных настроений, разрушая все конфликты. Сначала Аня накладывала мне ветки на вытянутые руки (дрова были скорее объёмными, чем тяжёлыми), потом я предложил использовать в качестве телеги сани, которые заметил в сарае. Дело пошло ещё быстрее. Теперь мы вместе складывали и вместе возили, делясь воспоминаниями из детства, связанными с зимним периодом. Почему-то, самыми яркими событиями у обоих были переломы, вывихи и разбитые части лица. Не то, чтобы у нас было такое весёлое детство – просто в памяти отложилось хорошо.
После окончания работ я просто был обязан (с Аниных слов, конечно же) покатать Аню на санках. Почему бы и нет? Двор у них большой, снег плотный, Аня лёгкая…
Найдя во дворе самую длинную прямую без препятствий, ограниченную забором, я приказал садиться в сани, которые поставил в начале трека. Аня села и задорно крикнула «ТРОГАЙ!», я, как в анекдоте про Штирлица, подошёл и потрогал её за арбузики. С выражением лица, как у дегустатора, пробующего старинное вино, сказал: «Класс!» с поднятым большим пальцем, и как бы, дал добро. До конца было метров пятьдесят, а у противоположного забора, как полагается, был довольно большой сугроб.
Выкладывался я на полную, до жгучей боли в мышцах, слыша, как сзади визжит от радости моя мучительница. Набирая скорость, я жаждал сладкой мести! До кучи снега оставалось метра четыре, когда я резко свернул, представляя, как сейчас резко дерну верёвку, сани развернутся и выбросят Аню в кучу снега. Вот-вот…
КТО ПРИДУМАЛ В САНКАХ СТАВИТЬ ТОРМОЗА???
Аня затормозила, как ни в чем не, бывало, встала, со счастливой шкодной мордочкой развернула санки и заорала «ДАВАЙ ЕЩЁ!», хлопая в ладошки и прыгая от радости. Ну, какой тут «ещё», в самом деле? Оставался последний шанс реабилитироваться в собственных глазах. Обратно я решил толкать санки сзади. Не пойму, чё она так веселится? У неё автомобиль с целым стадом лошадей под капотом, а она на мне катается…
Набрав приличную скорость только к концу трассы, я резко качнул санки в бок и поднял их на дыбы. Сани потеряли равновесие и перевернулись. Ликование мое длилось ровно до того момента, когда я понял, что резко остановиться мне самому не удастся, а перевернувшиеся (и уже без Ани) санки оказались как раз под моими ногами. Правду говорят: не рой яму другому, сам в неё попадёшь…
Пролетев метра два, я уткнулся головой в сугроб, который, как оказалось, был покрыт полу сантиметровым слоем льда. Спасла меня шапка-петушок, которую я для смеха специально не натягивал на самые уши – она сработала как гармошка, смягчив удар. Но было не так больно, как обидно. Выплевывая снег и мотая головой в стороны, я встал и увидел лежащую на снегу, корчащуюся от смеха Аню. Уууу!!! Я был в ярости! Со злостью я пнул лежащий под ногами снег, прилично окатив обидчицу, но та обижаться и не думала, рассмеявшись ещё больше. Ярость перешла в бешенство, и, сжав кулаки, я… тоже начал ржать. Ну, сам ведь виноват? В следующий раз буду умнее. Или, в крайнем случае, сообразительнее.
Немного подурачившись, мы поставили сани на место, и пошли в дом, разогрели курицу, потрапезничали, вместе помыли посуду (накопившуюся за неделю) и отправились в гостиную. Взяв уже почти родную гитарку, я немного поорал песни. Аня, наверное, единственный человек, которому не нравится, как я пою. Хотя может она просто не стесняется это говорить вслух? Короче мучить её не хотелось и я, выждав ещё немного времени, предложил свои услуги массажиста. Аня недоверчиво спросила:
– А ты умеешь?
– Нет, просто хочу тебя полапать.
– А-а-а, ну, раз такое дело…
Она сбегала в свою комнату, чтобы переодеться и вскоре показалась в дверном проеме, закутанная в белый махровый халат, на котором пояс просто болтался – закрытость халата осуществлялась сложенными у самого ворота руками. Постепенно руки опускались, как бы говоря, что халат вот-вот распахнется, а под ним окажется чистой воды эксгибиционизм. И зачем она это каждый раз делает? Ведь знает, что меня такие вещи не берут.
Хотя этот похотливый взгляд… По спине пробежалась стая муравьев. Она меня гипнотизировала и, замечу, удавалось ей это очень неплохо. Резкое движение руками и… что это? Зная Аню, я ожидал увидеть футболку с Микки Маусом или хотя бы бюстгальтер. А тут ГРУДЬ! Даже не грудь, нет. СИСЬКИ!
Не знаю, хотела ли Аня меня возбудить или просто у неё юмор такой, но я опешил с застывшей улыбкой, периодически выдыхая ставший комом воздух короткими смешками. Аня, сильно довольная результатом, быстро закрыла представление, согнала меня с дивана, быстрым движением сбросила халат и легла на живот. С облегчением я отметил наличие шортиков, закрывающих зону женщины. Сев сверху я оголил её попу наполовину и начал массировать поясницу.
– Нужно начинать с разогрева, – прорычала Аня.
С разогрева, так с разогрева. Начал утюжить её спину.
– Нет, не так! Нужно круговыми движениями.
Ну, блин, неужели так сложно просто полежать? Дальше ещё было с десяток упреков. Спорить не хотелось, так как я помнил, что Аня крутой массажист, и она просто делится опытом.
– Что это вообще за самодеятельность? Ты говорил, что умеешь.
– Ты первая, кто жалуется! – не выдержал я.
– Вставай, давай. Буду учить…
И она начала учить. Уже через полминуты я забыл, что это мастер-класс и на все вопросы «понятно?» бездумно отвечал «ага», а в конце вообще задремал. Массажист из Аньки классный, а вот педагог никакой.
В полудреме я почувствовал, как меня накрывают мохнатым пледом. Последний раз такое случалось лет семь назад. Приятно… Однако, перспектива проснуться в четыре утра в чужом доме и ждать пробуждения Анны пугала, и я заставил себя проснуться.
– Ой, чё-та я задремал.
– Спи, давай, – тихонько прошептала она.
– Да чё-то уже не хочется. Давай лучше поболтаем? – я уселся, кутаясь в одеяло. – Садись рядом.
Аня села рядом, и я тоже её укрыл. Она аккуратно прижалась ко мне. В комнате было темно, и только свет в кухне слегка подсвечивал контуры стоящей мебели. Я смотрел в пустоту, Аня тоже. Слегка поежившись, мне таки удалось занять удобное положение, и я нарушил тишину.
– Мне сегодня Доктор всё рассказала… Ну, почему она тебя консультирует.
– И что же она рассказала? – спросила шёпотом Аня. В её голосе чувствовалась подавленность.
Подбирая варианты ответа, я нашел самый безобидный.
– Что ты очень изменилась за последнее время. Я тебя очень за это уважаю. И завидую. Белой завистью.
– Эх, – Аня вздохнула. – Было бы чему завидовать.
– Ты правда так считаешь? – аккуратно я обнял её левой рукой. Правда, получилось не очень аккуратно – протискивая руку между диваном и Аней, я доставил им обоим небольшие неудобства.
– А что тут хорошего?
– Да… Действительно, – иронизировал я.
– Коль, поверь, так кажется только на первый взгляд. Я не могу пройтись по улице, не собрав десяток взглядов. Всегда нужно держать себя в форме, марку держать.
– Ну почему всегда? Одевайся как свидетели Иеговы и всё будет хорошо. Конечно, если натягивать сапоги на шпильке, облегающую курточку, на тебя будут западать мужики, – я хотел продолжить, но не нашел чем. Поняв, что реплику я не закончу, Аня хихикнула:
– Ну, вообще-то я это для себя делаю. Все детство завидовала моделям из журналов.
– Так ты хочешь и рыбку съесть и [сами знаете на что]? Так же не бывает.
Аня хотела меня перебить, но я любезно продолжил:
– Что лучше? Быть незаметной и не нравиться себе или ловить восторженные взгляды и каждый день любоваться собственной прекрасностью в зеркале? – я опять не дал ей ответить. – В конце концов, не думаю, что тебя прям так уж достают похотливые самцы. Это ведь приятно? Помню, когда мы гуляли, ты меня под руку взяла. На меня прохожие девушки сразу начали ТАК смотреть…
– Приятно… Поначалу – да. До первого похода в клуб. Помню, я разрешила «подцепить» себя какому-то подвыпившему парню. Мы опрокинули по стопочке, и он полез целоваться. Меня тогда чуть не стошнило ему в рот.
Я понимал, что для Ани эти воспоминания болезненны, поэтому как мог, сдерживал смех. Аня продолжала:
– Сейчас это кажется смешным, но тогда мне было ужасно противно. Мне казалось, что развратной быть круто, но всё получилось иначе.
Аня замолчала. Немного подождав, я чуть крепче прижал её к себе. Опять я чувствовал её беззащитность. Это льстило, и я тоже решил побыть беззащитным:
– А помнишь, как мы с тобой поцеловались? На этом самом месте? Я тогда чуть в штаны не навалял! – мы рассмеялись. – Ты была такой настойчивой… Это первый раз, когда всё сделал не я, – пустился вспоминать вслух.
Помню, был поменьше, и поглупее, всегда мечтал, что какая-нибудь девушка меня возьмет и поцелует. Хотя бы из жалости. Но никто меня жалеть не хотел, и пришлось стать сильным и немного наглым. Знаешь, во сколько я первый раз поцеловался? – я почувствовал легкое покачивание головой. – Хех… В двадцать лет. Полтора года назад. И всё благодаря фотоаппарату. На море я познакомился с одной очень симпатичной девочкой на банкете. Она была официанткой, а я как бы гостем. Вообще-то меня никто туда не приглашал, но пропуск прессы творит чудеса.
Когда все разошлись, я предложил помочь девочкам убрать со столов, а через полчаса провожал их всех домой. Мы были подвыпивши, весёлыми и делились впечатлениями о вечере. Так завязалось знакомство. Помню, она была безумно глупой. Но милой. И, конечно же, с радостью согласилась мне позировать в качестве модели. На съёмку я захватил презентованный мне как-то за вредность коньяк, чтобы помочь расслабиться. Фото получились просто чудовищными, но было весело. Мы вдвоем тогда выпили грамм по сто и были «в кизло». Коньяк без закуски – страшная вещь. Вот я ей тогда рассказал, что ещё никогда не целовался, и она предложила попробовать, исключительно в качестве эксперимента. Судя по всему, я тогда очень оплошал – она потом меня всячески избегала. Такие дела… Ты вернула мне веру в себя.
– Серьёзно?
– Да. До тебя я думал, что ни на что не гожусь. Почему-то так получалось, что я ни с кем не встречался больше недели. Чтобы не разочаровывать себя, вообще перестал даже пытаться. А ты вот так вот, с лёгкой подачи… – я вытащил руку из-под Ани. – Блин, рука затекла.
Аня хихикнула, слегка поменяла позу и положила руку мне на грудь и начала легонько её гладить. Впервые я чувствовал себя мужчиной.
Минут пять мы просто молчали, думая о своём. Я нарушил тишину:
– Ань, – пауза, – я хочу сделать тебя женщиной... Серьёзно.
Аня молчала. Никаких изменений я не заметил.
– Эй, ты спишь там что ли? – уже шёпотом и со смешком в голосе спросил я.
– Нет, – еле слышно ответила она.
Я ждал, что она прокомментирует как-то мое предложение, но Аня по-прежнему молчала. Всё больше становилось не по себе.
– Ань? Ань? Ты чего? Ты там плачешь что ли?
– Нет, – всхлипнув, сказала она и вдрызг разрыдалась.
Причин для слёз было достаточно, и выяснять, какая именно – та самая, не хотелось. Да вообще, любые слова в такой ситуации лишние. Куда лучше сохранять понимающее молчание. Ещё хотелось сильно обнять Аню, но мешал неудобный диван. Пришлось побороть порыв страсти и просто стирать слёзки с её щек.
– Знаешь, я тебе по секрету скажу, – всё-таки начал я. – Только ты никому не говори. Я тоже ещё в девках сижу. Ну, у меня ещё ни разу не было… Тоже…
Сквозь слёзы послышался смех. Сначала легкий, потом сильней и потом началась истерика. Я недовольно фыркнул:
– Очень смешно.
– Да нет, Коль, не обижайся. Дело в том… Я вообще думала, что ты голубой. А что ты удивляешься? Мне достаточно попой вильнуть и за мной уже очередь поклонников. А для тебя я из кожи вон лезла, а толку ноль... Ну а что? Ты, личность творческая, фотографируешь, музыку пишешь, видный парень, а девушки до сих пор нет. Точно голубой!
– Видный парень?
– А что, нет?
– Да ну. Ты мне льстишь. Я знаю, что я урод. Ещё и одноглазый. Именно это я пытаюсь компенсировать, развивая духовную составляющую.
– Странный ты. Обаятельный, харизматичный. И ты довольно симпатичный… когда не горбишься.
– Ань, только не думай, что я напрашиваюсь на комплементы. Просто ты меня изнутри немного узнала. Поэтому я тебе и симпатичен. А для остальных я только то, что снаружи. А снаружи сама знаешь, что… Не перебивай. Я у детей спрашивал, с которыми работал. Дети никогда не врут. Они меня все обожали. Даже сценку как-то поставили про меня, мол, я ходил и дарил улыбки. Помню, хожу уставший по пляжу и ору «УЛЫБАЕМСЯ!» или «СКАЖИТЕ СИСЯ!», чтобы на снимках дети хоть чуточку улыбались. Так вот, когда я спрашивал, что они первое подумали при виде меня, многие отвечали «Дистрофик какой-то». И я…
– Ну да, вес тебе набрать стоит. Дам тебе номерок, походишь на консультации, составишь диету и через полгода будешь в норме. Я тебе обещаю. И вообще, Хлевицкий, ты нытик!
– Кто тут только что ныл?
– Это слёзы счастья.
– То есть ты не против «трахэн-трахэн»?
– Вот ты не можешь не вставить свои фирменные пять копеек? – Аня пихнула меня в бок.
– Нет, ну серьёзно, – вся романтичная обстановка куда-то вдруг пропала.
– А что? Я не против, – Аня перестала хлюпать.
– Как-то ты быстро согласилась?
– А чего тянуть?
– А чего до этого столько тянула?
КАКОЙ ЖЕ Я ДЕБИЛ??? Когда я уже избавлюсь от идиотской привычки сначала говорить, а потом думать?
Но Аня и не думала переживать. Игриво она парировала:
– А раньше достойных кандидатов не было.
– То есть ты считаешь… Эй, ты чего, ты это…
Аня обхватила шею руками и впилась страстным поцелуем. Это было так неожиданно, что у меня сбило дыхание. Мои отчаянные попытки глотнуть воздуха, Аня, видимо, отметила как возбуждение, и усилила натиск. Инстинкт самосохранения отчаянно боролся с нахлынувшей страстью. Вырываясь из её объятий, задыхаясь, я начал заикаться:
– А-а-ань, Ань, ст… Ст-стой… Стой! – Но Аня не планировала униматься. Пришлось силой её оторвать.
Судорожно дыша, я с опаской смотрел на Аню, а она смотрела на меня так, как будто хочет побить. Именно побить! Может она из тех, которые любят плётки, цепи?
– Блин, – вдох. – Чуть не задушила! Ну, ты даёшь! Ты что, щас задумала что ли того???
– А почему бы и нет, – Аня приближалась ко мне, а я попятился назад, почти сразу упершись в край дивана. – Давай, не бойся.
– Ань, Ань, тихо, тихо! Давай немного повременим? – я с опаской встал.
– Зачем?
– Ань, ты меня пугаешь. Да успокойся ты, – эти слова немного отрезвили её. – Такое дело не каждый день бывает. Нужно подготовиться.
– Я не хочу готовиться! Я сейчас хочу! Понимаешь!
О-о-о… совсем дело плохо…
Я понимал, что уговоры подождать и любые доводы сейчас будут бессильны. Если я просто скажу «нет», она меня вообще возненавидит. В таких ситуациях остается только падать на спину и поднимать лапки вверх.
– Ань… – я опустил глаза. – Я не готов. Понимаешь… Ну, называй меня трусом, говном, чем хочешь, но я сейчас не могу…
Я сел на диван, прижал колени к груди, обхватил их рукам и сделал вид, что тихонько плачу. Не знаю, поверила Аня или нет, но внутренняя мать в ней все-таки проснулась. Она аккуратно села рядом и начала трепать мои волосы.
– Дурачок. Ну не реви. Не знаю, что на меня нашло. Пойми меня, старую женщину – нашло что-то, сама не знаю. Да и правда страшно хочется.
Стратегическое преимущество моей позиции было в том, что понять, плачу я или смеюсь, было невозможно. Чем я активно пользовался. Аня видимо решила, что я уже совсем разрыдался (пускай думает, что я немножечко гей).
– Ну-ну. Не нужно, а то я сейчас тоже заплачу.
Как можно сильнее я мял лицо о коленки и локти, чтобы оно выглядело заплаканным и помятым.
– Плакса, – как будто только что начав смеяться, ответил я. – Давай подождем до следующих выходных? Я подготовлюсь… Морально… А знаешь, я это уже вижу.
– ???
Подобно ведущим с телеканала «Культура» я начал медленно рассуждать, пережевывая каждое слово:
– Я стою в красных труселях, ты лежишь в красных труселях…
Договорить мне помешал точный удар подушкой в голову.
А вы устраиваете со своими партнерами романтические вечера? Как добавляете эмоции в отношения? Делитесь в комментариях. Я не так давно женился, мне будет очень интресно. Так же буду благодарен за лайки и подписку.