Морской царь и Василиса Премудрая. Жил-был царь с царицею. Сказка!!

Весь проект. 3 Части.
1 Ч. Русские сказки.
…..
Морской царь и Василиса Премудрая. Жил-был царь с царицею. Сказка!!
-----
Морской царь и Василиса Премудрая. Жил-был царь с царицею. Сказка. Оригинал. Время: 34:38
Морской царь и Василиса Премудрая. Жил-был царь с царицею. Сказка. Эхо. Время: 34:36
+++++++
Жил-был царь с царицею.
Любил он ходить на охоту и стрелять дичь.
Вот один раз пошёл царь на охоту и увидел. – Сидит на дубу молодой орёл. Только хотел его застрелить, орёл и просит:
— Не стреляй меня, царь-государь! Возьми лучше к себе, в некое время я тебе пригожусь.
Царь подумал-подумал и говорит:
— Да зачем ты мне нужен! – И хочет опять стрелять.
Говорит ему орёл в другой раз:
— Не стреляй меня, царь-государь! Возьми лучше к себе, в некое время я тебе пригожусь.
Царь думал-думал и опять-таки не придумал, на что бы такое пригодился ему орёл, и хочет уж совсем застрелить его. Орёл и в третий раз провещал:
— Не стреляй меня, царь-государь! Возьми лучше к себе, да прокорми три года. В некое время я пригожусь тебе!
Царь смиловался, взял орла к себе и кормил его год и два. – Орёл так много поедал, что всю скотину приел. Не стало у царя ни овцы, ни коровы.
Говорит ему орёл:
— Пусти-ка меня на волю!
Царь выпустил его на волю. Попробовал орёл свои крылья, нет, не сможет ещё летать! И просит тогда орёл:
— Ну, царь-государь, кормил ты меня два года. Уж как хочешь, а прокорми ещё год. Хоть займи, да прокорми. – В накладе не будешь!
Царь то и сделал. Везде занимал скотину и целый год кормил орла, а после выпустил его на волю вольную.
Орёл поднялся высоко-высоко, летал-летал, спустился на землю и говорит:
— Ну, царь-государь, садись теперь на меня. Полетим вместе.
Царь сел на птицу. Вот и полетели они. Ни много, ни мало прошло времени, прилетели на край моря синего.
Тут орёл скинул с себя царя, и упал он в море, по колени намок. Только орёл не дал ему потонуть, подхватил его на крыло и спрашивает:
— Что, царь-государь, небось испужался?
— Испужался, – говорит царь, – думал, что совсем потону!
Снова сел царь на спину Орла. Опять летели-летели, прилетели к другому морю. Орёл скинул с себя царя как раз посеред моря, ажно царь по пояс намок. Подхватил его орёл на крыло и спрашивает:
— Что, царь-государь, небось испужался?
— Испужался, – говорит он, да все думал. – Авось, бог даст, ты меня вытащишь.
Опять-таки летели-летели и прилетели к третьему морю. Скинул орёл царя в великую глубь, ажно намок он по самую шею. И в третий раз подхватил его орёл на крыло и спрашивает:
— Что, царь-государь, небось испужался?
— Испужался, – говорит царь, да все думалось. – Авось ты меня вытащишь.
— Ну, царь-государь, теперь ты изведал, каков смертный страх! Это тебе за старое, за прошлое:
— Помнишь ли, как сидел я на дубу, а ты хотел меня застрелить. Три раза примался стрелять, а я все просил тебя, да на мысли держал:
— Авось не загубишь, авось смилуешься, к себе возьмёшь!
После полетели они за тридевять земель. Долго-долго летели. Сказывает орёл:
— Посмотри-ка, царь-государь, что над нами и что под нами?
Посмотрел царь и говорит:
— Над нами небо, под нами земля.
— Посмотри-ка царь ещё, что по правую сторону и что по левую?
По правую сторону поле чистое, по левую дом стоит.
— Полетим туда, – сказал орёл, – там живёт моя меньшая сестра.
Опустились прямо на двор. Сестра выступила навстречу, примает своего брата, сажает его за дубовый стол, а на царя и смотреть не хочет. Оставила его на дворе, спустила борзых собак и давай травить.
Крепко осерчал орёл, выскочил из-за стола, подхватил царя и полетел с ним дальше. Вот летели они, летели. Говорит орёл царю:
— Погляди, что позади нас?
Обернулся царь, посмотрел:
— Позади нас дом красный.
А орёл ему:
— То горит дом меньшой моей сестры. Я поджог его, зачем тебя не примала, да борзыми собаками травила.
Летели-летели, орёл опять спрашивает:
— Посмотри, царь-государь, что над нами и что под нами?
— Над нами небо, под нами земля. – Говорит Царь.
— Посмотри-ка, что будет по правую сторону и что по левую?
По правую сторону поле чистое, по левую дом стоит.
— Там живёт моя середняя сестра. Полетим к ней в гости.
Опустились на широкий двор. Середняя сестра примает своего брата, сажает его за дубовый стол, а царь на дворе остался. Выпустила она борзых собак и притравила его.
Орёл осерчал, выскочил из-за стола, подхватил царя и улетел с ним ещё дальше. Летели они, летели. Говорит орёл:
— Царь-государь! Посмотри, что позади нас?
Царь обернулся. Стоит позади красный дом.
— То горит дом моей середней сестры! – Сказал орёл. – Теперь полетим туда, где живут моя мать и старшая сестра.
Вот прилетели туда. Мать и старшая сестра куда как им обрадовались и примали царя с честью, с ласкою.
— Ну, царь-государь, – сказал орёл, – отдохни у нас, а после дам тебе корабль, расплачусь с тобой за все, что поел у тебя, и ступай с богом домой.
Дал он царю корабль и два сундучка. – Один, красный, другой, зелёный, и сказывает:
— Смотри же, не отпирай сундучков, пока домой не приедешь. Красный сундучок отопри на заднем дворе, а зелёный сундучок на переднем дворе.
Взял царь сундучки, распростился с орлом и поехал по синему морю. Доехал до какого-то острова, там его корабль остановился.
Вышел он на берег, вспомянул про сундучки, стал придумывать, что бы такое в них было и зачем орёл не велел открывать их. Думал-думал, не утерпел, больно узнать ему захотелось. Взял он красный сундучок, поставил наземь и открыл, а оттудова столько разного скота вышло, что глазом не окинешь, – едва на острове поместились.
Как увидел это царь, взгоревался, зачал плакать и приговаривать:
— Что же мне теперь делать? Как опять соберу все стадо в такой маленький сундучок?
И видит он, вышел из воды человек, подходит к нему и спрашивает:
— Чего ты, царь-государь, так горько плачешь?
— Как же мне не плакать! – Отвечает царь. – Как мне будет собрать все это стадо великое в такой маленький сундучок?
— А, пожалуй, что я помогу твоему горю, соберу тебе все стадо, только с уговором. – Отдай мне, чего дома не знаешь.
Задумался царь:
— Чего бы это я дома не знал? Кажись, все знаю.
Подумал и согласился.
— Собери, – говорит, – отдам тебе, чего дома не знаю.
Вот тот человек собрал ему в сундучок всю скотину. Царь сел на корабль и поплыл восвояси.
Как приехал домой, тут только уведал, что родился у него сын-царевич. Стал он его целовать, миловать, а сам так слезами и разливается.
— Царь-государь, – спрашивает царица, – скажи, о чем горьки слезы ронишь?
— С радости, – говорит. Побоялся-то сказать ей правду, что надо отдавать царевича.
Вышел он после на задний двор, открыл красный сундучок, и полезли оттуда быки, да коровы, овцы, да бараны, много-много набралось всякого скота, все сараи и варки стали полны.
Вышел на передний двор, открыл зелёный сундучок, и появился перед ним большой, да славный сад. Каких-каких деревьев тут не было! Царь так обрадовался, что и забыл отдавать сына.
Прошло много лет. Раз как-то захотелось царю погулять, подошёл он к реке. На ту пору показался из воды прежний человек и говорит:
— Скоро же ты, царь-государь, забывчив стал! Вспомни, ведь ты должен мне!
Воротился царь домой с тоскою-кручиною и рассказал царице и царевичу всю правду истинную.
Погоревали, поплакали все вместе и решили, что делать-то нечего, надо отдавать царевича. Отвезли его на взморье и оставили одного.
Огляделся царевич кругом, увидал тропинку и пошёл по ней:
— Авось куда бог приведёт.
Шёл-шёл и очутился в дремучем лесу. Стоит в лесу избушка, в избушке живёт баба-яга.
— Дай зайду, – подумал царевич и вошёл в избушку.
— Здравствуй, царевич! – Молвила баба-яга. – Дело пытаешь или от дела лытаешь?
— Эх, бабушка! – Говорит царевич. – Напой, накорми, да потом расспроси.
Она его напоила-накормила, и царевич рассказал про все без утайки, куда и зачем идёт. Говорит ему баба-яга:
— Иди, дитятко, на море. Прилетят туда двенадцать колпиц, обернутся красными девицами и станут купаться. Ты подкрадься потихоньку и захвати у старшей девицы сорочку.
Как поладишь с нею, ступай к морскому царю, и попадутся тебе навстречу Объедало, да Опивало, попадётся ещё Мороз-Трескун, всех возьми с собою. Они тебе к добру пригодятся.
Простился царевич с ягою, пошёл на сказанное место на море и спрятался за кусты.
Тут прилетели двенадцать колпиц, ударились о сырую землю, обернулись красными девицами и стали купаться. Царевич украл у старшей сорочку, сидит за кустом, не ворохнется.
Девицы выкупались и вышли на берег, одиннадцать подхватили свои сорочки, обернулись птицами и полетели домой. Оставалась одна старшая, Василиса Премудрая. Стала молить, стала просить добра молодца.
— Отдай, – говорит, – мою сорочку. Придёшь к батюшке, водяному царю, – в то времечко я тебе сама пригожусь.
Царевич отдал ей сорочку, она сейчас обернулась колпицею и улетела вслед за подружками.
Пустился царевич дальше. Повстречались ему на пути три богатыря. Объедало, Опивало, да Мороз-Трескун. Взял их с собою и пришёл к водяному царю.
Увидал его водяной царь и говорит:
— Здорово, дружок! Что так долго ко мне не бывал? Я устал, тебя дожидаючи. Примайся-ка теперь за работу. Вот тебе первая задача. Построй за одну ночь большой хрустальный мост, чтоб к утру готов был! Не построишь, голова долой!
Идёт царевич от водяного, сам слезами заливается. Василиса Премудрая отворила окошечко в своём терему и спрашивает:
— О чём, царевич, слезы ронишь?
— Ах, Василиса Премудрая! Как же мне не плакать? Приказал твой батюшка за единую ночь построить хрустальный мост, а я топора не умею в руки взять.
— Ничего! Ложись-ка спать. Утро вечера мудрёнее. – Говорит ему Василиса.
Уложила его спать, а сама вышла на крылечко, гаркнула-свистнула молодецким посвистом. Со всех сторон сбежались плотники-работники. Кто место ровняет, кто кирпичи таскает. Скоро поставили хрустальный мост, вывели на нем узоры хитрые и разошлись по домам.
Поутру рано будит Василиса Премудрая царевича:
— Вставай, царевич! Мост готов, сейчас батюшка смотреть придёт.
Встал царевич, взял метлу. Стоит себе на мосту, где подметет, где почистит, как словно сам всё поделал.
Похвалил его водяной царь.
— Спасибо, – говорит, – сослужил мне единую службу, сослужи и другую. Вот тебе задача. Насади к завтрему зелёный сад, большой, да ветвистый, в саду бы птицы певчие распевали, на деревьях бы цветы расцветали, груши-яблоки спелые висели.
Идёт царевич от водяного, сам слезами заливается. Василиса Премудрая отворила окошечко и спрашивает:
— О чём плачешь, царевич?
— Как же мне не плакать? Велел твой батюшка за единую ночь сад насадить.
— Ничего! Ложись спать. Утро вечера мудрёнее, – говорит ему Василиса.
Уложила его спать, а сама вышла на крылечко, гаркнула-свистнула молодецким посвистом. Со всех сторон сбежались садовники-огородники и насадили зелёный сад, в саду птицы певчие распевают, на деревьях цветы расцветают, груши-яблоки спелые висят.
Поутру рано будит Василиса Премудрая царевича:
— Вставай, царевич! Сад готов, батюшка смотреть идёт.
Царевич сейчас за метлу, да в сад. – Где дорожку подметет, где веточку поправит, как словно сам он всё это поделал.
Похвалил его водяной царь:
— Спасибо, царевич! Сослужил ты мне службу верой-правдою. Выбирай себе за то невесту из двенадцати моих дочерей. Все они лицо в лицо, волос в волос, платье в платье. Угадаешь до трёх раз одну и ту же, будет она твоею женою, не угадаешь, велю тебя казнить.
Узнала про то Василиса Премудрая, улучила время и говорит царевичу:
— В первый раз я платком махну, в другой платье поправлю, в третий над моей головой станет муха летать.
Так-то и угадал царевич Василису Премудрую до трёх раз.
Повенчали их и стали пир пировать. Водяной царь наготовил много всякого кушанья, сотне человек не съесть! И велит зятю, чтоб все было поедено. Коли что останется, худо будет.
— Батюшка! – Просит царевич. – Есть у нас старичок, дозволь и ему закусить с нами.
— Пускай придёт! – Приказывает Водяной Царь.
Сейчас явился Объедало. Все приел, ещё мало стало.
Водяной царь наставил всякого питья сорок бочек и велит зятю, чтоб дочиста было выпито.
— Батюшка! – Просит опять царевич. – Есть у нас другой старичок, дозволь и ему выпить про твоё здоровье.
— Пускай придёт! – Приказывает Водяной Царь.
Явился Опивало, зараз опростал все сорок бочек, ещё опохмелиться просит.
Видит водяной царь, что ничто не берет, приказал истопить для молодых баню чугунную жарко-нажарко. Истопили баню чугунную, двадцать сажон дров сожгли, докрасна печь и стены раскалили, за пять вёрст подойти нельзя.
— Батюшка, – говорит царевич, – дозволь наперёд нашему старичку попариться, баню опробовать.
— Пускай попарится! – Соглашается Водяной Царь.
Пришёл в баню Мороз-Трескун. – В один угол дунул, в другой дунул, уж сосульки висят.
Вслед за ним и молодые в баню сходили, помылись-попарились и домой воротились.
— Уйдем от батюшки водяного царя, – говорит царевичу Василиса Премудрая, – он на тебя больно сердит, не причинил бы зла какого!
— Уйдем, – говорит царевич.
Сейчас оседлали коней и поскакали в чистое поле. Ехали-ехали. Много прошло времени.
— Слезь-ка, царевич, с коня, да припади ухом к сырой земле, – сказала Василиса Премудрая, – не слыхать ли за нами погони?
Царевич припал ухом к сырой земле:
— Ничего не слышно!
Василиса Премудрая сошла сама с доброго коня, прилегла к сырой земле и говорит:
— Ах, царевич! Слышу сильную за нами погоню.
Оборотила она коней колодезем, себя, ковшиком, а царевича, старым старичком. Наехала погоня, кричит:
— Эй, старик! Не видал ли добра молодца с красной девицей?
— Видал, родимые, видал! Только давно. – Они ещё в те поры проехали, как я молод был. – Старик им отвечает.
Погоня воротилась к водяному царю.
— Нет, – говорит, – ни следов, ни вести, только и видели, что старика возле колодезя, по воде ковшик плавает.
— Что ж вы их не брали? – Закричал водяной царь и тут же предал гонцов лютой смерти, а за царевичем и Василисой Премудрой послал другую смену.
А тем временем они далеко-далеко уехали. Услыхала Василиса Премудрая новую погоню. Оборотила царевича старым попом, а сама сделалась ветхой церковью. – Еле стены держатся, кругом мохом обросли.
Наехала погоня:
— Эй, старичок! Не видал ли добра молодца с красной девицей?
— Видел, родимые! Только давным-давно. Они ещё в те поры проехали, как я молод был, эту церковь строил. – Старичок отвечает.
И вторая погоня воротилась к водяному царю:
— Нет, ваше царское величество, ни следов, ни вести. Только и видели, что старца-попа, да церковь ветхую.
— Что ж вы их не брали? – Закричал пуще прежнего водяной царь. Предал гонцов лютой смерти, а за царевичем и Василисою Премудрою сам поскакал.
На этот раз Василиса Премудрая оборотила коней рекою медовою, берегами кисельными, царевича, селезнем, себя, серой утицею.
Водяной царь бросился на кисель и сыту, ел-ел, пил-пил, до того, что лопнул! Тут и дух испустил.
Царевич с Василисою Премудрою поехали дальше. Стали они подъезжать домой, к отцу, к матери царевича.
Василиса Премудрая и говорит:
— Ступай, царевич, вперёд, доложись отцу с матерью, а я тебя здесь на дороге обожду. Только помни моё слово. Со всеми целуйся, не целуй сестрицы. Не то меня позабудешь.
Приехал царевич домой, стал со всеми здороваться, поцеловал и сестрицу, и только поцеловал, как в ту ж минуту забыл про свою жену, словно и в мыслях не была.
Три дня ждала его Василиса Премудрая. На четвёртый нарядилась нищенкой, пошла в стольный город и пристала у одной старушки.
А царевич собрался жениться на богатой королевне, и велено было кликнуть клич по всему царству, чтоб сколько ни есть народу православного, все бы шли поздравлять жениха с невестою и несли в дар по пирогу пшеничному.
Вот и старуха, у которой пристала Василиса Премудрая, принялась муку сеять, да пирог готовить.
— Для кого, бабушка, пирог готовишь? – Спрашивает её Василиса Премудрая.
— Как для кого? Разве ты не знаешь. – Наш царь сына женит на богатой королевне. Надо во дворец идти, молодым на стол подавать.
— Дай и я испеку, да во дворец снесу. Может, меня царь чем пожалует, – говорит Василиса.
— Пеки с богом! – Радуется старуха.
Василиса Премудрая взяла муки, замесила тесто, положила творогу, да голубя с голубкою и сделала пирог.
К самому обеду пошла старуха с Василисою Премудрою во дворец. А там пир идёт на весь мир.
Подали на стол пирог Василисы Премудрой, и только разрезали его пополам, как вылетели оттудова голубь и голубка. Голубка ухватила кусок творогу, а голубь говорит:
— Голубушка, дай и мне творожку!
— Не дам, – отвечает голубка, – а то ты меня позабудешь, как позабыл царевич свою Василису Премудрую.
Тут вспомнил царевич про свою жену, выскочил из-за стола, брал её за белые руки и сажал возле себя рядышком.
С тех пор стали они жить вместе во всяком добре и в счастии.
===============