"Вне формата". Часть 26. Анна в слезах признается Николаю, что психиатр заставила ее обманывать Колю. Тот, в бешенстве бежит на разборки домой к докторше.
День сегодня обещал быть феерическим. Во-первых, Иван (старый друг) договорился с двумя симпатичными девочками на импровизированную фотосессию, во-вторых, на сегодня была назначена операция «Вторжение между ног» сами знаете кого. Второму пункту я уделил в течение недели достаточно много времени, читая статьи и просматривая обучающие ролики (а таковых оказалось на удивление много).
А ещё я сильно переживал. Впервые за три с лишним года я чего-то так боялся. Ни самые страшные экзамены, ни операция, ни многолюдные аудитории, перед которыми мне приходилось выступать, не заставляли меня так робеть, и всё из-за того, что мне придется заняться сексом с близким мне человеком? Странный я всё-таки…
Ванек позвонил часов в десять:
– Колян, здорова!
– Здорова. Шо там?
– Они, короче, морозятся.
– Мдя… Говорят, что заболели?
– Угу.
– Ну-ну, – я верил в эту отмазку, пока не вывел четкую закономерность.
– Так может давай просто прогуляемся?
– Давай. Мне как раз до часу нужно чем-то заняться.
– Ну, тогда подходи ко мне.
Иван жил минутах в десяти от общаги, но за эти самые десять минут мне стало ясно, почему девочки заболели: шёл мелкий противный дождь, под ногами чавкал мокрый и грязный снег, наполовину превратившийся в воду, которая в некоторых местах доставала до щиколоток. И всё это сопровождалось редкими, но пронзительными порывами ветра. Очень радужно короче.
Ждавший меня на пороге подъезда Ванек, полностью разделял мою точку зрения относительно погоды и, посовещавшись, мы решили просто попить чаю у него дома.
Часика полтора мы терзали в 3Ds MAX одну халтурку, добиваясь чего-то лицеприятного. Так и не добились. Но уже подходило время встречи с Аней и пришлось прощаться. Мы договорились с ней ещё на прошлой неделе, что звонить и писать друг другу не будем и что встретимся ровно в час возле памятника Каразину, недалеко от одноименного университета.
По пути я размышлял, как всё это будет происходить, представляя Анну Русинову в эротичном красно-чёрном нижнем белье, которая… Впрочем, этот момент мы упустим. В одном из образов я представил, как мы, сидя на кровати, пьём шампанское на брудершафт, и вспомнил, что шампанского я как раз таки не купил. Зайдя в ближайший магазинчик, нашарив приготовленные 150 гривен (20$), я обратился к молоденькой продавщице.
– Добрый день, – вежливо начал я. – Скажите, какое у вас шампанское самое дорогое?
– [Реклама], – с отсутствующим лицом ответила она, а потом добавила. – Пятьсот шестьдесят гривен.
– Э… А до ста пятидесяти что есть?
– Артёмовское, – продавщица пожевала жвачку и с легкой издевкой добавила. – Сорок семь, пятьдесят.
Странный у них разброс цен… Ну ладно.
Купив бутылку и коробку каких-то конфет, я расплатился, поблагодарил и, не дождавшись ответа, вернулся на проспект. Время поджимало, и я прибавил ходу. Было скользко, а за спиной рюкзак с двумя фотоаппаратами, тремя объективами (один из которых вообще не мой), и подарочным набором. Это слегка тормозило. Придется довериться общественному транспорту.
Сейчас середина дня, народу ездит мало – можно и прокатиться.
Усевшись на пустое место, я опять начал прорабатывать план действий. Кульминацию и развязку я продумал очень хорошо, а вот со вступлением дела обстояли хреново. Всегда у нас было маленькое приключение, после которого Аня везла меня к себе домой и там пыталась совратить, а сейчас, всё наоборот. И в голову ничего не лезет.
Может Аня что-то придумает? Может, потащит по магазинам выбирать нижнее бельё или вообще предложит всё делать в машине? На последнее я не согласен ни в коем разе – только в квартире. В моем хитром плане душ фигурировал минимум два раза. Чтобы тщательно отмыть свое хозяйство от различного рода вредоносных микроорганизмов и, чтобы расслабиться.
Я был очень удивлен, завидев ещё с маршрутки Анин джип. Только без десяти. Наверное, тоже волнуется?
Выходя из маршрутки, я выключил плеер, потушил телефоны и сложил их в последний свободный карман рюкзака. Ани не было на переднем сидении – наверное, вышла воздухом подышать. Видать, сильно волнуется. Я подошёл к машине и начал выискивать её среди прохожих. Задняя дверь приоткрылась. Все стекла кроме переднего были тонированы, и задние сидения никак не просматривались.
Что же она задумала? Подойдя, я приоткрыл дверцу и заглянул внутрь – сидит, смотрит, волнуется. Не знаю, сколько бы я так стоял, если бы Аня не приказала залезть внутрь. Закрыв за собой дверь, я услышал «Уль-уль» и несколько щелчков. Центральный замок? Что она задумала???
Подергав ручку, я убедился в том, что замок заперт. Моё волнение било все рекорды. Растерявшись, я ничего не нашел, кроме как сказать:
– Здрасте.
– Привет, Николай. С праздником тебя.
Сегодня день моего святого тезки. Но это меня сейчас как-то не сильно интересовало. Аня говорила как-то напряженно. Она волновалась, но не так, как я. Ещё раз подергав ручку, я спросил:
– Мы заперты? – Аня положительно кивнула. – И что мы… «Что ты собираешься делать?» —спросил я, вдавливаясь в угол.
– Хочу тебе кое-что сказать, – Аня взяла мою руку. – Я должна тебе кое в чём признаться...
– У тебя хламидии?
Аня натянуто улыбнулась и сжала мою руку крепче.
– Я тебя обманывала. Всё это время врала тебе.
Перебирая все варианты лжи, я начал подозрительно смотреть ей в глаза. Радовало то, что в машине она секс всё-таки не планировала. У Ани начали появляться слёзы. Мне её вдруг так жалко стало. Где ж она меня обманывала?
– Ну-ну, не плакай, – я начал вытирать слёзы. – Давай, выговорись.
Я подсел поближе и начал её успокаивать, но она разревелась ещё больше, закрыв лицо руками. Да что же такое?
– Я… Я… Я не дев… Я не девственница.
Даже не знаю, как описать моё состояние. Внешне ничего не поменялось, внутри тоже, кажется. Может потому, что я не верю?
– Ты серьёзно? – я даже слегка усмехнулся.
– Нет, бл#дь, я прикалываюсь!!! – заорала Аня, и новая порция слёз залила её несчастное личико.
Тот психологический образ, который я тщательно строил, был разрушен и на его обломках я пытался построить ещё один, заменив одну, очень большую деталь. Но все попытки были напрасны. Где-то обязательно встречалась сильная нестыковка, и все падало, как карточный домик. Но даже не это так важно. Зачем тогда весь этот цирк? Я боялся спрашивать Аню. В таком состоянии старые скелеты в шкафу будут очень некстати.
Возможно, другой на моём месте был бы в ярости, за то, что его водили за нос всё это время, за то, что пришлось столько переживать, но у меня в голове был абсолютный штиль. Хотелось просто разобраться.
– Ань, Ань. Ну, чё ты ревёшь? То ревела, что девственница, теперь ревёшь, что не девственница? – я рассмеялся. – Всё тебе не так, – думал, что разреветься ещё больше нельзя, но Ане это удалось. Утешать плачущих никогда не было моим коньком… Гладя её по волосам, я продолжил:
– Не реви.
Точно так же Карлсон говорил это Малышу в мультике:
– Вот так и не реви.
Сквозь слёзы начали пробиваться легкие смешки, а я ещё больше разулыбался.
– Коль, честно, я не хотела. Это доктор насоветовала. Я не хотела…
Я резко выхватил из рук Ани брелок и начал нажимать на все кнопки, одна из которых открыла двери.
– Я тебе позвоню. Сиди тут, – бросил я и, открывая дверь, добавил. – Это тебе, попей – полегчает.
Достал бутылку шампанского и аккуратно положил на сидение. Аня смотрела на меня испуганно. Видимо я был очень зол. Но говорить она не решалась.
Подобно тому, как постепенно после удара приходит боль, в меня вселялась агрессия и злость. Знаю, что это самые деструктивные эмоции, но вдруг захотелось насладиться ими по полной. Я шёл к госпоже Фейзельштам. Не знаю зачем – побить посуду, поджечь квартиру? А почему бы и нет? Я раньше считал, что она знакома с Дьяволом, но теперь понял, что она сама – Дьявол.
Кто давал ей право, вот так вот, вмешиваться в Анину жизнь? Ещё и мне калупать мозги? Раньше она убеждала, что все те неприятные эмоции, которые пришлось пережить Ане – необходимость. Да она кого угодно в чём угодно убедит!!! Не верю, что Аня на всё соглашалась с удовольствием. Я представил, как коварная Фейзельштам шепчет на ушко испуганной Аньке свои планы и добавляет «Так нужно, поверь».
Спотыкаясь о колдобины, вступая в лужи и громко матерясь, я дошёл до дома Елизаветы Егоровны.
А вдруг её нет дома? Ну и хорошо, подожгу дверь, никто не пострадает. Нет… У неё соседи рядом, у меня нет спичек и чего-то горючего… Нассу ей под дверь! Или лучше наваляю! А ещё лучше и то и другое! Хотя ни того, ни другого не хотелось. Да что ж за день такой сегодня? Всё коту под хвост! Ладно, что-нибудь придумаем.
Поднявшись на нужный этаж, я стал перед дверью и сильно замахнулся, чтобы извлечь при стуке звук как можно громче, но в самый последний момент остановился. Потом опять замахнулся ещё сильнее, но опять остановился. В таком состоянии я буду легкой добычей. Конечно, если сразу дать ей по почкам, проблем будет меньше… Нет! Нужно победить её элегантно. Не знаю ещё как, но это сейчас неважно.
Вдох – выдох. Вдох – выдох. Улыбочка. Снял капюшон, струсил с себя снег. БЛИН! Руки ещё трясутся! Нужно раструсить. Я начал активно трясти руками. Сначала кистями, потом предплечьями, а в конце весь решил протруситься так, как это делают только что вымытые собаки. Выходящая из соседней двери бабушка перекрестилась, глядя на меня, и быстренько убежала. Хрен с ней.
Всё, готово. Руки стабильны, волосы обрели некоторое подобие прически, улыбочка, лаконичное тук-тук. Главное – реагировать не так, как этого ожидают.
Послышался звук открывающегося замка, дверь открылась настежь и в ней показалась широко улыбающаяся доктор Фейзельштам. На её руках были большие кухонные варежки.
– О, Николай! Не думала, что ты так быстро придёшь! Проходи, располагайся.
Она меня ждала? Ну, конечно же, ждала! Вот я кретин! Что же делать…
– Да я, в общем-то, ненадолго, – слегка удивленно, но с небольшой агрессией сказал я.
– Я знаю, зачем ты пришел. Убивать меня, наверное?
– Ну да… – я совсем растерялся. Но почему? Всё верно! Она прекрасно знала, что Аня рано или поздно сломается.
– Проходи, располагайся. Вот тебе топор, – она достала из кладовки с консервацией довольно большой топор. Я взял и совсем растерялся. Доктор же просто сияла. – Ну, чего ты стоишь! Давай, скорее! Ой! У меня там духовка! – убежала на кухню.
Топор… Топор… Зачем мне топор? Она меня сбивает с толку! Может просто уйти? С топором? И напоследок дверь ей покромсать!? Нет уж – слишком просто.
С удивлением я отметил, что вся моя ненависть куда-то ушла. Осталось только желание напакостить. Она мной манипулирует! Ну и пусть!
Захлопнув за собой дверь и потратив пару минут на стягивание грязных берц (блин, а ведь только начистил!), я прошел в кухню. Елизавета Егоровна как раз доставала из духовки довольно большую форму.
– Николай, присаживайся.
– Спасибо, я постою.
– А если бы я сказала «не садись», ты бы сел? – её радость меня немного начала бесить. Но я сел. И положил перед собой топор.
– Быстро убери топор со стола! – резко и очень недовольно вскрикнула Доктор. – Это негигиенично!
На полном автомате я подчинился, понимая, что опять попался.
– Вы не хотите мне ничего рассказать?
– Лучше бы помог! Видишь, что я – старая женщина, не справляюсь. Поставь дощечку на стол.
Опять же, машинально я сделал то, что она хотела.
– Вот так, – Доктор поставила сковородку на стол и села напротив. – Ну, рассказывай, – она подобрела.
– Зачем вы всё это делаете?
– А ты как думаешь?
– Хватит! – я сильно стукнул по столу кулаком и злобно посмотрел на неё.
– Ну-ну-ну. Я знаю, что ты очень храбрый молодой человек. А вот столу это доказывать вовсе не обязательно. Он ни в чём не виноват.
Пытается вывести из себя? Зачем?
– Что вы делаете?
– Заставляю тебя злиться.
– Зачем? – с неподдельным удивлением спросил я.
– Ну, сейчас остатки негатива из тебя вытрусим, а потом можно будет пообщаться.
Вот же хитрая зараза??? А я – балбес.
– Всё. Я добрый.
– Кушать хочешь?
– Нет.
– Точно?
– Давайте как-нибудь потом, а? Ближе к делу. Зачем вы заставили Аню врать о том, что она ещё девочка?
– Ничего подобного. Это выдумка. – Доктор возмущенно покрутила носом.
– Оххх, ну просто феерично!!! Она мне только что сказала, что не девственница, что вы её заставили, – я со злости опять хотел вмазать кулаком по столу, но только замахнулся.
– Что заставила?
– Сказать.
– Что сказать? – она знала ответ и это видно по её тону.
– Сказать, что она девственница.
– Да ну? Может ты неправильно понял? – я молчал, откапывая в памяти недавний диалог. – И что же она сказала?
– Что вы ей насоветовали… – а что насоветовали, я так и не дослушал. Моё лицо облачилось в идиотское выражение. Из состояния ступора вывила Елизавета Егоровна.
– Поздравляю! Надеюсь, ты Анне ничего не наговорил?
Растерянно я помотал головой в стороны.
– Да, я действительно приказала, именно приказала сказать, что Аня тебя всё это время обманывала, чтобы окончательно убедиться, – Доктор помялась. – Окончательно убедиться в том, что ты любишь Аню. Ты ей готов простить всё и будешь стоять за неё.
– Вы врёте! Аня рыдала так, как будто…
– Аня шесть лет играла в детском юношеском театре. Она тебе ещё и не так зарыдает.
– Вот, сука…
Вот сейчас я действительно обиделся. На обеих.
Спасибо всем за терпение. Мы с вами почти на финишной прямой. Спасибо всем, кто не сдался и прочитал все части моей истории. Впереди финал. Надеюсь, вам понравилось и вы захотите прочитать другие мои рассказы. Благодарю за лайки и подписку.