(по материалам дела 4 КСОЮ № 88-3175/2025).
В данном деле судам предстояло определить, виновна ли скорая помощь в смерти супруга истца и какая ей при этом положена компенсация за причиненный моральный вред.
Истец требовала 3 000 000 руб. компенсации морального вреда с Клинической станции скорой медицинской помощи (ГБУЗ).
Ее супруг потерял сознание на работе. Его коллеги в течение 7 минут вызвали экстренную бригаду скорой помощи, которая приехала только через 40 минут и констатировала смерть, которая произошла более чем за 10-15 минут до приезда на основании симптома Белоглазова (при сдавлении глазного яблока зрачок принял щелевидную конфигурацию – абсолютный признак биологической смерти).
При этом согласно п. 6 Приложения № 2 приказа Минздрава России от 20 июня 2013 года № 388н «Об утверждении Порядка оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи», время доезда до пациента выездной бригады скорой медицинской помощи при оказании скорой медицинской помощи в экстренной форме не должно превышать 20 минут с момента ее вызова.
Посчитав, что смерть супруга наступила в результате позднего приезда скорой медицинской помощи, истец обратилась в суд с данным иском.
При проведении дела была назначена и проведена судебная экспертиза, которая, ссылаясь на отсутствие данных о точном времени смерти пациента, пришла к выводу о невозможности установить, действительно ли поздний приезд машины скорой помощи способствовал смерти, либо смерть наступила в отведенные законодательством 20 минут на такой приезд.
Суд первой инстанции посчитал, что истцом не доказана и материалами дела не установлена прямая причинно-следственная связь между дефектами оказания медицинской помощи (в виде опоздания на вызов) и смертью супруга истца, однако с учетом подтвержденного дефекта оказания медицинской помощи, который мог способствовать его смерти, посчитал, что в пользу истца подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 30 000 руб.
При этом суд исходил из отсутствия безусловных доказательств, свидетельствующих о возможности избежать летального исхода в случае, если бы бригада скорой медицинской помощи прибыла по вызову своевременно,.
Суд апелляционной инстанции в целом согласился с выводами суда первой инстанции о необходимости взыскания компенсации морального вреда, не согласившись только с размером соответствующей компенсации и сделал вывод о необходимости ее увеличения до 150 000 руб.
При рассмотрении апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции исходил из того, что сотрудниками ГБУЗ «Клиническая станция скорой медицинской помощи» при оказании медицинской помощи супругу истца был допущен дефект – несвоевременное прибытие к пациенту, который, с учетом специфики его состояния мог оказать существенное неблагоприятное воздействие и привести к летальному исходу.
Переживания истца по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести состояния пациента, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживания, обусловленные осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием своевременной медицинской помощи, являются страданиями, состоящими в причинно-следственной связи с неправомерными действиями ответчика, выразившимися в несвоевременном прибытии по вызову, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.
При этом суд апелляционной инстанции также исходил из отсутствия прямой причинной связи между установленным недостатком оказания учреждением медицинской помощи и наступившей смертью.
Рассматривая данное дело, Четвертый кассационный суд общей юрисдикции посчитал, что суды неверно трактуют действующее законодательство и необоснованно возложили на истца обязанность доказать, что смерть ее супруга наступила в результате неправомерных действий сотрудником скорой медицинской помощи.
Кассационный суд напомнил нижестоящим судам, что на данные правоотношения сторон распространяется презумпция вины причинителя вреда. Иными словами – работники скорой медицинской помощи в данных условиях (при установлении факта их опоздания на вызов) виновны в смерти человека, если сами не докажут обратное.
Учитывая данный факт, а также отсутствие в материалах дела безусловных доказательств, свидетельствующих об отсутствии вины медицинских работников в смерти, кассационный суд посчитал, что размер компенсация в 150 000 руб. является слишком маленькой, поскольку размер компенсации морального вреда в случае наличия вины в смерти человека не может быть равен размеру подобной компенсации лишь за нравственные переживания о некачественно оказанной медицинской помощи, которая, тем не менее, к летальному исходу не привела.
Учитывая изложенное, дело направлено на новое рассмотрение, при котором Волгоградскому областному суду указано на необходимость учета вышеуказанных обстоятельств и определения размера компенсации морального вреда, который соответствует нравственным страданиям, пережитым истцом из-за смерти ее супруга.