— Ну всё, решено. Мы с Витькой тут поживём, детская вам пока без надобности! — Лена стояла посреди комнаты, уперев руки в бёдра, и разглядывала голые стены с видом хозяйки.
Маргарита замерла с бокалом в руке. Вокруг гудели гости — кто-то смеялся, кто-то чокался, отмечая их с мужем новоселье, — а её будто окатили ледяной водой.
Детская без надобности? Она посмотрела на мужа, Сашу, — он молча поднял брови, ожидая её реакции. Лена же, не замечая напряжения, махнула рукой:
— Чего ты уставилась? У вас тут пусто, а нам в городе остановиться негде. Всё логично!
Маргарита открыла рот, но слова застряли. Её младшая сестра снова решила, что чужие планы — мелочь, которую можно растоптать одним движением.
Только теперь это был не старый свитер или место у телевизора, а их с Сашей мечта — детская, которую они хотели обустроить прямо сейчас.
Да, ребёнка пока не было, но они усердно работали в этом направлении. Комната должна была получиться в нейтральных тонах, чтобы подходила и мальчику, и девочке.
И явно уж Марго не хотела, чтобы до их малыша комнату «юзали» сестра с мужем. Она разбросает свои вещи так, что потом не соберёшь. А он будет есть всё подряд, залипая в гаджетах. Так, что потом не отмоешь. Нет уж! И так Лена всегда получает то, что хочет.
**************************
Девушки росли в дружной семье в небольшом городке. Марго была старшей и ей всегда говорили: «Ты взрослая, уступи».
Лена плакала — Маргарита отдавала ей куклу.
Лена ныла — Маргарита спала на диване, а сестра занимала её кровать.
Так и повелось: одна привыкла брать, другая — отдавать. Даже когда старшая уехала учиться в Москву, а потом вышла за Сашу, Лена всё равно находила способ влезть в её жизнь. То денег занять, то переночевать. То вечное: «Ты же сестра, помоги».
Саша в их дела обычно не лез. Он был тихим, спокойным, неконфликтным. С Марго они познакомились на стройке, где он работал прорабом, а она подрабатывала в бухгалтерии. Вместе копили на квартиру, мечтая о своём уголке.
Светлая, уютная детская стала их общей мечтой — местом, где будет смех, игрушки и маленькие босые ножки.
Лена же жила легко. Вышла за Витьку — шумного, весёлого, но ленивого до невозможности. Работал он редко, зато любил рассказывать байки за чужим столом.
Они кочевали по родственникам, когда приезжали в Москву, и Маргарита всегда уступала им угол в съемной квартире. Но теперь у неё был свой дом, и впервые в жизни она почувствовала: это её территория.
*************************
— Лена, мы планируем тут детскую. Никакого «пожить» не будет, — голос Маргариты даже не дрогнул.
Лена закатила глаза, будто услышала что-то нелепое:
— Ой, «планируете»! О чём тут говорить? Мы с Витькой тут кинем матрас, а вы как-нибудь переживёте.
Маргарита сглотнула. В груди заколола смесь злости и привычного желания прогнуться перед напором сестры.
Но девушка вовремя вспомнила, как они с Сашей сидели вечерами, листая каталоги мебели. Как он, смеясь, рисовал на салфетке план детской. А теперь Лена хочет забрать это место под свои чемоданы и Витькины храпы?
— Это наш дом, — тихо сказала она, но Лена уже отвернулась, болтая с кем-то из гостей.
Саша подошёл ближе, сжал её ладонь. Маргарита посмотрела на него, ожидая поддержки:
— Ну скажи что-нибудь!
Но он только кивнул — мол, решай сама вопросы с сестрой.
Зато Витька без проблем влез в разговор, громко, как всегда:
— Да ладно, Ритка, не жмоться! Нам на пару месяцев, а детская ваша никуда не денется.
Маргарита почувствовала, как щёки горят. Гости притихли, кто-то неловко хмыкнул. Лена фыркнула:
— Вот зануда стала!
Это было последней каплей. Марго выпрямилась, будто с плеч упал невидимый груз.
— Нет, Лена. Это наша комната. Ищите другое место. И вообще вам пора уже.
Слова вылетели резко, как выстрел. В комнате повисла тишина — такая, что слышно было, как тикают часы в углу.
Лена уставилась на сестру, широко раскрыв глаза, будто не веря ушам. Витька открыл рот, но тут же закрыл, почесав затылок.
— Ты серьёзно? — Лена прищурилась, голос стал колючим. — Гонишь меня с праздника из-за какой-то комнаты?
— Это не просто комната, — Маргарита шагнула вперёд, чувствуя, как дрожат колени. — Это наш дом. Наши мечты. Я всю жизнь тебе уступала, но теперь хватит!
Лена засмеялась — коротко, зло:
— Ну ты и выдумала! Мечты! Да живи ты со своими чистыми бежевыми обоями и молись на них. Мне всё равно! Сначала родите, а потом уж стройте планы. Может, вообще у вас не получится? Столько лет вместе, а детей нет. Сашка видимо в холостую стреляет?
Маргарита почувствовала, как кровь прилила к лицу. Гости притихли, переглядываясь между собой. Кто-то сконфуженно отпил из бокала, кто-то сделал вид, что не слышал.
— Лена, — голос Маргариты дрожал, но она заставила себя продолжить. — Это уже слишком. Уходите. Сейчас же.
Сестра вскинула брови, словно услышала нелепую шутку.
— Ты это серьёзно? — в её голосе зазвучала нотка раздражения.
— Вполне. Я больше не позволю тебе так себя вести.
Лена открыла рот, но, поймав взгляд Маргариты — твёрдый, уверенный, впервые за столько лет — вдруг осеклась. Витька тяжело вздохнул и начал одеваться.
Гости тоже разошлись быстро, будто боялись задержаться в этом напряжении. Лена с Витькой уехали к родителям, бросив напоследок что-то про «неблагодарных родственников». Саша закрыл дверь, повернулся к Маргарите и улыбнулся:
— Ты молодец.
Она выдохнула, чувствуя, как ком в горле отпускает. Они сели на диван, и он обнял её — крепко, как умел только он. В тишине было слышно, как за окном шуршит ветер. Маргарита вдруг засмеялась:
— А ведь я думала, она меня съест!
Саша хмыкнул:
— Не рискнула бы. Ты сегодня сама была как тигрица.
Потом Маргарита зашла в ту самую комнату. Здесь будет детская — не завтра, может, но обязательно будет. И никто не заберёт у неё это право. В тот вечер она поняла: говорить «нет» — это не про эгоизм. Это про то, как беречь своё — своё пространство, свои мечты, свою жизнь.