И кто же их озвучивает?
Например, специальный представитель президента РФ по связям с международными организациями для достижения целей устойчивого развития Борис Титов.
После российско-американских переговоров в Эр-Рияде он предположил, что теперь на повестке дня — постепенная разморозка счетов компаний и возвращение западных брендов: «Банки и бизнес перестанут дуть на холодную воду и перестанут ограничивать себя и других даже тогда, когда прямых санкционных запретов нет.
Ждем разморозки счетов несанкционных компаний, возврата в Россию западных брендов, возобновления выдачи виз».
Миролюбивую риторику использует и непосредственный участник переговорного процесса с США, нарастивший в последние недели аппаратное влияние глава Российского фонда прямых инвестиций Кирилл Дмитриев. В беседе с представителями администрации Трампа он оценил потери только американского бизнеса от ухода из РФ в 324 миллиарда долларов упущенной прибыли. Посыл очевиден: возвращайтесь — и зарабатывайте на местном рынке снова.
Ну так что, посыл будет услышан?
Вовсе не исключено.
Хотя сам Дональд Трамп 26 февраля заверил, что санкции против России не будут сняты до подписания мирного договора, Вашингтон и Москва уже ведут диалог об экономическом сотрудничестве как минимум в сфере разведки полезных ископаемых и освоения торговых маршрутов в Арктике. А Владимир Путин открыто завлекает американских инвесторов перспективой совместного освоения залежей редкоземельных металлов в РФ.
Можно предположить, что любое — пусть самое шаткое — перемирие моментально откроет широкое окно для расширения экономических и торговых связей между США и Россией. И ушедший американский бизнес действительно быстрее других «недружественных» конкурентов получит зеленый свет на возвращение.
А как же все эти сложные процедуры допуска, о которых говорят в Минфине?
Мы пока не знаем, как российские власти собираются распахивать объятия перед американскими компаниями.
Как отмечал в комментарии «Ведомостям» управляющий партнер московского офиса адвокатского бюро ЕПАМ Денис Архипов, возвращающийся бизнес наверняка столкнется с повышенными требованиями к инвестированию в России, локализации и реальной передаче технологий.
Также компаниям предстоит преодолеть юридические трудности, такие как необходимость согласования в правительстве изменения долей «недружественных» иностранцев и внутренние санкционные ограничения, относящиеся к сделкам с зарубежными юрлицами, предписывающие работать через специальные счета типа «С» (на них должна накапливаться вся прибыль от работы в РФ) и запрещающие нерезидентам с Запада переводы за рубеж.
Наконец, едва ли иностранцы не будут брать во внимание возросший риск национализации российских активов — к такой практике власти прибегают в том числе в отношении предприятий, принадлежащих иностранцам.
Кстати, а много ли иностранных компаний в принципе ушли из России? Кажется, давно ничего не слышно о громких выходах с рынка…
Действительно, в последние месяцы этот процесс практически остановился. По состоянию на середину 2024-го из России ушли или свернули свою деятельность в стране менее половины иностранных предприятий, работавших до 24 февраля 2022 года (примерно 1,6 тысячи против 2,2 тысячи оставшихся).
Их совокупные убытки от этого принципиального шага в прошлом году перевалили за 100 миллиардов долларов — но все же далеки от озвученной Кириллом Дмитриевым оценки более чем в 300 миллиардов.
Тем не менее для многих возвращение, очевидно, является привлекательным сценарием развития событий. В какой конфигурации и когда это может произойти, мы едва ли узнаем как минимум до завершения горячей фазы конфликта.
Подпишитесь на канал "Жизнь Дурова: ЗОЖ, деньги, ИТ" - все самое главное о здоровье, технологиях и деньгах