В ночной тишине, когда мир засыпает, как дитя под одеялом, тьма раскрывает свои объятья — то ледяные, то жгучие. Время замирает, будто старый волк притаился в засаде, и один неверный шаг — как искра в сухой траве судьбы. Эта история — про танец холода и страсти, где страх и тяга идут рука об руку, как волна и берег. Она вышла из мрака, и тьма за ней то стыла, то пылала. Платье её — чёрное, как лёд в безлунной ночи, струилось, как пламя над углями. Лунный свет пробился сквозь листву и лёг на её кожу узорами — холодными, как иней, и жаркими, как следы огня. Одна щека её сияла бледностью, другая горела жизнью, а глаза — один ледяной, другой пылающий — смотрели в самую душу. Шаги её были тише шёпота, но звенели, как зов бури в стуже. Она замерла, будто тьма шепнула ей имя. Губы, алые, как кровь на снегу, дрогнули: — Ты здесь... Из теней шагнул он — Эйдан, лицо под капюшоном, как загадка в ночи, но глаза выдали: в них страх мешался с узнаванием, как лёд с огнём. Он двинулся к ней, она — навстречу, и их шаги сплелись в танец, старый, как сама тьма. — Ты знаешь, зачем я пришла, — сказала она. Голос её был то шёпотом зимы, то рыком ветра, холодным и жгучим разом. Он кивнул, онемев, будто язык замёрз в горле. Протянул руку — дрожащую, но твёрдую. Она взяла её, и пальцы её были ледяными, как дыхание Хель, но обжигали, как страсть Лилит. Ветер закружил листья в вихре, луна осветила её лицо — и оно вспыхнуло, то стылым покоем, то дикой свободой. — Боишься? — спросила она, и в её взгляде плясали тени и искры. Он кивнул, но в глазах загорелся огонёк — эхо той ночи, когда он клялся ей у костра. Она улыбнулась — жутко и прекрасно, как метель над пламенем. — Не бойся, — шепнула она, придвигаясь ближе. — Это лишь шаг к тому, что ты обещал. Мир стих. Ветер затаил дыхание, тени вытянулись, как стражи. Она наклонилась к его шее, губы коснулись кожи — и холод с жаром пробили его грудь, как метка из прошлой жизни. Когда отстранилась, глаза её сияли, ледяной и горящий, а на губах алел отблеск. Он осел на землю, медленно, как снег под солнцем, и дыхание его замерло. Она оглянулась — на деревья, на луну, на тьму, что пела ей гимны. Потом ушла в ночь, оставив за собой тишину и след — ледяной и жгучий, как её суть. Лирана — дочь теней и бури. А где-то за деревьями кто-то смотрел. Кто-то, кто знал: эта ночь — лишь эхо старой клятвы, что ждала своего часа.
"Как вы думаете, что связывает Эйдана и Лирану? Оставьте своё мнение в комментариях! Хотите узнать, чем закончится их история? Следите за продолжением!"