2025 год
Солнечные лучи, неохотно пробивавшиеся сквозь лёгкую утреннюю дымку, окрасили лондонские улицы в мягкий золотистый оттенок. Мегаполис просыпался, и где-то в бесконечном потоке машин и людей Анабель, София и инспектор Райли готовились к, пожалуй, самому важному дню в своей жизни. Сегодня они шли в редакцию, чтобы отдать собранные улики журналистам и, наконец, сделать громким весь этот кошмар, связанный с семьёй Грэйсонов и давней смертью Элизабет.
Подготовка к походу в редакцию
В офисе Альфреда Корнелла царила деловая суета: Анабель и София перепроверяли файлы на ноутбуке и флешке, раскладывали на столе ключевые распечатки, удостоверяясь, что всё отсортировано и готово к изучению журналистами. Инспектор Райли параллельно созванивался со знакомыми в полиции, проверяя, нет ли новостей о каких-либо подозрительных перемещениях в районе редакции.
Миссис Уилкокс, нервно теребя пальцы, присела в углу:
— Думаете, всё пройдёт гладко? — её голос звучал несмело, будто она до сих пор не верила, что правду можно вынести на свет без кровопролития.
— Должно, — отвечала София, стараясь казаться увереннее. — Главное, не терять друг друга из виду. Альфред выделил двух охранников, они пойдут с нами.
Райли налил себе кофе, осматривая всех угрюмым взглядом:
— Вудли (журналист) сказал, что в редакции есть своя охрана. Но я всё равно настороже. Если кто-то решил помешать публикации, лучше быть готовыми ко всему.
Анабель взглянула на часы:
— У нас полчаса до выезда. Убедимся, что документы надёжно упакованы, и двинемся.
Дорога к издательскому дому
Когда вся группа (Анабель, София, Райли и два охранника) вышла к машине, солнце уже стояло довольно высоко. Город гудел, офисные работники спешили на работу, такси лавировали в потоке автомобилей, и многоголосый ритм Лондона бился в такт с сердцами заговорщиков, решившихся бросить вызов тайне 70-летней давности.
Пару раз они замечали серебристую машину, будто шедшую за ними по пятам, но охранники проверили: после двух поворотов та машина растворилась среди прочих. Всё-таки оставался страх, что враги готовы на решительные действия. Впрочем, добрались до здания редакции без происшествий — современного строения из стекла и бетона, на фасаде которого красовалась неоновая вывеска. Здесь располагалась известная газета, достаточная по масштабу, чтобы проверять громкие дела, и при этом относительно независимая от политических игр.
В редакции
На проходной журналист Вудли и двое его коллег встретили гостей с явным волнением: «Надеюсь, всё у вас в порядке? Есть ли новости о преследователях?» Но Анабель лишь покачала головой, мол, всё спокойно. Их провели в просторную переговорную комнату со стеклянными стенами и большими окнами, открывающими вид на суетливую улицу внизу.
Внутри комнаты царила атмосфера серьёзности: журналисты расставили диктофон, открыли ноутбуки, а Райли встал у двери на всякий случай. София и Анабель разложили на прямоугольном столе ключевые документы: письма Элизабет, архивы с подписями доктора Ливингстона, заявления миссис Уилкокс, финансовые выписки, указывающие на мотивы семьи Грэйсонов. Видя объём и серьёзность бумаг, Вудли тихо присвистнул:
— Поразительно. Я писал о коррупции, о заговорах, но не думал, что столкнусь с историей о многолетнем убийстве, которое так тщательно скрывали.
— Оно не просто скрывалось, — уточнила София, указывая на один из листов. — Семья имела связи, деньги, и подмяла под себя местную полицию. А теперь их потомки продолжают запугивать всех, кто приблизится к правде.
Вудли перелистывал пожёлтевшие письма Элизабет, где она упоминала страх перед «дядей» и «тёмной фигурой», которая приходила по ночам:
— Абсурд и ужас. Это доказывает, что смерть не была несчастным случаем. Но нужно будет провести собственную проверку подлинности.
— Мы согласны, — вставила Анабель, — мы готовы к любой проверке — главное, чтобы газета официально занялась этим делом. Иначе нас могут просто устранить, а правда снова затеряется.
— Не волнуйтесь, — серьёзно ответил Вудли. — Мы уже готовы организовать охрану, пока не проверим достоверность. Но материал действительно скандальный. Если подтвердится — это грозит громкими судами, особенно учитывая, что часть виновных ещё жива.
Звонок в редакции
Раздалось неожиданное потрескивание в линии внутреннего телефона — один из сотрудников редакции поднял трубку и, нахмурившись, жестом позвал Вудли. Журналист взял телефон, выслушал что-то, а затем его лицо застыло:
— Говорят, тут на проходной какой-то человек, представляется «родственником Грэйсонов». Хочет войти. Говорит, у него есть «контраргументы».
София судорожно сжала ручку: «Ну вот, началось…» Райли напрягся, как лев перед прыжком: — «Кто угодно может называться родственником, это может быть провокатор.»
— Мы не станем пускать его сюда, — твёрдо сказал Вудли. — Пусть охрана не пропускает без нашего разрешения.
— Именно, — кивнула Анабель, чувствуя, как сердце ухает от тревоги. — Это явно попытка сорвать всё. Мы не можем рисковать.
Вскоре сотрудник вернулся с новостями: «Это некий мистер Р. Грэйсон, назвался “двоюродным внучатым племянником”…» В редакции ахнули. Ситуация становилась напряжённой: вдруг он принесёт свои бумаги, заверяя, что смерть Элизабет была честной, и попытается уничтожить их улики?
— Пусть подождёт внизу, — сухо распорядился Вудли. — Мы закончим с вами, а потом решим, говорить ли с ним.
Первые результаты анализа
Несколько журналистов, пользуясь сканерами и приборами, начали оперативно просматривать и проверять документы на предмет фальсификации. Досконально, конечно, нельзя за пару часов, но часть выводов становилась ясной:
- Почерк Элизабет совпадает с образцами, сохранившимися в муниципальном архиве.
- Подпись доктора Ливингстона на некоторых свидетельствах действительно подлинная.
- Финансовые выписки содержат аутентичные штампы местного банка (датированные 1952 годом).
— Почерк не вызывает сомнений, — объявил один из редакторов. — Пока это выглядит настоящим. Будет нужна ещё экспертиза, но на глаз фальшивкой не похоже.
София и Анабель переглянулись с облегчением: их аргументы стали крепче. Вудли довольно кивнул:
— Значит, шанс выдать сенсацию весьма реален. Завтра мы сделаем черновую статью, придадим материал проверке юристов. Если всё ок, в течение двух-трёх дней можем выйти с громкой публикацией.
— Главное — за эти дни с нами ничего не случится, — прошептала Уилкокс, прячась за спинами.
— Мы постараемся обеспечить вашу безопасность, — заверил Вудли. — Только, умоляю, не отлучайтесь без предупреждения.
Стычка на проходной
В этот момент, словно в подтверждение самых страшных опасений, на лестнице у редакции раздался грохот и крики. Вудли подскочил, рванул к двери, остальные за ним. Райли первым выбежал в коридор, за ним — парочка журналистов и охранников. Оказалось, что в фойе у ресепшена устроил скандал тот самый мистер Р. Грэйсон, пытаясь прорваться силой:
— Вы не имеете права публиковать ложь! Я требую встречи! — орал он, пока охранник удерживал его за руку.
— Это недопустимо, сэр, успокойтесь, — вторил охранник. Жильцы офиса, ошеломлённые, отступали.
Райли, увидев всё это, подошёл решительно:
— Я инспектор полиции, прошу покинуть помещение. Иначе задержу.
— Мне плевать на вашу полицию, — рявкнул тот, вырываясь. — Эта женщина, Анабель, фальсифицирует документы. Ничего не было, всё выдумано! Я родственник, и я могу доказать!
Вудли хотел возразить, но увидел угрожающий жест в сторону рюкзака Софии. Охранники вздернули брови: «Он вооружён?» Но, казалось, мужчина не держал оружия, скорее пытался добраться до бумаг.
— Немедленно выйдите в коридор, — повторил Райли, сжимая руку на кобуре. — Ещё шаг, и вас задержу за хулиганство.
Тот на миг замер, оглядываясь. Поняв, что силовой сценарий не прокатит, он лишь кривоподобно усмехнулся:
— Вы пожалеете. Семья Грэйсонов не простит…
С этими словами он сам рванул к выходу. Охранники и Райли бросились следом, но тот успел выскочить на улицу, скрываясь в потоке прохожих. Попытка задержать его провалилась: густая толпа, шум машин, и он исчез. Однако сам факт нападения и угроз остался.
— Вот видите, — с горечью выдохнула Анабель, смотря на Софию и Уилкокс, — они готовы на всё, чтобы сорвать дело.
— Ничего, — мрачно ответил Вудли. — Теперь мы ещё более уверены, что в материале есть ядро правды. Иначе зачем им ломиться сюда?
Окончательное решение
Вернувшись в переговорную, журналисты завершили первичный осмотр документов. Они сделали копии, заверили часть бумаг внутренней печатью, чтобы хоть как-то юридически застраховать их. Вудли проговорил, что свяжется с юристами-экспертами: «Если всё подтвердится, газетный номер выйдет в течение нескольких дней». А набрав публичный резонанс, дело уже не смогут замять.
— Вам сейчас лучше исчезнуть на время, — посоветовал он, поглядывая на часы. — Может, Альфред Корнелл найдёт вам новое убежище. Или уедете из города, пока мы работаем?
София обменялась взглядом с Анабель:
— Пока будем держаться у Корнелла, но вряд ли скрытность поможет. Пусть уже выходит статья, тогда нам не придётся прятаться.
— Рискованный план, — заметил Райли. — Но лучше, чем всё время бегать.
С этим мнением согласилась и Уилкокс: «Я больше не хочу прятаться. Пусть всё узнают.»
Итак, они покинули редакцию под охраной, понимая, что за следующие несколько дней должно решиться многое. Если газета подтвердит факты и опубликует материал, убийство Элизабет Грэйсон спустя 70 лет станет сенсацией, выставив под удар всех причастных. И кто знает, какие ответные шаги предпримут потомки и союзники семьи…
На выходе их провожали любопытные взгляды сотрудников, ведь в коридорах уже пошёл слух о крупном журналистском «эксклюзиве». Райли и два охранника быстро провели группу к машинам. Последний взгляд Анабель бросила на громоздкое здание редакции: «Ну вот, шары брошены, и истина, скованная семь десятилетий, может выйти на волю».
По дороге обратно в офис Корнелла никто не разговаривал, но в воздухе витало напряжение, смешанное с робкой надеждой. София в душе бурно радовалась: самый трудный шаг сделан. Уилкокс, хоть и боялась возмездия, выглядела, как человек, сбросивший камень с души. А для Анабель наступил короткий период передышки: пока газета работает, им остаётся лишь тщательно скрывать своё местоположение.
— Справимся, — коротко вымолвила она, поймав взгляд Софии. Та кивнула, сжимая пальцы в кулак. Ведь громкое эхо прошлого уже зазвучало, и вернуть его в тишину не сможет ни одна фамильная «династия».