Сейчас на вершине Марчеканской сопки, куда так любят ходить в походы магаданцы, сохранился лишь один «купол», но раньше их здесь было три, а этот маршрут совсем не был туристическим. О назначении этих сооружений читайте на страницах интернет-журнала «Люди Колымы». Делимся воспоминаниями вместе с «КолымаСтори».
Не пропусти свежие новости. Нажми, чтобы подписаться
Рассказывает колымчанин Леонид Коровский
В 1980 году наша семья въехала в новую квартиру на улице Болдырева, из окон которой открывался прекрасный вид на Марчеканскую сопку. Позже через дорогу построили дом выше нашего, и квартира утратила это важное преимущество.
Во второй половине 80-х как-то сразу купола появились на самой вершине сопки и чуть правее. Событие это вызвало большой интерес среди друзей во дворе и школе, но в детстве мы никогда туда не поднимались, а походы на Марчеканскую сопку, организованную классным руководителем и просто с друзьями, заканчивались на её середине, чуть выше сегодняшнего расположения качелей. Там была большая безлесная площадка, теперь сильно заросшая.
У производителя купола эти называются «шалаш», сами конструкции из стеклопластика, выполняют погодозащитную функцию. Левый назывался «Высотомер», правый «П34» и, самый большой, в полукилометре от них, «Оборона».
Первый раз я дошёл до самого верха Марчеканки в 1992 году на практике в учебном маршруте, будучи студентом-геологом Магаданского политехникума (группа ГПР-67).
Вблизи масштабы сооружений впечатляли, хоть близко к ним, а тем более внутрь, мы не попали. Два офицера, которые остановили нас метрах в двухстах от малых куполов, не грубили, не прогоняли, но, расспросив, кто мы и зачем пришли, дальше не пустили, ни о какой экскурсии можно было и не заикаться. В качестве мотивации между делом заметили, что если не поторопимся, то останемся в будущем без детей. Эта страшилка бытовала и в городе, забегая вперёд скажу, что она была одним из немногих способов держать подальше любопытных, поскольку никакой ограды вокруг воинской части никогда не было. Охрана осуществлялась только личным составом.
В следующий раз я оказался на куполах в 1994 году, когда служил срочную в Армии. В часть ПВО № 03222, рота «Магадан» я был переведён после половины срока службы в других частях в Приморье и Камчатке. Прилетев в Магадан, я имел на руках документ о переводе без указания адреса. Примерное место поиска части мне подсказали только в нашем военкомате, и звучало это как «где-то на Старой Весёлой». Таким образом, я до последнего не знал, где буду дослуживать и то, что это будут сооружения, которые с детства были у меня перед глазами, стало большим сюрпризом.
В 1994 году на Старую Весёлую ещё ходили рейсовые автобусы. На «двойке» доехал до предпоследней остановки. Там, на территории недавно расформированной ракетной части была одна наша казарма и жилые офицерские деревянные дома. В казарме в одиночестве служил срочник-водитель военного бортового «Урала», который возил смены непосредственно на сопку. Выведав у него всё, что можно о предстоящей службе, на следующий день я с офицерами и контрактниками-сержантами поднялся в часть. У нас так и называлось: прийти в часть — «подняться», уйти — «спуститься», что и понятно.
Дорога сохранилась до сих пор и, чтобы сейчас проехать по ней, не то что грузовику, а мотоциклисту местами приходится продираться через заросли, но тогда она была ровной, широкой, без кустарника по обочинам, и по всей её протяжённости открывались бесподобные картины магаданских окрестностей.
Наверху, как оказалось, постоянно живущих и таких же срочников как я, было восемь человек, все моего призыва, двое даже прибыли из учебной части в селе Раздольное Приморского края, где и я начинал службу. А их встречал в своё время вообще один солдат, да и то служивший больше положенного срока. После муравейника приморской учебки и большой камчатской части со своей иерархией и сложными взаимоотношениями, мне такой численный состав был непривычен. Тогда я впервые подумал, что мне повезло с местом службы.
Часть была рабочей от начала до конца и совершенно непарадной, а служба — не рутинной. Каждый день мы могли только предполагать, какая работа нас ждёт завтра, поскольку, кроме боевого дежурства, техобслуживания военного оборудования, поддержания быта, обязательно случались события, требующие немедленного внеочередного исполнения, распорядок дня был очень условным.
Несмотря на трудности, служба на «точке» (удалённой от цивилизации армейской части) в роте «Магадан» — это лучшее время моей жизни, и я благодарен судьбе за то, что оказался там.
Быт наш был спартанский, но достаточно комфортный. Хорошая казарма, чистая и тёплая — деревянный барак, сгорела в 2007 году. Состояла она из каменной части: кочегарки, продовольственного склада и кухни, которые остались до сих пор и простоят ещё, наверное, долго. Далее столовая, сушилка, умывальник, оружейная комната, две комнаты отдыха офицеров, комната кодировщика, солдатская спальня, красный уголок с телевизором и «темнушкой» — проявочной комнатой для фото- и киноплёнок (по военной специфике).
Воду зимой набирали из двух бочек, которые стояли в умывальнике. Туда постоянно носили снег, который потихоньку таял, и этого было достаточно.
Сейчас это никому и в голову не придёт, а прямо перед казармой вся ровная площадка до небольшого спуска — это плац, по которому мы пару раз маршировали под самими же исполняемую строевую песню. Выглядело это экзотично: около десяти человек (с ребятами из нового призыва), одетые в разнородные элементы военной формы, но чистые и подтянутые, поющие кто как может… Та ещё картина, без улыбки не вспоминаю.
Для кухни топили чистый снег, а летом ходили за водой на ручей ниже по склону.
Кормил нас повар Серёга очень просто: суп с тушёнкой, каша двух видов, хлеб, чай, компот и кофейный напиток. Ничего лишнего.
Мылись в бане — списанном вагончике от военного оборудования — он стоял недалеко от природного резервуара с водой, который пересыхал только на несколько недель в году (тогда мыться спускались в военгородок на Старой Весёлой). Недостаточно приспособленный, в сильные холода его топили целый день, и мыться приходилось очень быстро, поскольку пока ты был в моечной, тапки в раздевалке примерзали к полу.
Казарма стояла впритык к склону сопки на насыпи, толщину которой можно оценить по глубине оставшейся кочегарки. Из-за этого зимой она заметалась многометровой толщей снега. Если летом для того, чтобы попасть на чердак, надо было нести четырёхметровую лестницу, то зимой пришлось бы копать глубокую яму.
Вход в казарму летом вровень с землёй, зимой приходилось непросто откапывать, а формировать ход из несколько ступенек на двухметровую высоту. То же касалось и остальных построек.
После сильных снегопадов балки потолка угрожающе громко скрипели и прогибались. Тогда командир собирал нас с лопатами на крышу, и мы выносили кубометры снега, чтобы не быть заваленными и не лишиться жилья.
Рота «Магадан» была расположена на вершине Марчеканской сопки высотой чуть более 700 метров. К ней вела дорога, летом ровная и широкая, зимой переметаемая многометровым слоем снега. Иногда зимой её чистил бульдозер или наш «Урал» пробивал дорогу в снегу до самой части, но в основном большая часть её или даже полностью она была не проходима для техники, и смены поднимались пешком. Вся дорога перемежается горизонтальными участками, поэтому легко было ориентироваться: «1-й подъём» — самый длинный, «2-й подъём» — самый короткий и крутой, «3-й подъём» — самый нудный, наверху «долина» и последний «4-й подъём» вообще ни о чём, по сравнению с предыдущими.
В сильную метель смена не поднималась и тогда тем, кто был на дежурстве, приходилось работать ещё сутки. Бывало и так, что метель продолжалась дольше. Тогда смена поднималась несмотря ни на что, а те, кто был наверху, оставались отдыхать в казарме на третьи сутки. Однажды я попал на такой подъём, возвращаясь из увольнения. Как я заметил в начале рассказа, линия ЛЭП в метель служила ориентиром. Видимость была пять-десять метров, мы шли по пояс в снегу, не повторяя по памяти изгибы дороги, а строго под проводами от столба до столба. На некоторых участках снега было так много, что до проводов буквально можно было достать рукой. Иначе добраться было невозможно. Все понимали, что восхождение в сильную метель крайне опасно, и держались вместе.
В такие дни в казарме было не протолкнуться, съедался весь недельный запас продуктов, рассчитанный только на срочников и дежурного офицера. Но было весело, царила неформальная атмосфера. Вообще, мы жили дружно и никаких склок или разборок не было. Хорошее было время.
Маленькие купола исчезли в середине 2000-х годов. Причиной стало то, что при вывозе оборудования из-за низкого бетонного фундамента пришлось сломать один сегмент в каждой конструкции, отчего ветрозащитные купола стали парусами. И даже при этом, с нарушенной конструкцией, они простояли ещё несколько лет, но очередная метель разметала их по склону сопки, что хорошо видно из города и на спутниковых снимках.
«Оборона» возведена на высоком фундаменте с большими воротами, поэтому саму конструкцию купола тогда не нарушили. Но время берёт своё, постепенно стеклопластик разрушается.
Вообще, зрелище работающей станции было впечатляющее: всё пространство купола занимала ажурная антенна, которая делала один оборот вокруг своей оси за три секунды. То же и на «П34», но меньше по размеру и вращалась быстрее. На «Высотомере» антенна качалась. Дополняли картину постоянный гул, запахи ГСМ, соляры, озона от работающей аппаратуры. Тогда, как и сейчас, под куполом можно было поэкспериментировать с эхом.
Нельзя не вспомнить «вагончик ФСБ». Так мы называли вагончик, который стоял ниже по склону слева от малых куполов. Понятия не имели, что было внутри, никогда не видели обслуживающий персонал. Точно знали, что при касании его обшивки, довольно чувствительно било током, в чём убедился каждый лично.
В то время часть считалась малодоступной, и за весь срок моей службы до нас лишь пару раз доходили гражданские. Мы и сами ни разу не пользовались тропинкой в город, всегда ездили и ходили по дороге. Теперь через территорию проходит туристический маршрут. Всё меняется…
Долго не решался вставлять в воспоминания снимки на фоне оборудования, но всё же решил, что секретной информации не раскрою. Снимкам почти 30 лет, оборудование явно устарело (один плёночный кино-фотоаппарат над моей головой чего стоит), а функционал станции сейчас каждый может использовать с любого смартфона и приложения ФлайРадар. Ко времени постройки «Аэронавигации» на Марчекане всё оборудование нашей части физически и морально устарело, так что расформирование в/ч № 0322, рота «Магадан» стало естественным итогом её почти 15-летней истории.