Моська лаяла как в последний раз. Её красные косящие глазенки готовы были вывалиться из орбит, из пасти вытекала, розовея, пенистая слюна, она уже хрипела от натуги, но не снижала тона: - Слушайте! Слушайте все и не говорите, что не слышали! Я господину полицмейстеру на столбе перед участком так и написала: Слон не просто так ушел из нашего города! Он замышляет меня раздавить за то, что я на него лаяла! За разоблачения мои, что кормят его в цирке лучше, чем всех нас! А что он такого делает, этот Слон? Идет себе, идет, и лая моего совсем не замечает!
А кто ему позволил, я вас спрашиваю, не замечать голос общественности? Это он что, в моем лице наш город презирать собрался? Тут Моська совсем задохнулась от возмущения, и принялась быстро лакать из глубокой лужи, которую только что покинула свинья, поняв, что это шумное существо не даст ей спокойно понежиться, переваривая схумканную на обед брюкву. А шавка, пополнив мутною жижей запас задора и слюны в организме, продолжила: - Ишь ты, какая