В далёкие времена, когда Крымом правил могущественный хан, во дворце его гарема жила девушка, о которой слагали легенды. Её звали Лейла — и говорили, что она была легче ветра, мягче лунного света и прохладнее капли родниковой воды в знойный день. Она двигалась словно тень облака, её смех напоминал журчание ручья, а глаза таили в себе загадку далёких звёзд.
Хан, привыкший к роскоши и власти, не знал, что такое истинная любовь. Но когда он увидел Лейлу, что-то перевернулось в его сердце. В её присутствии он забывал о войнах, интригах и заговорах. Только с ней он чувствовал себя человеком, а не правителем.
Но сердце хана разрывалось от боли: Лейла не могла принадлежать ему. Не потому, что она отвергала его любовь, а потому что была неуловима, словно утренний туман над Бахчисараем. Она не мечтала о богатстве и власти, не стремилась стать первой женой хана. Она хотела только свободы — слышать, как ветер играет в листьях кипарисов, чувствовать прохладу воды, видеть небо без решёток дворцовых окон.
Чтобы удержать её, но не лишать того, что она любила, хан приказал построить Летнюю беседку. В этом уголке сада всё было таким, каким она желала: лёгким, воздушным, полным света и свежести. Колонны, увитые плющом, защищали от зноя, резной фонтан из белого мрамора наполнял воздух мелодией падающей воды, а лёгкие витражи играли разноцветными бликами, будто само небо решило поселиться здесь.
Лейла приходила сюда каждое утро, когда роса ещё не успевала высохнуть на камнях, и каждый вечер, когда солнце окрашивало воду в оттенки золота. Хан сидел рядом, не смея нарушать тишину, и наслаждался тем, что может видеть её. Он понял: если любишь — не нужно держать, нужно просто быть рядом.
Но однажды, в ночь, когда вода в фонтане отразила бледный свет молодой луны, Лейла исчезла. Ни слуги, ни воины не могли сказать, куда она делась. Не было следов побега, не было заговоров — только шёлковая накидка, оставленная у бассейна, и её отражение, дрожащее в воде.
Хан был в отчаянии. Говорили, что он не спал ночами, вглядываясь в блики воды, надеясь, что она вернётся. Говорили, что он велел мастерам навечно запечатлеть её в белом мраморе фонтана, чтобы её лёгкий облик остался в саду. А может, это не легенда — может, если прислушаться, в шуме воды и сегодня можно услышать её тихий смех…
Годы спустя дворец перестраивали, беседку закрыли витражами, украсили её росписями — но фонтан остался неизменным. И когда вечером в нём мерцает отражение луны, кажется, будто лёгкая тень проскальзывает среди колонн, а вода волнуется, словно кто-то невидимый прикасается к ней…