Глава 1. «Ты тут на всём готовом!»
— Мам, мы уже почти накопили… Ещё месяц-два — и сразу переедем в ипотечную квартиру, — Саша вздохнул, стараясь говорить спокойно, но внутри всё клокотало. Ещё бы, тёща снова начала упрекать, будто он «на всём готовом».
— Да-да, слышали мы твои обещания, — сварливо протянула она и поправила халат. — А пока ты живёшь на моей жилплощади — будь добр, раскошеливайся. Я ж тебе не благотворительная организация, а мать моей дочки! Слышишь? М-А-Т-Ь! И квартира моя!
Аня, жена Саши, тихонько юркнула на кухню, надеясь, что конфликт обойдёт её стороной. Но тёща моментально поймала её взгляд:
— И ты туда же? Прячешься? Думаешь, я не замечаю, как ты на его сторону вечно становишься? Убегаешь от разговора? Хитрая стала! Точно в своего отца пошла…
— Мам, да успокойся ты! Никто не прячется! Я просто воды хотела попить, — Аня закатила глаза и набрала воду в стакан. Голос дрожал: уж она-то хорошо понимала настроение матери.
Саша прикрыл дверь в коридор, чтобы хоть чуть-чуть приглушить крики. Ему очень не хотелось, чтобы соседи опять стали очевидцами очередного семейного «концерта». Но тёща, казалось, намеренно повышала голос:
— Значит, вы решили дома сидеть да копить «на потом», а я тут за всё, что ли, должна платить? Да так не пойдёт! Слышишь, Саша? Я тебя не нанимала тут прохлаждаться! Коммуналку оплати, ремонт сделай в ванной, да ещё продукты покупай регулярно. Раз жена у тебя без толку на диетических овощах сидит, а я-то взрослый человек — мне нормальную еду надо. Мясо, рыбу, всё приличное!
— Постойте, Тамара Ивановна… — Саша с трудом сдерживался, стараясь говорить вежливо. — Вы же знаете, мы не сидим у вас на шее. Аня и так половину зарплаты даёт вам на хозяйство. Я откладываю, конечно, но тоже ведь с вами рассчитываюсь: и коммуналку частично, и продукты покупаю. Разве нет?
— Ха! Половина зарплаты… Да что у вас за копейки такие?! Этого едва хватает, чтобы покрыть счета за воду и свет! Да я каждую неделю чуть ли не три тысячи оставляю в супермаркете — а вы, неблагодарные, даже «спасибо» не скажете!
Аня попыталась включиться и сгладить ситуацию:
— Мам, ну чё ты? Я ведь тоже покупаю продукты, может, не каждую неделю, но тоже прилично трачу. Просто мы стараемся сейчас сэкономить — хотим к концу года сделать первый взнос за ипотеку…
— Опять твои «хотим»! — отмахнулась тёща. — Если бы не я, вы б давно на улице оказались. И не видать вам этой ипотеки, как своих ушей! Сашка-то ваш, — она перевела взгляд на зятя, — вообще-то думал, что я буду всю жизнь его содержать?
Саша сцепил зубы. В груди всё сжалось от обиды и злости:
— Да при чём тут «содержать»? Я просто временно у вас живу. Мы копим на своё жильё. Я же не прошу, чтобы вы нам деньги дарили. Мы сами справимся!
— Ах, сами справитесь… — тёща ухмыльнулась, скрестила руки на груди. — Ладно, раз такой умник, тогда плати за ремонт моей квартиры. Хочу в гостиной обои поменять и ламинат постелить, а то у меня чё-то старые полы скрипят. Ах да, и кухню обновить. Да и в спальне косметический ремонт нужен.
Аня выронила стакан из рук:
— Мама, ты серьёзно?! Зачем такой глобальный ремонт сейчас? Мы же с Сашей вообще собираемся скоро переехать!
— И что? Раз вы тут живёте — пусть ваш муженёк и раскошеливается! Или ты уже не поддерживаешь меня, доченька?
— Но это ж неразумно… — начала Аня, медленно поднимая упавший стакан.
Саша сжал кулаки:
— Подождите, Тамара Ивановна, вы хотите, чтобы я оплатил капитальный ремонт ВАШЕЙ квартиры? Это же, простите, абсурд! Разве не вы сами должны решать, когда и на что тратиться?
— Ты не вали с больной головы на здоровую, — тёща шумно сглотнула. — Разве не ты пользуешься всем этим? Ходишь по моим полам, на моём диване развалился, кран крутишь мой, а? «Аня–дочка» спит в своей бывшей комнате, и ладно, — это её кровать, — а ты-то что? Ты вообще чужой человек, правильно?
Сашино сердце бухнуло: «Чужой…» Видеть такую жестокость от тёщи он, конечно, ожидал, но не в такой резкой форме.
— Чужой? — переспросил, глядя ей прямо в глаза. — Тамара Ивановна, я не чужой, я ваш зять, официальный муж вашей дочери. И я никогда не позволял себе наглеть в чужом доме!
— Ах, ты наглец, раз споришь со мной! Живёшь безвозмездно, а ещё высказываешься! Я сейчас полицию вызову и тебя выпишу к чертям собачьим! Или сам свалишь, или по повестке побегаешь.
Аня металась между кухней и коридором, хваталась то за Сашину руку, то за материн локоть:
— Не надо никакой полиции, мам! Пожалуйста, успокойся! Мы ведь ничего плохого не хотели…
— Тсс! — тёща шикнула на дочь. — Я вижу, что ваш муженёк совсем потерял совесть, раз стал со мной спорить. Или платит за ремонт, или до свидания!
— Не перегибай, мам, — голос Ани сорвался. — У тебя же всегда так: сначала спокойно, а потом — как накричишь, что всем больно слушать…
— Это вам, молодёжи, надо понять, кто здесь хозяйка! — процедила сквозь зубы Тамара Ивановна. — Вы живёте на всём готовом, а ведёте себя как хозяева… Саша, если ты считаешь себя мужчиной, оплати ремонт. Покажи, что можешь. Иначе оба вылетите, как пробки из шампанского!
У Саши голова шла кругом: ведь ещё утром он уезжал на работу, думая, что сегодня всё будет спокойно. Но нет… Новый день — новый скандал.
— Хорошо, — выдохнул он со злостью. — Раз вот так, то давайте бумагу, расписывайте смету: сколько вы собираетесь потратить, на что, какой у нас график выплат? Официально, под роспись. А то вдруг вы завтра решите ещё и балкон застеклить, крышу менять…
Тёща моментально напряглась:
— Ты не смей мне свои условия ставить! Я старше, я мать Ани, и всё тут моё — вплоть до обоев. Хочешь жить мирно — просто раскошеливайся и помалкивай. Никто за тобой бегать не будет.
— Да что ж за человек-то вы такой… — пробормотал Саша, не удержался и посмотрел на жену: — Аня, скажи хоть слово, ты же видишь этот абсурд!
— Я не знаю… — она схватилась за виски. — Просто уже устала мирить вас. Не могу! Мам, ну правда же, нельзя так…
— Ой, всё ясно. Сидите тут оба, вы ничего в жизни не понимаете. Молодёжь без царя в голове! — Тёща картинно взмахнула рукой. — Решайте сами, только помните: завтра — крайний срок. Или деньги, или — на улицу.
Она развернулась, грохнула дверью и ушла в свою комнату. По пути ещё громко фыркнула, покачивая головой, будто и правда столкнулась с самыми неблагодарными людьми на свете.
Саша почувствовал, что сердце колотится как бешеное. Он отвернулся к окну: хотелось либо заорать, либо выбежать из квартиры и больше никогда сюда не возвращаться.
— Саш… — Аня попыталась дотронуться до его плеча.
— Это просто… просто дичь какая-то, — выдавил он сквозь зубы. — Ты видела, как она меня выставляет? Я ж не рабыня у неё, чтобы платить за её хотелки. Мы и так платим за коммуналку. И продукты тоже покупаем. Но оплачивать капитальный ремонт, когда мы здесь временно… Где логика?
Аня опустила глаза:
— Мама всегда хотела большего… Ей кажется, что раз мы тут живём, то ты должен доказать, что ты настоящий муж. Показать, что зарабатываешь. Она же с детства тянула всё на себя…
— Что значит «показать, что зарабатываю»? Аня, мы копим на своё жильё! Разве не этого она хотела? Чтобы мы быстрее свалили? Так почему она сейчас чинит препятствия?
Жена пожала плечами:
— Я сама не понимаю. Она всегда мечтала о крутом ремонте, говорила, что обновит всю квартиру, когда у меня появится «состоятельный муж». Может, она и рассчитывает, что твоими руками сделает интерьер мечты…
Саша горько усмехнулся:
— «Состоятельный муж»… И этот «состоятельный» муж должен сейчас либо сделать ремонт, либо вылететь на улицу. С ума сойти. Знаешь, я бы хотел хоть на ночку уехать к моим родителям, но там тоже тесновато. Да и не хочу я их впутывать.
— Может, стоит всё-таки поискать съёмную квартиру на пару месяцев? Хоть как-то продержаться, пока не купим свою?
— Думал об этом, но тащить на себе аренду и параллельно копить на ипотеку — тяжело будет. С нашими зарплатами это сильно всё затянется…
Они оба замолчали. Скандалы в этой квартире стали нормой, а ведь когда-то Анина мама казалась Саше самой доброжелательной женщиной на свете. Помогала им после свадьбы, обещала: «живите спокойно, копите, я вас не тороплю». Где это всё теперь?
— Саш, давай попробуем хоть на время предложить ей компромисс? — тихо сказала Аня. — Может, согласимся оплатить только часть: ну, обои поменять или краску купить, да и всё. А более крупный ремонт — пусть сама. Или хотя бы напополам.
— Аня, она же не согласится. Ты ж сама видишь её настрой. Ей деньги подавай, много и сразу. А вдруг в следующий раз новый холодильник задумает купить или стиральную машину?
— Понимаю… Но я боюсь, что она в самом деле может нас выставить. Закон на её стороне: это же её квартира, у тебя ни доли, ни прописки. И мама реально может вызвать полицию.
Саша прикрыл глаза и сделал глубокий вдох:
— Хорошо. Давай не будем торопиться с выводами и жёсткими решениями. Я поговорю с ней ещё раз. Может, удастся на чём-то сойтись… хоть я и сомневаюсь.
— Ладно… — Аня сглотнула ком подступивших слёз. — Я с детства привыкла к её властному характеру, но не думала, что она станет так себя вести с тобой. Прости, что втянула тебя в это…
Саша нежно коснулся её плеча:
— Ты ни в чём не виновата. Это же твоя мама, я понимаю. Будем вместе искать выход.
Но внутри себя он уже чувствовал острую злость. «Неужели придётся прогибаться? Нет, лучше договариваться или уходить…»
Так вечер и завершился: тёща заперлась в своей комнате, Аня тихонько уединилась в ванной, пытаясь успокоиться, а Саша лег на диван с чувством, будто попал в ловушку. Чужие стены, чужие порядки, а главное — недобрая хозяйка, которая считает его «чужаком» и хочет использовать как кошелёк.
Он понимал, что это только начало большого конфликта. И если тёща настроена решительно, то дальше, наверняка, будут ещё более громкие скандалы. Чувство унижения сдавливало его горло. Он твёрдо решил: пора что-то менять. Но как? И хватит ли сил?
Глава 2. «Цена компромисса»
На следующее утро в квартире всё как будто замерло. Тёща встала рано, деловито ходила по комнатам, но к Саше не обращалась и в глаза не смотрела. Аня вышла с кухни с завтраком и тихо сказала мужу:
— Мама сказала, что сегодня уходит по делам: к подруге, потом в поликлинику… Возможно, её не будет до вечера. Есть время выдохнуть.
— Ну и хорошо… — Саша покосился на двери комнаты тёщи, надеясь, что она не подслушивает. — Я, кстати, тоже скоро на работу уезжаю.
В коридоре послышались шаги. Тамара Ивановна подошла, взяла сумку и вслух, ни к кому конкретно не обращаясь, проговорила:
— Думайте, молодые люди. К вечеру жду вашего решения. Либо деньги, либо ищите себе угол.
И хлопнула дверью.
Аня опустилась на табурет, закрыв лицо руками:
— Тебе не кажется, что она специально нас шантажирует, чтобы побыстрее получить деньги на ремонт?
— Ещё как кажется. Но что мы можем сделать? — Саша пожал плечами. — Да, она вправе нас выгнать. Квартира её, и формально мы нигде не прописаны…
— Я ещё надеюсь, что её можно убедить взять хотя бы частями. Сколько сможем сейчас, а остальное — позже. Но я не уверена.
Саша тоже не был уверен, но промолчал. Через пару минут он поцеловал жену в щёку и пошёл собираться, чтобы ехать на работу.
День прошёл нервно: в офисе у него всё валилось из рук. Он не мог сосредоточиться. Мысли крутились вокруг вынужденных трат на ремонт, угрозы выселения, унизительной ситуации, в которую попал. Около обеда он вышел на улицу перезвонить Ане:
— Привет, как ты? Мать твоя вернулась?
— Нет, ещё нет. Саш, у меня есть идея: попробовать занять денег у моей тёти. Но тётя Галя может попросить проценты… И тоже не факт, что всё срастётся.
— «Проценты»… Да уж. Надеюсь, не драконовские? — Саша кисло улыбнулся. — Ладно, узнавай. Хоть что-то…
Вечером он вернулся домой, готовый к разговору. Тёща появилась неожиданно, будто специально выжидала момент, когда Саша с Аней вместе в гостиной.
— Ну что, решили, голубки? Или мне завтра писать заявление на выселение?
Саша встал с дивана:
— Мы согласны на компромисс. Можем оплатить часть ремонта — например, купить обои и оплатить работу мастера. Но не более. Потому что, во-первых, денег лишних у нас нет, а во-вторых, мы тут временно живём. Вы же хотите капитально менять полы, мебель…
— Компромисс, говоришь? — тёща прищурилась. — А давай-ка бумажку мне свою, чтоб чётко всё прописали. Гляну, не обманываете ли вы меня.
Саша протянул листок с написанными пунктами: обои, поклейка, окраска потолка и мелкий косметический ремонт в коридоре. Ни про ламинат, ни про замену дверей речи не шло.
— Где тут про полы в гостиной? — спросила тёща недовольно.
— Полы мы не можем сейчас оплатить, — Аня взяла инициативу в свои руки. — Мама, ну пойми же, это дорого! А у нас нет таких денег. Мы уже четыре месяца откладываем на свою будущую квартиру. Если сейчас потратимся на твой глобальный ремонт, мы потеряем всё, что накопили.
— Ах, вы о своей квартире печётесь, а обо мне кто подумает? Я тут одна, значит, буду по скрипящим полам ходить?
— Мы предлагаем честный вариант: берём обои, краску, нанимаем мастера. Это уже приличная сумма, — повторил Саша. — Ты же не на улице живёшь! Только обои уже освежат вид комнаты.
— Н-да, — нахмурилась тёща и сверлила взглядом зятя. — Значит, полы — нет? А как насчёт покупки нового дивана? Мой-то уже старенький.
— Тамара Ивановна, это явно лишнее. У вас диван в нормальном состоянии. — Саша старался говорить ровно, но внутри всё кипело.
— А мне вот не нравится! — отрезала она. — Ладно, допустим, с полом у вас денег «нет», а диван-то недорого… Пятнадцать-двадцать тысяч всего!
— Мама, откуда мы возьмём ещё двадцать тысяч?.. — Аня беспомощно развела руками.
— Понятно. — Тёща в ярости скомкала бумажку. — Значит, я, старая женщина, буду спать на скрипучих половицах и на прогнутом диване? А вы молодые просто улыбнётесь и поэкономите?! Да вы меня не уважаете!
Саша не выдержал:
— Тамара Ивановна, да что ж вы за человек такой? Мы же вам чётко объясняем: денег мало. Но мы всё равно стараемся помочь! Купим обои, оплатим рабочему. Это ведь справедливо. Мы не против вклада. Просто часть ремонта за ваш счёт должна быть! Это же ваша квартира!
— А раньше почему-то я не замечала такого «справедливого» зятя… — скривилась тёща. — Когда вы с Аней заявились сюда жить, я и слова не сказала. А сейчас попросила у вас «капельку» помощи, так вы мне заднюю включили.
— «Капельку»?! — Аня повысила голос. — Мам, извини, но ремонт квартиры — это не «капелька». Тем более с покупкой мебели и заменой полов. Мы не можем всё это тянуть!
— Ну и ладно, — произнесла тёща, глядя на комок бумаги у себя в руках. — Раз ни на что вы не согласны, то придётся вас проучить. Я позвоню участковому, скажу, что вы живёте у меня без договора и отказываетесь оплачивать коммунальные услуги…
— С каких это пор? — возмутился Саша. — Мы их оплачиваем частично!
— Да ну? А доказательства где? Чеки на моё имя кто выписывал?
Саше на секунду стало страшно. Все платежи проходили через Анину карту, и в квитанциях фигурировала мама как получатель услуг. Если тёща заявит, что зять и дочь ничего не платили, могут возникнуть проблемы.
— Это же грязная ложь, — Аня сжала кулаки. — Мам, как тебе не стыдно?!
— А не надо доводить меня! Вот и не пришлось бы доказывать. Короче, или покупаете мне новый диван, или пишите заявление, что уезжаете вон из квартиры к чёртовой матери, — тёща кинула комок бумаги на пол. — И на обои можешь не тратиться, сам их клей на своей съёмной «халупе», если найдёшь.
Она развернулась и гордо направилась к себе в комнату. Аня с Сашей остались стоять с открытыми ртами.
— Обалдеть, — прошептал Саша. — Теперь диван?! Это уже совсем наглость.
Аня вздохнула, почувствовав, как сердце стучит в висках:
— Может… я не знаю… Попробуем купить дешевый диван? Какое-нибудь б/у. Лишь бы лишь бы…
— Нет, — Саша резко перебил её. — Хватит. Если мы сейчас поддадимся, завтра она потребует шкаф, послезавтра — ещё что-нибудь. У неё нет границ. Видишь же?
— Понимаю… Только как тогда быть? Она реально нас выгонит. На улице ночевать?
Саша поднял с пола комок бумаги, развернул лист:
— Да будь что будет. Мне уже надоело унижаться. Либо договариваемся, либо уезжаем. По сути, у нас нет выбора.
— Уезжаем на съём? Но ведь у нас недостаточно на первый взнос. Придётся всё потратить на аренду?
— Ладно… Давай поищем варианты подешевле. Может, найдём комнату на время. Или какую-то старую квартиру на окраине. Я могу попросить шефа на пару месяцев подкинуть мне подработку. Или взять кредит.
Аня тяжело выдохнула:
— Ты уверен, что всё это стоит делать сейчас? Может, всё-таки мать одумается?
— Не знаю, — Саша пожал плечами. — Она вовсе не выглядит человеком, который «одумается». Скорее, ей важно выбить из нас деньги, или почувствовать свою власть. Аня, я уже морально не могу тут находиться. Понимаешь, каждый день меня унижают, выставляют «чужаком», грозят полицией…
— Знаю… Мне самой противно. Я ведь твоей стороной держусь, но мама всё сильнее давит…
Саша обнял жену за плечи:
— Давай всё же попробуем решить мирно. Если она откажется — мы уедем. И пусть потом делает, что хочет. Но я больше не желаю чувствовать себя нищим родственником. Я не твой кошелёк, и не мамин кошелёк тоже!
В глазах Ани сверкнули слёзы:
— Ладно. Но попробуй ещё раз с ней поговорить — наедине. Может, со мной она просто ведёт себя по-другому.
Они решили дождаться следующего утра, когда тёща будет в более «равновесном» состоянии. Саша держался за эту соломинку надежды, что, может, спокойный разговор поможет растопить алчность и упертость Тамары Ивановны.
Но уже чувствовал: надежда слабеет. Тёща становится настоящим шантажистом, а жизнь в этой квартире — всё невыносимей. Долгожданная ипотека казалась далёким миражом, а нервы трещали по швам.
Глава 3. «Точка кипения»
Утром Саша встал пораньше и решил сам перехватить тёщу, пока Аня ещё в душе. Тамара Ивановна встала с опухшим, ворчливым лицом, не выспавшись после вчерашних скандалов.
— Тамара Ивановна, — начал он как можно мягче. — Давайте поговорим без криков. Я знаю, вы хотите новый диван и ремонт. Но давайте найдём вариант, чтобы всем было терпимо. Мы же не враги.
Она посмотрела на него холодно:
— Я уже всё сказала: либо покупаете диван и делаете ремонт, либо пакуете вещи. А ещё можете добровольно оставить мне какую-нибудь сумму на моральную компенсацию, раз уж жили у меня бесплатно столько месяцев.
— Мы не жили бесплатно! — Саша повысил голос, но потом тут же взял себя в руки. — Мы платили коммуналку, покупали продукты. Да я же хоть каждый чек принесу, хотя вы считали, что это «копейки».
— И есть ли толк от твоих «копеек»? Всё равно квартиры своей купить не можете. Сидите и ноете. Вам же всё равно придётся брать ипотеку на 20 лет, — она ехидно усмехнулась. — Знаешь, почему Аня так быстро согласилась выйти за тебя? Она вечно безденежная, а тут хоть какой-то мужик с зарплатой!
Саше больно было слышать такие слова:
— Не смейте так говорить о своей дочери! — прошипел он. — Она любит меня, а не мою зарплату!
— А я, значит, не люблю? Я, значит, зла вам желаю?
— Вы ведёте себя именно так, будто желаете. Скажите, зачем вы это делаете?
— Затем, что в этом мире надо уметь требовать своё! А ты — бесхарактерный! Разве это по-мужски — ждать, пока в ипотеку засосёт? Настоящий муж давно бы всё купил и сделал! А ты… Полы не можешь оплатить… Диван тоже.
Саша почувствовал, что вот-вот сорвётся. Но Аня, похоже, подслушала их разговор, вышла из ванной и вмешалась:
— Мам, хватит. Хватит оскорблять Сашу. Или ты думаешь, мы тут навечно застряли? Да мы съедем, и будешь ты одна в пустой квартире, с этими своими скрипучими полами.
— Да хоть сейчас съезжайте! — тёща хлопнула ладонью по столу. — Но не забудьте, что во время вашего проживания здесь — свет, вода, газ, всё росло в цене, а вы платили «копейки». Я ещё счет за электричество подниму!
— Мам, мы же платили по показаниям счётчика! — Аня вскипала. — Не надо делать из нас жуликов!
— Кто сказал «жулики»? Я сказала: «должники»! Вы мне всё должны!
— Да что ж такое?! — Саша ударил кулаком по стене, не сдержавшись. — Сколько можно нас выжимать?! Неужели вы не понимаете, как это подло? Вы превращаете нашу жизнь в кошмар!
Тёща закатила глаза:
— Ой, как страшно! Я, видите ли, подлая! Да если бы я была подлой, вы бы уже давно на улице были. Я, наоборот, проявляю милосердие: живёте тут по дешёвке… А теперь плачете, что вам ещё ремонт оплачивать дорого.
Аня вспыхнула:
— Знаешь, мам, больнее всего то, что ты делаешь вид, будто мы тебя обираем. Но ведь мы не раз с тобой советовались, спрашивали, сколько платить, ты сама говорила: «Устраивайтесь, я не возьму лишнего». Помнишь? А теперь всё наоборот.
— И что? — тёща пожала плечами. — Настроение у меня такое. Хочу денег. Имею право.
Саша посмотрел на Аню, и оба молча поняли: всё, пришли к тупику.
— Саша, мы уходим, — вдруг тихо, но решительно произнесла Аня, наклоняясь к мужу. — Давай не ждать. Берём самое необходимое и уходим, потом что-нибудь решим.
Тамара Ивановна только хмыкнула:
— Куда это вы, интересно, уедете? На вокзал? В подвал? Смешные.
— Куда угодно, лишь бы не оставаться в этом аду, — Саша зашёл в комнату и начал собирать вещи. — Снимем хоть убитую комнатушку на окраине. Лишь бы без шантажа.
— Саш, погоди, — Аня поморщилась. — Разве стоит делать это прямо сейчас? Надо всё упаковать… Мама ещё устроит очередной скандал…
Но Сашу было уже не остановить. Предел терпения иссяк. Он заметил, что тёща бегает следом, кричит, тычет пальцем в его сумки:
— Куда это мою чашку тащишь?! А это моё полотенце! Всё моё! Вы ничего своего не имеете!
— Да забирайте вы хоть все вещи! — яростно ответил он, бросая полотенце обратно на стул. — Нам и не надо! Нам нужен воздух без ваших упрёков!
Аня бледнела, глаза на мокром месте. Она видела, что мать наслаждается этим скандалом, словно получает удовольствие от власти.
— Мама, прошу тебя, — она попыталась ещё раз заговорить спокойно. — Одумайся, ну зачем? Мы ведь уже почти накопили на первый взнос. Осталось два-три месяца. Мы бы съехали сами, не надо так нас унижать…
— А я не хочу ждать! — рявкнула та. — Вы думали, что я просто так буду терпеть ваше присутствие? Ха! Я довольно долго смотрела сквозь пальцы. Теперь мне нужны деньги!
Саша понял, что дискуссии бесполезны. Резко застегнул чемодан, накинул куртку. Аня схватила свою сумку, кое-как оделась. Они молча направились к двери.
— Стойте! — в голосе тёщи послышалась неожиданная нотка паники. — Вы куда на ночь глядя? Через три дня зарплата — вот и отдайте мне половину, а потом валите…
— Поздно, — Саша даже не повернулся. — Квартира ваша, делайте, что хотите. Мы не кошелёк. И не будем вам ничего доказывать. До свидания.
Щёлкнул замок, и они вышли на лестничную клетку. Аня, дрожа, стала спускаться по ступеням:
— Боже, Саш, куда мы теперь? На улицу? Может, к подруге, к Кате? Или возьмём номер в гостинице на сутки?
— Разберёмся. Давай позвоним Кате… Или моей сестре. Хоть переночуем где-то, а там посмотрим.
Они спустились во двор. Было холодно, но у Саши на душе даже полегчало: главное — вырвался из-под постоянного давления. «И плевать, что мы остались почти без копеек и без крыши. Найдём выход», — думал он.
— Саш, я… — Аня остановилась, с трудом удерживая слёзы. — Мне так обидно, что мама вот так… Я не могла поверить, что она нас доведёт до побега…
— Это не побег, а освобождение, — Саша посмотрел на неё мягко. — Ничего, я попробую поговорить с родителями. Может, они пустят нас пожить на время. Вдвоём мы управимся.
Аня кивнула и обняла мужа. Никогда прежде она не чувствовала такого облегчения и ужаса одновременно.
Где-то наверху на балконе распахнулось окно:
— Вернитесь, неблагодарные! — голос тёщи эхом ударил по двору. — Не смейте так бросать меня! Я вас накажу! Вы ещё пожалеете!
Аня до боли сжала Сашину руку, и они ускорили шаг. «Мы не твой кошелёк!» — билось в висках. Но теперь оставалось только найти временное пристанище, а потом строить новую жизнь — без тёщи и её шантажа.
Глава 4. «Свобода дороже»
В итоге Саша и Аня на несколько дней поселились у подруги Кати, ютились в маленькой комнате, куда с трудом влезала раскладушка. Но и этому были рады: шумной тёщиной квартиры перед глазами уже не было. Однако оставаться надолго у подруги не имело смысла.
— Спасибо тебе, Катюша, — Аня чуть ли не плакала, обнимая подругу. — Ты нас реально выручила…
— Да всё нормально. Но, сами понимаете, места у меня мало, — улыбнулась Катя извиняющимся тоном.
Саша провёл двое суток в лихорадочных поисках недорогого варианта аренды. Пролистал бесконечные сайты, обзванивал объявления. Цены кусались, но в итоге он нашёл относительно бюджетную «однушку» на окраине. Не самое приятное жильё — старый дом, мебель видавшая виды, — но дёшево и без всяких «тёщ» над головой.
— Снимем на пару месяцев, — уверенно сказал Саша. — Кое-как дотянем, а потом… Как раз, если всё по плану, к концу сезона сможем внести первый взнос и купить свою квартиру.
Аня облегчённо выдохнула:
— Лучше жить хоть в старой однушке, чем терпеть этот ад с мамой. Я не могу больше. Каждый день — угрозы, крики…
— Согласен. Я на всё готов, лишь бы не возвращаться к ней. Значит, завтра идём смотреть?
— Да! — Аня кивнула, и в голосе её прорезалась робкая радость.
Они осмотрели квартиру: да, она была обшарпанной, однако хозяин оказался спокойным и адекватным. Они подписали договор на два месяца. Прошла ещё неделя — и молодые переехали. Обустроились, сколько смогли. Готовили на старой плитке, отмыли от ржавчины ванную, притащили вязанки дешёвых ковриков. Стало чуть уютнее.
Зато никакой тёщи. Утром уходили на работу, вечером возвращались — тихо, мирно, в четырёх стенах только они вдвоём. Бюджет трещал, откладывать получалось в меньших объёмах, но Саша подрабатывал в выходные, брал небольшие заказы фрилансом. Аня тоже старалась дополнительно зарабатывать, переводами помогала по знакомству. Помаленьку выходило.
Тёща звонила много раз. Сначала ругалась, потом перешла к уговорам. А когда те не сработали, начала писать СМС: «Вы всё равно без денег, вам не выжить отдельно!», «Саша — не мужик, раз не может купить диван», «Аня, ты бросишь его, если он не потянет аренду?» Но Аня больше не отвечала, только стирала злые сообщения, а Саша попросил её блокировать мать. Иначе было невозможно.
— Знаешь, странно, но мне даже легче, — сказала Аня как-то вечером, листая журнал о дизайне интерьера. — Мы живём бедно, но спокойно.
— И я тоже так чувствую, — улыбнулся Саша, прижимая её к себе. — Пусть уж лучше будет тесно и скромно, чем вечное унижение от твоей матери. В конце концов, деньги — дело наживное.
Их первый «самостоятельный» месяц промчался, как в тумане. В конце этого периода Саша получил чуть больше обычного за счёт подработок, Аня тоже порадовалась небольшому гонорару. Они пересчитали сбережения и поняли, что ещё месяц — и хватит на минимально необходимый взнос. Предстояло бегать по банкам, оформлять ипотеку, но перспектива вселяла надежду.
В какой-то день, возвращаясь с работы, они столкнулись со знакомой соседкой — пожилой женщиной из дома тёщи. Та тихо окликнула:
— Ой, ребята, а вы давно переехали? Твоя мать, Анечка, здесь везде ходит, рассказывает, что вы её бросили, обобрали и сбежали, ничего не заплатив. Людям на лавке такое наговорила!
Аня покраснела:
— Да, мы уехали… И ничего у неё не воровали, это бред. Она сама отказывалась от всякой бумажной возни, а теперь вон как…
— Понимаю. Соседи уже смеются: мол, она всё выдумывает. А кто-то ей сочувствует, говорит: «Сын с невесткой обокрали!»
Саша пожал плечами:
— Пусть говорит, что хочет. Мы и слушать не желаем. Всего доброго, тётя Валя!
Они прошли дальше, стараясь не париться о грязных сплетнях тёщи. Главное, у них было твёрдое намерение обрести свою квартиру. И даже если Тамара Ивановна захочет новых скандалов, теперь-то они уже не зависят от неё.
Аня потом тихо призналась:
— Мне немножко больно от того, что мама выставляет нас негодяями. Но, кажется, я начинаю понимать: это её стиль, она не может иначе. Ей важно либо подчинять людей себе, либо обесценивать их.
— Да. И теперь она просто от злости придумывает всё подряд, — кивнул Саша.
Ещё через полтора месяца они оформляли ипотеку. Мучились со справками, бегали по инстанциям. Саша сделал всё возможное, чтобы сделку одобрили. Радость захлестнула их, когда банк дал «зелёный свет». Пусть выплата на десять лет, зато своё жильё, маленькая, но уютная двушка в новом районе. Ещё стройка не была полностью закончена, но ключи обещали отдать через пару месяцев.
В тот день, когда сделка с банком завершилась, Аня получила неожиданный звонок с незнакомого номера. Она взяла трубку — и чуть не выронила телефон, услышав голос матери:
— Анечка, дочь… Помоги мне… Я лежу в больнице, у меня давление… А рядом никого…
— Мам?.. — Аня растерялась, не зная, как реагировать. Последние месяцы они не общались, а тут вдруг тревожный звонок из больницы.
— Да, я… — послышался слабый голос. — Извини, если обидела… Но ты ж моя дочка…
Аня ощутила смешанные чувства: жалость, боль, обиду.
— Что случилось? — спросила она негромко. — Тебя положили с давлением?
— Да. Мне плохо было… Я поняла, как жестоко вела себя с вами… Прости меня… Я одна, никто не приходит, — всхлипнула тёща. — Придёшь?
Аня замолкла. Пожалуй, она не могла пройти мимо: как-никак мать, несмотря на всю жестокость. Сказала, что подумает, и отключилась. Пересказала Саше. Тот зацепился рукой за край стола:
— Твоя мать… В больнице? Не доверяю я ей. А вдруг опять спектакль?
— Может, и спектакль. Но если нет? Я не хочу, чтобы она умерла в одиночестве, — Аня сжала губы. — Давай я хоть раз схожу. Если врёт — узнаю быстро.
На следующий вечер Аня сходила в больницу. Увидела, что мать и вправду лежит в палате, но не при смерти, а под наблюдением. Врачи говорили: «Гипертонический криз, но всё не так страшно». Тамара Ивановна выглядела блеклой, тихой. Она сжала руку дочери:
— Прости… Я слишком давила на вас. Мне было страшно, что вы, молодые, разбежитесь, Аня останется без жилья… Я хотела гарантий…
— Каких гарантий, мам? Почему ты просто не разговаривала, а унижала Сашу, требовала денег? — Аня ощутила, как сердце стучит. — Мы ведь любили тебя, не хотели уходить…
— Я сама не понимаю, что на меня нашло… — шептала та. — Привычка манипулировать, наверное… Да я и сама несчастная… Привыкла, что все мне что-то должны…
Слёзы катились по её щекам. Аня смотрела, всё ещё не зная, верить ли этим слезам. Внутри оставалось много обиды. Но всё же она сказала:
— Ладно, не будем сейчас об этом. Выздоравливай.
— Ты простишь меня? — тихо спросила тёща.
— Не знаю, мама. Это не за один день решается. Мне важно, чтобы ты понимала: мы с Сашей скоро переедем в свою квартиру. Надеюсь, ты прекратишь эти манипуляции и больше не станешь нам мешать.
Тамара Ивановна скривилась, словно хотела возразить, но почему-то промолчала. Может, и правда осознала свою вину? Или просто притворялась? Аня не знала.
Спустя неделю тёщу выписали, и она даже пару раз позвонила Ане, говорила относительно мирно, просила «не сердиться на старуху». Но Аня держала дистанцию, больше к матери не ехала. Саша тоже был холоден. Они оба решили: никаких прежних отношений уже не будет. Слишком серьёзно тёща разрушила доверие.
Когда через пару месяцев они наконец переехали в свою новую, хоть и кредитную, квартиру, Саша, заходя в светлую прихожую, сказал с облегчением:
— Вот оно, наше место. Мы свободны от манипуляций. Лучше долги банку, чем вечный шантаж тёщи.
Аня улыбнулась:
— Да, свобода дороже, чем любые деньги. Спасибо, что не сломался под её давлением.
С этой минуты у них началась новая глава жизни. Своё пусть и крохотное, но пространство. Без бесконечных упрёков, унижений и требований. Пусть им предстояло ещё много лет платить, зато они перестали быть заложниками чужих прихотей.
Где-то далеко, в старой квартире, тёща наверняка вновь вздыхала о «неблагодарных» детях и зяте. Но Саша и Аня больше не зависели от её шантажа. Они сделали свой выбор: «Мы не твой кошелёк». И никакие угрозы не смогут отнять у них главное — собственную свободу и любовь.