Произошедший в декабре 1991 года распад Советского Союза привел к тому, что некогда единые пограничные рубежи в одночасье стали границами суверенных государств. Но если где-то в европейской части это не играло большой роли, то на рубеже с Афганистаном стало большой проблемой. Перейдя пограничную реку Пяндж, можно было беспрепятственно добраться до Москвы, не встретив ни единого пограничного поста: границы новых государств СНГ существовали лишь на бумаге.
Исполнявший в то время обязанности заместителя по бою начальника заставы "Тугул" Пянждского пограничного отряда Александр К. вспоминает:
В 1992 году в нашем Пянджском отряде сложилась совсем уж тяжелая обстановка с личным составом. Большая часть солдат-срочников демобилизовались, а на смену им никого не прислали. На заставах не хватало людей для выполнения элементарных задач. На моей заставе "Тугул" вместо положенных по штату 50 человек было 26. До того момента была полная неопределенность с нашим статусом. Когда Советский Союз распался, оказалось, что мы служим в таджикских пограничных войсках. Тут же все офицеры начали писать рапорты на перевод – кто куда. Одни хотели уехать в Белоруссию, другие – в Казахстан, третьи – в Закавказье. Я, например, написал рапорт о переводе на Украину, но он так и не был удовлетворен.
Ситуация усугублялась начавшейся в Таджикистане гражданской войной. В мае 1992 года в Душанбе начались волнения. По всей республике начали возникать незаконные вооруженные формирования разного политического толка, местные жители стали формировать комитеты самообороны. Постепенно сформировались две основные стороны конфликта. Сторонников светских властей местное население называло "юрчиками", а противостоявших им исламских фундаменталистов – "вовчиками". Одновременно начались попытки перехода через границу с Афганистаном. Наиболее активно это происходило в Пянджском районе, который считался оплотом исламистов – "вовчиков". Внезапно, буквально за одну ночь во всех городах, кишлаках и поселках появились группы вооруженных людей. Словно по команде! Через месяц подобные посты были уже в каждом кишлаке, даже самом незначительном. Тогда боевики не раз предлагали пограничникам "немного повоевать" за них. Ну или просто "постоять" на их блокпостах. Обещали платить по 15 000–20 000 рублей в сутки. Эта сумма равнялась месячному денежному довольствию начальника заставы. Меня эти бандиты сильно раздражали. Чаще всего мне приходилось иметь дело с бандитами, занимавшими кишлаки Пашор и Шакардашт, недалеко от моей заставы. Когда они тормозили мой уазик, спрашивал: – Вы кто такие? – Мы народ. Делаем революцию. – А я охраняю границу. Идите на хрен! Перед въездом в населенный пункт боевики клали змейкой бороны, зубцами наружу. Чтобы их объехать, водителю приходилось сбрасывать скорость. Когда мне на заставу придали на усиление БМП из состава мотоманевренной группы, я с удовольствием стал переезжать эти заграждения из борон. Кроме того, для своих подчиненных выработал тактику, как действовать на этих бандитских постах: остановить машину метров за сто, высадиться из нее, изготовиться к ведению огня в ближайшем укрытии, например в придорожной канаве, взять на прицел боевиков, распределив их по секторам ведения огня. Достаточно быстро эти действия были доведены до автоматизма, бойцы без задержки быстро покидали машину, изготавливались к бою. Затем я шел на переговоры со старшим поста. По моей "настойчивой просьбе" они отсоединяли от автоматов магазины, отходили в сторону, и наша машина проезжала. Поначалу такие действия производили впечатление – бандиты еще не были слишком наглыми. Но спустя несколько недель они стали стрелять, как правило, вдогонку. То борт прострелят, то колесо. К счастью, долгое время обходилось без жертв, но застава оказалась словно в окружении. Чтобы добраться до отряда, предстояло проехать одиннадцать километров через пять бандитских кишлаков. Приходилось проявлять смекалку – ездить вдоль КСП. Это не всегда было удобно, но снижало риск нападения. Первое время вооружение боевиков составляли охотничьи ружья, ножи, топоры. Но очень быстро у них появились стволы посерьезнее. Чаще всего их похищали у сотрудников местных силовых структур.
Именно тогда начались массовые нарушения границы. Большая часть нарушителей были контрабандистами. В Афганистан тащили запчасти к советской технике: тракторам, грузовикам и т.п. В той стране они были дефицитом. Мне и моим подчиненным не раз приходилось задерживать контрабандистов с подобным грузом. Бывало, идет местный житель с мешком. Задерживаем его, открываем мешок, а там два топливных насоса высокого давления для трактора "Беларусь". В ходе допроса выясняется, что в Афганистане за один такой насос можно выменять более-менее приличный автомат и пару цинков патронов. В Афганистане большим спросом пользовались алюминиевые чайные ложки. Столовые ложки или вилки не пользовались спросом, поскольку афганцы обычно едят руками. А вот чайные ложки шли на ура. У одного контрабандиста мы изъяли почти полмешка таких ложек. Довольно скоро контрабандисты уяснили, что самым прибыльным видом бизнеса может стать переброска из Афганистана наркотиков. Поначалу через границу шли наркотики низкого качества. Чаще всего попадался чарс – курительный гашиш. Его брали сотнями килограммов. Иногда чарс фасовали в виде трубочек вроде вермишели. Диаметр подходил под папиросную гильзу от "Беломорканала". Удобно: табак выдуваешь, чарс запихиваешь и кури – лови кайф. В Афганистане всегда царил особый культ потребления наркотиков. Я не раз наблюдал, как в своих домах афганцы бросали в очаг коноплю, дышали дымом и, что называется, "кумарили" – пребывали в состоянии наркотического опьянения. Поэтому организовать масштабное производство наркотиков для поставок на соседние территории для афганцев было делом не сложным. Обычно наркокурьеры объявляли в каком-нибудь населенном пункте, что завтра идут в Афганистан, за наркотой. Весь кишлак сбрасывался на закупку зелья – кто сколько мог. Для преодоления границы у них было все, что нужно: сеть наблюдателей, информаторов, новейшие японские радиостанции. Купив наркотики, курьеры нанимали так называемых ишаков – носильщиков, которые за небольшую сумму тащили на себе груз до нашего сигнализационного комплекса. Там их встречала другая группа, подошедшая из глубины Таджикистана. Наркотики перебрасывали через систему, относили в кишлак, где их распределяли в соответствии с долей. Затем в этот населенный пункт прибывал скупщик наркотиков, обеспечивавший их переброску в Душанбе. Там он перепродавал следующему перекупщику, переправлявшему его в Россию или Европу, тот – следующему... Задержания наркокурьеров, как правило, проходили на основе реализации агентурных данных. На предполагаемых путях движения контрабандистов выставляли засады, блокировали районы возможных прорывов через пограничный рубеж. Задержанные наркотики обычно сжигали в отрядной котельной. Когда дым из трубы накрывал расположение отряда и соседний поселок, все ходили немного "в кумаре". Забавно, что некоторые недобросовестные "показушники" фальсифицировали наркотики, чтобы продемонстрировать результативность корреспондентам, приезжавшим из России и других стран.
Нашим противником были профессиональные боевики, как правило, бывшие оппозиционеры, закаленные в боях гражданской войны. Они прикрывали караваны "ишаков", груженных наркотиками, были хорошо вооружены и вступали в бой не раздумывая. Редко какое задержание обходилось без стрельбы. При этом бандиты старались по возможности отбить своих подельников и "товар". Задержанных нарушителей обычно держали на гауптвахте пограничных отрядов, в камерах индивидуального содержания. Афганцев в ходе погранпредставительских встреч возвращали властям Афганистана. А задержанных наркокурьеров-таджиков, согласно международным договоренностям, передавали местным властям. Используя различные связи, те быстро оказывались на свободе. Бандиты постоянно угрожали пограничникам за свои потери, за утраченный груз наркотиков. Иногда переходили от слов к делу. Однажды, на местном рынке похитили двух женщин, жен офицеров Пянджского отряда – начальника заставы и офицера мангруппы. Пленниц сильно избили и изнасиловали толпой. Одной, что оказывала сопротивление, выбили все зубы. Затем раздели донага и бросили где-то на дороге. Нередки были случаи убийств офицеров-пограничников. Ходить в одиночку за пределами части было опасно. Опасным местом была даже столица Таджикистана. В Душанбе не раз убивали российских пограничников, в том числе и из Пянджского отряда. Как-то один из военнослужащих зашел на стройку, неподалеку от здания Управления пограничной группы. Ктото подкрался сзади и убил ударом кирпича по голове. В другой раз погиб лейтенант, замполит одной из застав. У него умер отец, отпустили в отпуск. Пока в Душанбинском аэропорту ждал самолет, встретил своих бывших подчиненных – таджиков. Те: "Привет, лейтенант!" Предложили офицеру куда-то сходить, посидеть – вспомнить службу. Завели за угол, задушили, обобрали, тело прикопали. Позже убийц таджикские органы внутренних дел нашли. Они показали, куда спрятали тело. Опасность подстерегала и военнослужащих срочной службы. Большинство из них было набрано из числа граждан Таджикистана. Того, кто проявил себя, могли убить после демобилизации. Но это не останавливало – на срочную службу в российские погранвойска таджики шли охотно. Объяснялось это просто: солдат-срочник, проходивший службу в нашем отряде, получал зарплату в 500 российских рублей (срочник, служивший в России, получал денежное довольствие в 30 рублей). В то время в Таджикистане за 500 российских рублей можно было купить 5 больших мешков муки! В день зарплаты у КПП части собиралась толпа родителей наших солдат в ожидании денег. Такое положение вещей, с одной стороны, представлялось выгодным – границу охраняли граждане Таджикистана, создавался резерв для формирования национальных пограничных войск. С другой стороны, отслужившие срочники порой оказывались в рядах тех же контрабандистов, используя навыки, полученные за время службы.
Источник информации: osfsb.ru
В оформлении использованы фотографии с сайтов: osfsb.ru, vk.com
Уважаемые читатели! Ставьте лайки, подписывайтесь на канал и делитесь своими воспоминаниями!