Мама с сестрой всегда считали меня меркантильной и пророчили жизнь в одиночестве

Моя сестра всегда с гордостью заявляла:

— Я люблю душой, а не кошельком! В отличие от некоторых… — и бросала на меня многозначительный взгляд.

Я только усмехалась. Ну не понимаю я, как можно с восторгом смотреть на немытого хиппи, который вечно бренчит на расстроенной гитаре какие-то свои «гениальные» песни. И ладно бы талантливый, но нет — обычные три аккорда и невнятный бубнёж.

Сестра у меня старшая, а значит, умнее, опытнее и вообще во всём права. По её версии, у них с мужем настоящая любовь, духовное единение, а я — меркантильный сухарь, считающая мужчин кошельками.

— С милым рай и в шалаше, — гордо повторяла она.

Ну-ну… Только вот их шалаш — это съёмная комната, где пахнет котлетами соседки. Работала полноценно только сестра, а её «гений» то уходил в творческий запой, то в обычный. Деньги? Да зачем они, если можно вести философские беседы о высоком и пить коньячок? Причём, разумеется, на её деньги.

Я не спорила. Если ей нравится — пожалуйста. Она взрослая, родители ей мозги не промывают, так с чего бы мне лезть? У меня были свои принципы. Мужчина должен быть опорой, а не чемоданом без ручки.

— Ты к мужикам, как к банкомату, относишься! — возмущалась сестра. — А ты к своему — как к святому нищему, — парировала я. — Только вот нищему-то проще, он сам себя обеспечивать не пытается.

К 25 годам у меня была стабильная работа, хорошая должность. Я снимала квартиру, жила отдельно от родителей и привыкла к определённому уровню комфорта. Мужчина, который не мог бы обеспечить мне хотя бы такие же условия, просто не попадал в поле моего зрения.

Мама, конечно, переживала. В её глазах я уже почти старая дева. Поэтому начинала предлагать сыновей своих подруг:

— Вот этот хороший парень, инженер! — говорила она.

— С мамой живёт? — уточняла я.

— Ну да, но…

— А этот?

— Ну, пока работу ищет…

— Спасибо, мама, я как-нибудь сама.

У меня был свой план. Я откладывала деньги, чтобы либо вложиться в ипотеку, либо внести свою часть в покупку квартиры с будущим мужем. Ключевое слово — «внести», а не купить за него всё и вручить, как новогодний подарок.

Мама и сестра, покачав головами, вынесли вердикт:

— Останешься одна с такими-то требованиями.

Я лишь улыбалась. Верила, что подобное притягивает подобное. И была права. В 33 я вышла замуж за человека, который соответствовал моим ожиданиям. У него уже была своя квартира, а ипотеку мы взяли на мои сбережения — процент получился минимальный. Через год я спокойно ушла в декрет, муж обеспечивал семью. Мы не бедствовали, не тряслись над каждой копейкой. Всё было так, как я и хотела.

А теперь нам сорок. У меня есть семья, стабильность, муж, который не пропадает в «творческих кризисах». Сестра по-прежнему со своим гением. Он уже и внешность свою смазливую растерял, и последние остатки амбиций. Живут в съёмной квартире, растят ребёнка. Сестра пашет, а её муж работает урывками, когда очнётся от запоя.

Но она всё равно уверена, что у них «настоящая любовь», а у нас с мужем — «пластиковый суррогат».

— Ты просто всё меряешь деньгами, — сквозь зубы говорила она.

— Нет, сестрёнка. Я меряю тем, насколько комфортно жить с человеком. А тебе, видимо, важнее доказать всем, что ты не ошиблась.

На этом я давно поставила точку. Время нас уже рассудило.