3.
Начало ЗДЕСЬ
- Скажите, может у вашей мамы была какая-то стрессовая ситуация? Я почему спрашиваю, вроде операция прошла успешно и обычно такие больные находятся на позитиве. А Эмма Юрьевна какая-то растерянная?
Лечащий врач попросил зайти Тоню перед началом терапии для беседы, успех терапии во многом зависит от настроя. А маме предстояло как минимум четыре химии, и больше тридцати облучений...
- Я не знаю, мама вышла на пенсию и у неё были планы, а тут такое, может поэтому? - предположила Тоня,
- Папа будет её сопровождать на эти процедуры, и я думаю, что всё наладится.
- Ну ладно, время покажет, в понедельник начинаем, - врач протянул Тоне график процедур и распрощался.
Сначала всё шло неплохо.
Мама правда сильно похудела и ещё ей пришлось купить парик, она теряла волосы, но в общем переносила терапию неплохо.
Отец тоже похудел, он отрастил бороду и почему-то помолодел. То ли от того, что его Эмма опять рядом, а может просто от волнения.
Мама ела плохо, и он тоже, говорил, что глядя на неё у него кусок в горло не лезет.
Спали они по прежнему в разных комнатах.
Хотя Тоне стало последнее время казаться, что их отношения потеплели. Но возможно это просто в связи с ситуацией.
Мама нуждалась в поддержке, а отец ей её давал...
Терапия уже подходила к завершению, Эмма Юрьевна теперь с отвращением стала относиться к красному цвету.
Это был цвет тошнотворной жидкости, которую ей вливали. И последнюю процедуру она выдержала с большим трудом.
В итоге Дмитрий Фёдорович привез ее домой полуживую.
Даже кожа её местами стала красной, словно выступала, как испарита, та алая жидкость.
А когда она захотела прилечь, то оступилась, и упала, не дойдя до кровати.
- Мама! - Тоня бросилась к ней, отец подхватил жену на руки. Но она их успокоила,
- Всё хорошо, я не сильно упала, почти не ударилась, но я очень хочу спать...
Эмма Юрьевна проснулась лишь на следующий день, да и то к полудню. Выглядела она уже намного лучше, да и настроение у неё было совсем другое - она улыбалась.
Эмма Юрьевна пришла на кухню и попросила Тоню сделать ей один, нет, два бутерброда с сыром и колбаской, потому что она чувствует, что она вылечилась.
И у неё море энергии, ей опять хочется быть красивой и радоваться жизни!
- Мам, ты себя нормально чувствуешь? - переспросила Тоня.
- Да, а почему ты спрашиваешь? Ах да, я вчера упала, у меня кстати небольшая шишка на голове. Но это ерунда, мне гораздо лучше!
Эмма Юрьевна взяла из рук Тони только что сделанный бутерброд и стала есть его с большим аппетитом, при этом весело разговаривая,
- Слушай, а почему папа спит теперь в отдельной комнате, как ты думаешь? Он брезгует, что я такая? Вроде нет, но тогда непонятно. Может он просто боится, что меня побеспокоит?
И Эмма Юрьевна потянулась за вторым бутербродом.
Тоня не знала, что и ответить, мама так радостно спросила про папу, словно она... забыла свои обиды.
Или может она и правда забыла то, что мучило её так долго, может это всё от того, что она головой ударилась?
Ситуацию спас папа, оказалось, что он стоял в дверях и всё слышал,
- Эмма, если тебе лучше, я буду опять с тобой, как раньше и всё. Я и правда боялся тебе помешать, но раз тебе лучше, то значит пора!
Отец подошёл к маме, обнял её и поцеловал. А она улыбалась ему, будто и не было всех тех обид, которые жили в её сердце так долго.
Отец с мамой ушли, а Тоня просто терялась в догадках.
Вечером она спросила отца,
- Пап, вы что, помирились?
А он ответил так легко, как и присуще мужчинам, женщины чаще усложняют и пытаются понять - почему.
Папа же просто был рад, и всё, он не задавался вопросами, а махнул рукой,
- Да это были её старые заморочки, ерунда, но она выздоровела и видимо решила об этом не вспоминать. И правильно, надо жить, а не мусолить старые обиды, я рад, что она это поняла!
Отец был вдохновлён этими переменами.
Тоня слышала их весёлые голоса.
Похоже они уже перестилали кровать и переносили папины вещи, чтобы опять быть вместе...
Следующей ночью Тоне опять плохо спалось, она не знала, что и думать. Похоже, что отец рад, что мама весела и здорова. И ему ни к чему вспоминать прошлое.
А тогда...
Тоня достала из сумки то оставшееся письмо, что перед операцией мама просила, если с ней что-то случится, передать отцу. Мама похоже о нём забыла, да и папе оно теперь совсем ни к чему.
Тоня хотела его порвать, но что-то её остановило, она решила посмотреть и развернула сложенный вдвое листок...
И правда ничего неожиданного.
Мама просила у отца прощения, писала, что понимает, что он хотел, как лучше. А она такая глупая мучается этой мыслью. И ей иной раз кажется, что он ею брезгует, хотя он повода не давал. И кажется, что он на дочку косится, ведь она на него не похожа. Эта мнительнось съедает её любовь, а ведь она так любит и его, и Тоню, и не знает, как ей жить...
Тоня сложила этот листок, и порвала на клочья.
Всё, не было ничего, это её родители и у них всё прекрасно!
Наутро отец пожарил на завтрак свою фирменную глазунью с луком, говяжьей тушёнкой и солёным огурцом.
Как же она по всему этому соскучилась!
По тому, как они жили вместе, как отец её и ругал, и баловал. По его таким необычным рассуждениям и разговорам!
- Я всегда знал, дочка, что кванты души победят всякие глупые недомолвки. По-настоящему любящие люди не будут вечно помнить то, что мешает им быть вместе! Это я тебе как физик, и просто как старый отец, любящий маму и тебя, говорю!
Отец конечно же не знал, что Тоня теперь в курсе истории своего появления.
Да и мама, похоже, не помнит теперь этого.
Позже Тоня даже советовалась с её лечащим врачом, и он сказал, что такое бывает!
Бывает, что то, что мучило человека, иногда даже беспричинно, или было сильно преувеличено, вдруг словно стирается из памяти. Словно чья-то щадящая рука стирает из памяти человека то, что мешает ему жить, что может даже это и вызвало его болезнь и чувство вины.
И этот человек освободился от мучавших его мыслей, он выздоравливает, всё остальное он помнит и теперь живёт и счастлив.
Словно он болезнью заплатил за что-то, и его простили...
Слова врача удивили и потрясли Тоню, неужели и он, врач, считает, что такие странные вещи, словно сделанные кем-то свыше, возможны?
Но дома теперь было тепло и хорошо!
Славик радовался, что бабушка Эмма выздоровела, а дед Дима вернулся с дачи, и они теперь все вместе.
Тем временем мама вдруг вспомнила, что у них с папой скоро годовщина свадьбы. И они стали обдумывать, что хорошо бы отметить её на даче.
Отец и мама счастливо друг другу улыбались. И Тоне уже стало казаться, что всё, что было - это был просто ужасный сон.
- Тоня, а на даче кстати о тебе спрашивали, - улыбнулся ей отец, - Наш сосед по даче, мой старый приятель, сказал, что его сын тебя видел, и ты ему очень понравилась! Он хочет познакомиться.
- Ну пап, перестань, - в ответ улыбнулась Тоня, и вдруг опять почувствовала себя маленькой девочкой, у которой самые лучшие мама и папа на свете!
- Мам, пап, я вас очень-очень люблю, спасибо вам, что я... есть на свете. И что Славик есть, ведь вы всегда меня поддерживали!
Родители переглянулись, и радостно рассмеялись.
А папа добавил,
- Вот что, дочка, оставь свои хвалебные тосты на праздник, мы тоже тебя очень любим!
И эти слова для Тони были важнее всего на свете...