В середине 1895 года в одной из венских газет была опубликована нейтральная и мало кому запомнившаяся заметка о некоем необычайном открытии, сделанном крымскими крестьянами, которые «возможно, сейчас спасаются бегством от России, опасаясь, что правительство конфискует их находку». Обычным читателям это не сказало ровным счетом ничего. Но уже через несколько месяцев «крестьянский клад» чудом, с превеликими сложностями и опасностями, доставили в Европу - и вот тут всем стало понятно, что перед ними находка века, шедевр мастерства древних художников, драгоценность, подобной которой мир не обретал уже столетия напролет.
Дамы и господа, сегодняшний птифур по понедельникам будет посвящен блистательному ювелирному искусству, смелому воображению, ловкости и авантюризму великих комбинаторов, которых (какие были времена!.. какие размах и остроумие!..) десятками выводила на сцену истории любимая Одесса (да хранят ее боги Причерноморья!).
В начале XIX века античная колония Ольвия, расположенная недалеко от современного Николаева, начала радовать археологов и научный мир первыми результатами раскопок и, прежде всего, мраморной плитой, на которой был начертан «Декрет Протогена» (ныне хранится в одном из музеев Петербурга). Текст на плите восхвалял гражданина Протогена, в частности, за то, что трижды от имени города откупался от скифского царя Сайтафарна, выделяя 400, 300 и 900 золотых монет на дары, которых тот требовал.
И вот, спустя 70 лет, случайные люди, что нередко бывает в археологии, наткнулись на то, что хранила земля могильного кургана скифского царя и его жены - а именно на невероятной красоты и богатства золотой шлем, украшенный чеканными рельефами и посвятительной надписью от жителей Ольвии царю Сайтаферну. А одесские купцы братья Шепсель и Лейба Гохманы, невзирая на опасность и сложность, не считаясь с расходами на охрану золотого чуда, сумели исхитриться - и тайно привезти сокровище из России в Европу. Пораженные и восхищенные газетчики прозвали золотой убор «Тиарой Сайтаферна» (хотя, разумеется, по форме это шлем).
Шлем разделен на несколько горизонтальных поясов с орнаментальной чеканкой безупречной работы. На центральном, самом широком, изображены 4 сцены из гомеровского эпоса, посвящённые герою Ахиллу, кроме него, изображены друг Ахилла Патрокл, пленная троянская царевна Брисеида и Одиссей. На других фризах изображены: картина охоты скифского царя на крылатого зверя; рельефные фигурки всадников-скифов, а также быков, лошадей и овец. Навершие украшено фигуркой свернувшейся клубком змеи, поднявшей голову.
Между вторым и третьим поясами на древнегреческом языке нанесена надпись, сделанная тем же шрифтом, что и на мраморной плите в «Декрете в честь Протогена», где упомянут царь Сайтаферн:
«Царя великого и непобедимого Сайтаферна.
Совет и народ ольвиополитов»
Сначала тиара была предложена директорам венского Императорского музея. Экспертами выступили крупнейшие венские археологи и искусствоведы, которые подтвердили подлинность предмета, однако у музея не нашлось нужной суммы (заметим, не без горести и желчи, что когда, совсем недавно, в 2005 году, деньги понадобились на то, чтобы выкупить у законных наследников по реституции легендарную «Золотую Адель» Климта, портрет, долгие годы являвшийся лицом и символом Венского музея, нужной суммы, опять же, не нашлось у всей Австрии. Речь шла о приблизительно 100-120 млн долларов. «Адель» уехала за океан, вероятно, навсегда).
Вскоре после этого Шепсель Гохман передал её венскому антиквару Антону Фогелю и маклеру Шиманскому, а сам уехал на родину. Известно, что кто-то из них предложил покупку Британскому музею, но англичане отвергли сделку (причина неизвестна). В марте оба венца приехали в Париж, чтобы показать тиару сотрудникам Лувра — директору музейного департамента изящных искусств Альберту Кемпфену и руководителю отдела античного искусства Антуану Эрону де Вилльфоссу
Качество работы было столь высоким, что Кемпфен, де Вильфос и ряд крупнейших учёных Франции: братья Рейнахи, Мишон, Бенуа, Молинье — безоговорочно признали тиару подлинной. Тиара была приобретена Лувром 1 апреля (совпадение, дамы и господа, чистое совпадение!) 1896 года за огромную по тем временам сумму в 200 000 франков, которую помогли собрать меценаты.
Тиару с помпой выставили в зале античного искусства. Однако вскоре появились сомнения. Разумеется, у занудных, педантичных и въедливых немцев.
Адольф Фуртвенглер, один из известнейших археологов-античников своего времени, выступил с обличением, заявив, что тиара не может быть подлинной, поскольку она исполнена с нарушениями законов изобразительного искусства того времени, на которое претендует артефакт (дамы и господа, если кому-то фамилия археолога кажется знакомой, то вам не кажется: его сын, Вильгельм Фуртвенглер, - один из виднейших дирижеров XX века). А именно: что создатель тиары не сумел точно передать античную пластику («это похоже на актеров, изображающих античность»), допустил грубую ошибку, выгравировав богов ветров детьми, тогда как они в античном искусстве всегда изображались атлетичными мужчинами. Также он нашел, откуда ювелиром были взяты изображенные мотивы, и это оказались памятники самых разных эпох и мест — ожерелье V века до н. э. из Тамани, вазы из Южной Италии, изделия из Керчи, т. н. щит Сципиона (Лувр) и пр.
Уязвленные в самое чувствительное самолюбие французские эксперты ответили яростной полемикой в прессе в защиту тиары, обвинив профессора Фуртвенглера в мелочной злобе и завистливости (между строк - «вызванными его немецким происхождением»). Российские археологи включились в дискуссию, но при этом, не выходя со своим мнением за рамки российской ойкумены: так, профессор Петербургского Университета, академик Веселовский писал в «Новой газете»: «Эта тиара могла быть просто сфабрикована в Очакове, где имеются специалисты по этой части». Директор Одесского музея Эрнст фон Штерн, на археологическом съезде в Риге выступил с подробным докладом «О подделках классических древностей на юге России» и рассказал о деятельности конкретно Гохманов. Больше всего меня порадовал Александр Львович Бертье-Делагард, историк, нумизмат, председатель многочисленных государственных комиссий по исследованию Крыма итд. Он приехал в Лувр, подробно осмотрел тиару и сделал свой вывод: тиара, несомненно, подделка, но, как таковая, она идеальна и безупречна, иными словами, подделка слишком хороша, чтобы быть изготовленной на территории Российской Империи, и он, Бертье-Делагард, считает, что гениальные поддельщики работают в Вене.
На следующий год громко и судебно поссорились Гохманы, Фогель и Шиманский - не поделили деньги Лувра.
Напряжение и тревога все усиливались, слово «подделка» всплывало все чаще, при этом, Лувр с великолепным презрением все эти слухи, доклады и статьи игнорировал, как проигнорировал и депутатский запрос в Национальное собрание по этому поводу.
Прошло несколько лет, все было довольно спокойно. И тут явилось, откуда не ждали: монмартрский художник и скульптор Элина, сцепившись с правосудием из-за каких-то мелких грешков, решил, что танцевать надо по-крупному, - и объявил в прессе себя автором этой тиары (обозвав ее «короной Семирамиды»). Ответом стало (внезапно!)полное сдержанного возмущения письмо парижского ювелира Лифшица, бывшего одессита (то есть, смотреть, как современная работа выступает на весь мир в качестве античного артефакта - это полбеды, но, знаете ли, промолчать, когда работу твоего знакомца присваивает какой-то галльский наглец - это чересчур!) «Милостивый государь, я прочел вашу статью о тиаре Сайтаферна и решаюсь писать вам в целях восстановления истины. Я могу вас уверить, что тиара была сработана моим другом Рахумовским. Я жил в Одессе в 1895 году и до мая 1896 года. Я часто навещал моего друга и видел много раз, как он работал в своей мастерской над этой пресловутой тиарой. … С. Лифшиц» По его словам, ювелир изготавливал не подделку, а чей-то частный заказ. Слова Лифшица подтвердила жившая когда-то в Одессе госпожа Нагеборг-Малкина, чье письмо было напечатано в той же заметке.
Лифшицу Лувр не поверил. Разумеется. Но тиару убрали из экспозиции и - enfin! - назначили расследование.
Ох, лучше бы не назначали. Какие головы полетели… какой стыд…
Ему прислали денег на проезд в Париж. Страшно перепуганный тем, во что его втянули (Гохманы при заказе сообщили Рухомовскому, что тиара изготавливается в подарок какому-то влиятельному лицу; они же прислали ему книги с образцами - «Русские древности в памятниках искусства», «Картинный атлас всемирной истории», репродукции щита Спициона и гравюры с фресок Рафаэля: прав, прав был дотошный и обруганный патриотичными французами Фуртвенглер!), но все же получивший благословение своего раввина на отстаивание профессиональной чести и готовый защищать свое имя, маленький еврей явился в Париж (под чужим именем, как условились со следствием), захватив другие свои изделия, в частности, ритон, золотую группу из двух фигур, Афины и Ахиллеса, а также рисунки и формы тиары для доказательства собственной работы. Кроме того, он назвал состав сплава и соглашался по памяти повторить любой фрагмент тиары, что и сделал в присутствии свидетелей 5 апреля 1903 года. На просьбу назвать имя организаторов аферы он рассказал неправдоподобную историю о купце из Керчи, о Гохманах он умолчал (своих заказчиков одесситы не сдают, даже тех, кто подставил!).
Как отплясывала пресса на головах научных сотрудников Лувра, экспертов и знатоков!.. Директору французских национальных музеев пришлось оставить свою должность. Рухомовскому, однако, -представьте! - дали золотую медаль Салона декоративных искусств, тиару перенесли в луврский зал современного декоративного искусства, где она находится по сей день, а также предложили работать на музей. Рухомовский принял предложение и переехал с семьей в Париж. Он был в дикой моде и нарасхват, на любое его изделие стояла очередь еще много лет.
Стишки в одесской прессе того времени.
Какой скандал! Весь новый свет
Взволнован беспримерно,
И воспевает хор газет
Тиару Сайтоферна.
Большой скандал в Европе всей
Наделал много шуму:
Дал за тиару Лувр-музей
Громаднейшую сумму.
И вслед за ней молва пошла,
Раздался голос прессы:
Тиара сделана была гравером из Одессы.
Скандализирован Париж,
Краса земного шара.
Сгубила Лувру весь престиж
Поддельная тиара.
Какой скандал! И как тут быть,
Вопят археологи,
Вконец нас могут погубить
Подобные подлоги!
А что же комбинаторы-Гохманы? Старший, Шепсель, благоразумно отошел от дел. Младший, неугомонный Лейба, отсидел немного - и переключился на подделки из серебра. Он после революции эмигрировал в Берлин, вывезя туда некие объекты, которые оказались в музеях Европы и вызывают подозрение у исследователей скифского искусства, например, серебряный позолоченный ритон в форме кабаньей головы, купленный не опять, а снова Лувром в 1962 году.
А у меня на сегодня все, спасибо, что заглянули.
Да сопутствуют вам успех в ваших делах и удача - на ваших дорогах, дамы и господа!