Информация, которую излагала Милана Петровна, ранее жена, а теперь вдова убитого программиста Богданова, чьё дело вел один из следователей отдела, возглавляемого Михаилом Илларионовичем, скажем прямо, шокировала полковника Товкуна. Сначала он подумал, что данная женщина над ним откровенно издевается, но потом, к ужасу своему, он понял, что она говорит на полном серьезе. «Может быть, вызывать соответствующих специалистов - медиков, пусть даму обследуют! Может быть, у неё на фоне кончины мужа разыгрался психоз?!» - думал про себя Михаил Илларионович.
А Милана Петровна тем временем продолжала:
- Я ведь, товарищ полковник, Вам говорю: уже столько времени прошло, как мужа моего убили, а Ваш этот следователь, Какуша…
- Капуша! - поправил её Михаил Илларионович.
- Да, по мне хоть хрен с горы! – рявкнула в ответ Милана Петровна. - Дело ведь не в том, как его зовут, а в том, что он ни черта не делает! Я же говорю Вам, столько времени прошло, а он у. бий. цу так и не нашел! Виданное ли это дело, у мирных женщин мужей у. би. вают, а стражи правопорядка баклуши бьют вместо того, чтобы работать? Где у. бий. ца?! Нету! И денег нет! А мои накопления-то уже заканчиваются…
- Милана Петровна, уважаемая, - остановил вдову полковник Товкун, - что-то я никак не войду в курс дела! О каких деньгах Вы ведете речь?
- Ну, как же, я ведь Вам говорю, Ваш этот следователь обещал мне у. бий. цу найти, посадить! А там, на зоне уже, её трудоустроить и всю её зарплату мне, как вдове и матери-одиночке, переводить! Я-то ведь знаю, что у. бий. ца - точно эта девка, Элина Давыдко, последняя любовница моего мужа! Папа у неё полковник, пусть хотя бы он мне денег дает, раз дочь-у. бий. цу вырастил. Они мне должны за утерю кормильца! Виданное ли дело, дочка их меня мужа лишила и сына моего безотцовщиной сделала! Пусть ещё и за моральный ущерб деньги заплатят!
Все попытки полковника Товкуна образумить женщину и объяснить ей, что Элина Дывыдко не фигурирует в качестве подозреваемой по делу об у. бий. стве супруга Миланы Петровны, закончились неудачей. Более того, Милана Петровна и вовсе вошла в раж и продолжала:
- Я ведь, представляете, и к крестному моего Петяши ходила. По-человечески ему говорю: «Витя, раз Диму у. би. ли, ты теперь за меня и Петяшу моего в ответе! Давай деньги!». А он, паразит, мне в ответ: «Милана, ты ведь знаешь, у меня у самого двое мальчишек растут, конечно, я чем смогу-помогу. Хороших вещей у нас от мальчиков много осталось – куртки, штаны всякие, свитера там, ботинки. Не вопрос – я тебе подвезу! Не переживай, будет Петька и одет, и обут. Да, и книжек-игрушек хватает, поделимся!». Я ему про деньги, а он мне про всякий хлам! Я ему объясняю, что мне воспитательница в садике говорит: «Что это Ваш Петя такой забитый ходит?!». Так, конечно, у других-то дети по заграницам ездят, а мой Петяша, как Димку у. би. ли, на одной только даче прозябать и будет. И вообще, мой Петяша за все свои шесть лет и в Эрмитаже-то ни разу не был, представляете?!
Сам не зная зачем, полковник Товкун вдруг решил вмешаться:
- Милана Петровна, позвольте, но насколько я знаю, в Эрмитаже каждый последний четверг месяца для детей дошкольного возраста вход бесплатный! Может, не в четверг, конечно, Вы позвоните-уточните, но в Эрмитаж Вы сына и бесплатно можете сводить!
- Товарищ-полковник, - прервала его на полуслове Милана Петровна, - как Вы не понимаете! Я вам про деньги, а Вы мне про какой-то Эрмитаж толкуете! На черта мне Ваш Эрмитаж без денег нужен?! Значит так, Вы, это, вызовите к себе Вашего этого следователя и скажите ему, что коли он у. бий. цу моего Димы не посадит, да, деньги мне переводить не будет, я тогда в суд на него подам! Ясно?! И вообще, подам в суд не только на него, а на всё управление! Виданное ли это дело, мать-героиня о помощи просит, а они сидят и в ус не дуют?!
- Милана Петровна, - остановил её Михаил Илларионович, - насколько я понял, у Вас ведь только один ребенок? Или все-таки больше?
- Почему больше?! Только Петя…
- Тогда к категории «матерей-героинь» Вас отнести никак нельзя…
- Как это нельзя?! – взвыла Милана Петровна. - Как это нельзя?! У меня мужа у. би. ли, вдовой оставили, сын мой отца лишился… Это разве каждый день происходит? Конечно, я – героиня! Другая бы, сидела дома, молча плакала. А со мной у Вас расслабиться не выйдет! Я буду по инстанциям ходить и справедливости требовать! А коли что, так я и приставом судебным на работу устроиться могу, я, между прочим, пока Петяшей не «залетела», в суде секретарем работала!
Поскольку все озвученное Миланой Петровной напоминало фрагмент из пьесы абсурда, полковник Товкун решил прокомментировать самое последнее и наиболее адекватное её высказывание:
- Милана Петровна, видите, а всё не так страшно! У вас даже опыт работы имеется… Что Вы так беспокоитесь?! Мальчику Вашему уже шесть лет, он в садик на полный день ходит, а Вы, говорите, секретарем в суде работали. Зарплаты там, конечно не самые высокие, но премии ежемесячно, льготы разные, в детский лагерь почти за бесценок сынишку сможете отправить… Давайте, я сейчас позвоню…
- Не надо никуда звонить! - подскочила Милана Петровна. - Я сегодня уже была в Центре занятости… Я им объясняю, что работать я не могу, что Петяша мой очень болезненный мальчик! Он у меня каждые две недели болеет, температура у него тридцать восемь, каждые две недели. Потому какая работа! Не возьмут меня работодатели на работу, кому же нужен сотрудник, у которого ребенок каждые две недели болеет! Даже если бы я работать хотела, то сами видите, товарищ полковник, не имею возможности! Но я-то работать не хочу – не для того я Петяшу родила, чтобы потом еще и работать… В общем, говорю я им, в Центре занятости, что пусть мне пособие просто так выдают, без всяких собеседований, не буду я никуда ходить! Я – мать-героиня, мне деньги так положены!
Тут полковника Товкун уже не выдержал: поток неиссякаемой чуши, которую несла вдова покойного программиста Богданова, был настолько возмутителен, что он позвал охрану. Выводили Милану Петровну из кабинета двое охранников, она отчаянно вырывалась, пихалась и даже лягалась, кричала, что отдаст под трибунал всё их проклятое управление, а завершила тираду требованием отдать ей рыбок! Здесь даже охранники удивились и, забыв о своем служебном положении, поинтересовались, что за рыбки. Рыбками оказались обыкновенные рыбки, мирно плавающие в аквариуме полковника Давыдко, чья дочь Элина являлась любовницей убитого мужа Миланы Петровны. Эта самая Элина в недобрый час имела неосторожность отправить Дмитрию Богданову ммску с изображением папиного аквариума, который очень понравился Милане Петровне, ежедневно проводившей ревизию мужниной корреспонденции. Рыбок, как выяснилось, Милана Петровна хотела получить также в качестве компенсации. «Зачем вояке рыбки?! – кричала она. - Моему Петяше они нужнее! Обяжите его отдать рыбок! Прямо завтра! Обяжите!». На этой торжественной ноте Милана Петровна не менее торжественно была выставлена из управления, а все лицезревшие этот концерт даже и не знали, как реагировать – то ли смеяться, то ли плакать?!
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...